Пи Трейси – Смертельная поездка (страница 18)
– Точно. Кстати, я купил все цветы в питомнике в верхнем городе, и Лили Гилберт предоставила мне двадцатипроцентную скидку. Если бы она узнала, на что похож твой палисадник, она, наверное, отдала бы бесплатно все, что ты попросишь.
– Я об этом подумаю.
Они с Джино вышли из машины и пошли по аллее – Джино, как обычно, тащился сзади. Он еле передвигал ноги всякий раз, когда они шли к особняку Харлея, и Магоцци раньше думал, что он просто чувствует себя неуверенно среди всего этого великолепия. Но сегодня Джино, похоже, к тому же изучал планировку сада – по-видимому, надеялся потом поразить Анджелу своими познаниями.
– Уверен, что Харлей велел просто войти? – Джино наконец нагнал Магоцци, и теперь они стояли перед большой двойной дверью парадного входа в особняк. Джино, как баран на новые ворота, смотрел на демона с кольцом в носу, использовавшегося в качестве дверного молотка.
– Ну да. Он сказал: заходите с парадного входа, поищите пива, а там уж узнаете, куда его тащить.
– Здорово. Поиск сокровища в замке Франкенштейна.
Тяжелые дубовые двери распахнулись с неожиданной легкостью («Как в старых фильмах ужасов», – подумал Джино) и впустили их в обширный холл, в котором темное дерево и циклопического размера предметы старины усиливали зловещее предчувствие, возникшее у Джино еще при встрече с дверным молотком в виде демона. Однако он быстро обнаружил единственный луч света в этом темном царстве: посреди необъятного пространства паркетного пола на мраморном столике, украшенном затейливой резьбой, стояло ведерко для шампанского со льдом и пивом в бутылках. Лежащая рядом и, по-видимому, написанная второпях записка гласила:
«Лифт на 3 эт. Захв. пиво».
Джино немедленно просветлел.
– Нравится мне этот парень, – сказал он и взял ведерко. – Ему ничего не стоит убрать вазу, которая старше египетских пирамид, чтобы было куда поставить несколько бутылочек «Роллинг рокс». Сразу понятно, что ему дороже. Ну ладно, а где тут лифт? У меня от этого места кожа на спине шевелится.
Так как ни Магоцци, ни Джино раньше не ходили без сопровождающего дальше холла, они потратили немало времени на то, чтобы поладить с запутанным лабиринтом дверей, комнат, лестниц и тупиков, прежде чем отыскали внешне ничем не примечательные панели красного дерева, оказавшиеся дверями суперсовременного лифта. Когда они наконец добрались до третьего этажа, на котором располагался офис, Харлей уже ждал их у дверей, и на его лице сияла широченная улыбка.
– Только не говорите мне, что суперкопы заблудились внизу.
– Нет, конечно, мы просто показывали дорогу твоему Минотавру, – заявил Джино и вручил Харлею ведерко. – В следующий раз, когда захочешь, чтобы гости побродили по твоей лачуге, наклей на пол светящиеся в темноте следы – их в любом магазине купить можно.
Харлей утробно захохотал и в знак особой любви как следует двинул каждому по плечу.
– Заходите, разбирайте пиво, чувствуйте себя как дома. Я пока работаю над твоим заданием, Ролсет, но думаю, что скоро с ним разберусь.
Было сразу видно, что Джино ему благодарен, а для него такое проявление чувств – почти предел.
– Спасибо, старик. Ты здорово меня выручаешь.
– Да нет проблем. Должен тебе сказать, что весь этот план придумал какой-то дьявольски гениальный стервец, – в лучшем смысле этого слова, – и мне прямо завидно, что я сам до чего-нибудь подобного не додумался.
Родраннер тоже ждал, чтобы поздороваться с ними, но, как обычно, держался немного позади Харлея. Он смущенно улыбнулся и неловко помахал им рукой:
– Привет, Магоцци, привет, Джино.
– Родраннер! Ты что, на улице работаешь? – спросил Джино.
Родраннер смотрел на носки своих туфель. Цвет его румянца плавно менялся от розового до пунцового.
– Да нет. Много ездил на мотоцикле.
– Да? Ну, в таком случае аризонское солнце тебя немного подкоптило.
Родраннер с надеждой посмотрел на Джино:
– Да вроде слегка загорел во время поездки, а?
