Пи Трейси – Смертельная поездка (страница 45)

Полковник Хеммер и рядовой Акер находились в пяти милях от Фор-Корнерса, на дальнем конце покосного поля, куда вели две заросшие колеи грунтовой дороги и где стоял большой, понемногу ржавеющий металлический ангар. Фермер Мерил Кристиан, когда был еще жив и работал на этом поле, держал в нем кое-какую сельскохозяйственную технику, но, когда старый холостяк умер, не оставив наследников, вся его собственность, включая поле и ангар, отошла штату. Пять лет назад Хеммер выкупил его и думал когда-нибудь опять его засеять, не подозревая еще, какой великой цели оно со временем послужит.

Акер и Хеммер сидели в джипе, который стоял примерно в середине длинного ряда припаркованных в высокой траве автомобилей. Акер держал в руках микрофон полевой рации и ждал, когда полковник Хеммер заговорит. Полковник молчал почти полминуты – Акер засекал такие вещи по часам – а он знал своего начальника достаточно хорошо для того, чтобы бояться таких долгих пауз, потому что они означали, что полковник охвачен безмолвным бешенством и мысленно сносит чьи-то головы.

В данном случае головы, которые Хеммер хотел бы снести, принадлежали трем женщинам, которых он не видел никогда в жизни. И это было неудивительно, потому что они подожгли в этом проклятом городе автозаправочную станцию.

– Пожар под контролем? – спросил он так неожиданно, что Акер чуть не подпрыгнул.

– Судя по всему, пока горит только гараж, но там много легковоспламеняющихся материалов, а бензонасосы перед ним работали на полную мощность. Бойцы их отключили, но к тому времени на землю вылилось целое море бензина.

Хеммер подумал секунду, затем с досадой покачал головой:

– Они пытались поджечь весь город.

– Похоже на то, сэр. Солдаты обнаружили и обезвредили сделанную наспех горючую дорожку, ведущую от гаража до насосов. С помощью пожарных гидрантов им удается не пускать пожар к лесу, чтобы огонь не добрался до сухих сосен, но если они полностью не возьмут его под контроль, то с рассветом дым от горящего гаража можно будет увидеть с расстояния многих миль.

Полковник поднял свои бледно-голубые глаза к небу. До настоящего рассвета было еще далеко – в черноте ночи растворилось чуть-чуть индиго, – но даже это внушало беспокойство. У них самое большее час.

– Они уверены, что выстрелы доносились из дома?

– Да, сэр.

– И никто не вышел?

– Нет, сэр. Бойцы взяли дом под наблюдение буквально в течение нескольких секунд. Мы до сих пор не убрали оттуда людей.

Хеммер кивнул, одновременно удовлетворенный и обеспокоенный:

– Значит, женщины еще внутри.

– Да. Мы их прищучили, сэр.

– Может быть.

– Сэр?

Хеммер посмотрел на него:

– Акер, тебе не кажется странным, что они, после того как подожгли бензоколонку, спрятались не где-нибудь, а в соседнем доме?

Акер пожал плечами:

– Это же женщины, сэр.

Губы Хеммера пересекал глубокий шрам, и поэтому, когда он улыбался, что случалось крайне редко, вся левая сторона его рта опускалась вниз. Очень немногие люди знали, что получающаяся в итоге гримаса означала одобрение. Акер был из тех, кто знал.

– Хотите послать в дом группу, сэр?

– Нет. Всех на пожар. А о женщинах позаботимся мы с тобой.

На этот раз улыбнулся Акер.

26

Все, кто ехал в автобусе команды «Манкиренч», функционировали почти исключительно на адреналине. За последний час они объехали только две из семи мертвых зон и ничего не обнаружили ни в первой, ни во второй, а до третьей нужно было ехать добрых двадцать миль. Они выпили четыре кофейника и съели всю закуску, оставшуюся в автобусе с предыдущей поездки. Харлею кофе уже мало помогал. Он не вылезал из-за баранки с самого Миннеаполиса, и его глаза напоминали две ниточные катушки, вращающиеся в противоположных направлениях. Бонар, который сидел в штурманском кресле с того момента, как Джино ушел в задний отсек вместе с Магоцци, Холлораном и Родраннером, опасался, что татуированный гигант держится в вертикальном положении только благодаря ремню безопасности.

В рабочей комнате Родраннер впервые за прошедший час оторвал глаза от монитора. До этого он был погружен в какой-то странный кибертранс, изредка прерываемый периодами яростного колочения по клавиатуре. Он облазил всю сеть, проверяя фамилии и адреса из фэбээровского списка в надежде, что Бюро что-то пропустило. Он распечатывал информацию на принтере и давал ее на анализ Магоцци, Джино и Холлорану.

– Проклятье! Все это никуда не ведет! – уныло сказал он. – Ни одной зацепки. Если вы не обнаружите чего-нибудь такого, что я мог пропустить, то придется согласиться с агентом Кнутсеном и признать, что эти люди невинны, как новорожденные младенцы. Просто обычные люди.

Магоцци постучал пальцем по листу бумаги, который он как раз просматривал:

– Если федералы ищут молоковозы, то на этого Франклина Хеммера они должны были обратить особое внимание.

Джино сразу же зашелестел пачкой листов, которую держал в руках:

– Который тут Хеммер?

– Владелец молочной фермы.

– А, да. И каким же нужно быть психом для того, чтобы заполнять молоковозы нервно-паралитическим газом? Как мне теперь молочную кашу есть?

Родраннер нажал клавишу печати, и принтер стал извергать из себя новые порции бумаги.

– А вот это, кажется, любопытно. Я только что залез в налоговую ведомость Хеммера, и похоже, у него во владении находится около тысячи акров, разбросанных по всему округу.

Холлоран махнул своей пачкой распечаток:

– В его налоговой декларации говорится, что он предприниматель и фермер. Это объясняет тысячу акров.

Магоцци сказал:

– А списке у нас только дом и ферма Хеммера. Как получилось, что они не обыскали остальные его земельные владения?

– Объехали, наверное, на машине. Это, скорее всего, пастбища и покосные поля. Не мог же он делать газ посреди сенокосного луга. – Холлоран вздохнул и на секунду отложил бумаги в сторону. Родраннер прав. Это никуда их не ведет. Они ни на шаг не приблизились к тому, чтобы найти женщин.

Чтобы дать отдых глазам, он стал смотреть в окно. В течение последнего получаса небо постепенно светлело, будто кто-то тонкой струйкой лил на него отбеливатель.

Он посмотрел на Магоцци и подумал: «Неужели я выгляжу так же плохо?» Кожа на лице Магоцци натянулась, словно на барабане, а время его пятичасовой щетины прошло уже двенадцать часов назад, и уже трудно было понять, где кончалась его борода и начинались черные тени под глазами.

С момента выезда из Белдона они безостановочно обсуждали это дело, проработали бесчисленное количество вариантов и так ничего и не добились. Они были похожи на усталых псов, гоняющихся за собственными хвостами. Каждый кусочек добытых ими сведений ударялся, словно горох, о глухую стену. Их разочарование достигло того предела, когда начинаешь думать, что бессилен. Если они не наткнутся на Шарон, Грейс и Энни, стоящих посреди дороги в одной из мертвых зон, то окажутся там, откуда начали: у них не будет ни одной хорошей идеи, которая позволит им продолжить поиск, они будут бездействовать и мучиться от мысли о том, что женщины находятся в каком-нибудь опасном месте.

Он повернулся к окну, посмотрел на дикую землю, которую любил всю свою жизнь, и подумал, что взорвал бы каждый ее квадратный дюйм, если бы это могло помочь им найти пропавших женщин. Интересно, в каком возрасте человек перестает совершать ошибки? Он не должен был пускать Шарон на склад «Манкиренч» прошлой осенью. Он не должен был прекращать ей звонить, несмотря на то, что она не отвечала на его звонки. И уж точно он не должен был посылать ей проклятое официальное письмо с уведомлением о том, что собирается ее уволить. Обида способна сотворить с мужчиной страшные вещи. И гордость. «Гордыня шествует впереди падения, Майки». Это была одна из многих библейских цитат, которые так любили произносить мать и отец Ньюберри, когда он был ребенком. Ему понадобилось двадцать лет для того, чтобы почувствовать всю ее правду, – потому что сейчас вокруг него, безусловно, все рушилось.

И он совсем не был уверен в том, что сможет жить, потеряв еще одного помощника.

Нет, не так, черт побери! Он не был уверен в том, что сможет жить, потеряв Шарон.

Это признание, пусть даже сделанное только самому себе, положило конец его тягостным размышлениям. Он потер уставшие глаза – они слезились и размывали цвета, начавшие проступать за окном.

– Подъезжаем к мертвой зоне, – прозвучал по интеркому голос Харлея. – На этот раз она немаленькая: нам нужно объездить около пяти квадратных миль. Смотрите в оба.

Все сразу вскочили и начали пробираться в переднюю часть автобуса, где были большие окна. В это время Бонар и Харлей заметили на горизонте дымное пятно.

– Интересно, что это там горит, – сказал Харлей.

Бонар пожал плечами:

– Да что угодно. Люди здесь до сих пор сжигают мусор, да и время от времени загорается какой-нибудь древний сарай с не менее древним сеном. В последние недели стояла сушь. Может, трава горит. В любом случае это далеко от нас.

Магоцци вполуха слушал этот разговор, но в основном его внимание было сосредоточено на дороге и летящей назад местности. Было уже гораздо светлее, небо принимало тот бледно-голубой оттенок, который обычно обещает дневную жару. Мимо проносились заплаты лесов, вспаханные под пар поля, но нигде не было видно даже намека на человеческое жилье. Магоцци подумал, что, похоже, существует много причин, по которым такую местность можно назвать мертвой зоной.