Харлей, повернувшись к Магоцци, закатил глаза:
– Да уж, загорел. По мне так он по-прежнему похож на выращенный в темноте росток пшеницы. Пошли, дружище, найдем пару кресел и поболтаем, пока эти двое обсуждают крем для загара.
Не сделали они и двух шагов по направлению к офису, как оттуда, словно шерстяное пушечное ядро, вылетел Чарли и, скользя когтями по полу, затормозил перед Магоцци. Он позволил почесать себя под подбородком, но только из вежливости, и было ясно видно, что он стремится к другой цели. Дрожа от волнения, он в качестве извинения мимоходом лизнул Магоцци руку и бросился к Джино, который упал на четвереньки и стал возиться с собакой, как с любимым ребенком. Отвратительное зрелище.
Магоцци печально покачал головой:
– Иногда, глядя на эту собаку, я думаю, что меня недостаточно ценят.
– И не говори. Я его целыми днями кормлю жратвой из «Бена и Джерри», а он меня и знать не хочет. – Харлей махнул в сторону двух кресел в дальнем углу офиса. Когда они устроились, он открыл две бутылки пива и тихо, почти шепотом, чтобы не услышал Родраннер, сказал: – Грейс тебе звонила?
– Нет, а что? Что-то случилось?
– Да нет, не думаю. Просто Родраннер тут перед вашим приходом с ума сходил. Не хочется, чтобы он опять это затеял. Если он будет так горячиться, его костюмчик просто растает, стечет вниз и станет лужей лайкры, а я не уверен, что кому-нибудь из нас понравится вид его обнаженного тела.
– Э… я ничего не понял.
– А, ну да, прости. Ты, наверное, не в курсе, что Грейс, Энни и Шарон должны были приехать в Грин-Бэй к четырем. Так вот, наступает четыре часа, потом дело движется к пяти, а от них по-прежнему ни слуху ни духу – по сотовому тоже не можем дозвониться. Тогда-то наш трусишка заяц и объявляет конец света, потому что предполагается, что они где-то возле Грин-Бэй и поэтому сотовые у них должны работать. Я постарался его утихомирить, сказал, что нужно дать им еще час, – но ты же его знаешь. Так что я позвонил детективам, к которым они ехали, – и там та же история. Не звонили, не объявлялись, не регистрировались в гостинице, не дозвониться по сотовому. Я попытался очень вежливо донести до этих кретинов, у которых шея толще, чем голова, что я очень обеспокоен, – но засранец повесил трубку. Уже седьмой час, и я начинаю беспокоиться. Они всегда звонят. Они
Под ложечкой у Магоцци засосало от мрачного предчувствия, но он напомнил себе, о ком они вообще разговаривают.
– Да ладно тебе, Харлей. Это же Грейс и Энни. Даже если кто-нибудь был настолько глуп, чтобы к ним привязаться, тебе стоит беспокоиться о злоумышленнике, а не о них. К тому же с ними Шарон. Эта троица, если соберется вместе, может завоевать небольшую страну.
Харлей покачал косматой головой:
– Это вечная проблема у копов, занимающихся расследованием убийств. Говоришь им: что-то случилось, – а они сразу думают о преступниках. Родраннер, например, всегда грешит на автомобильные аварии.
Мысль Магоцци со скрежетом остановилась, и он представил, как нервные импульсы включают огни заднего хода, разворачиваются и едут в другом направлении. Харлей попал в точку, описав схему работы его мозга, – но мысли Магоцци приняли именно это направление не только потому, что он полицейский. Возможность того, что необычайная Грейс может быть подвержена такому обыденному явлению, как автомобильная авария, просто не пришла ему в голову.
– Черт, – пробормотал он и поднялся с кресла, – я позвоню в висконсинский дорожный патруль, пусть проверят отчеты об автомобильных происшествиях…
– Не трудись. Я уже это сделал, но тамошний долдон, похоже, не знает, что такое дух сотрудничества, – ты понимаешь, о чем я, – поэтому мы подключились к их сети и посмотрели сами. Ничего. По крайней мере, отчета пока нет. Мы оставили на их веб-сайте тег-сигнализатор, так что, если что появится, мы об этом узнаем.
Магоцци снова опустился в кресло и поглядел на Харлея. Под ложечкой засосало сильнее, а болезненная область, отвечающая за дурные предчувствия, расширилась, вобрав в себя желудок.
К ним подошел Джино и встал руки в карманы.
– О чем это вы тут шепчетесь? Вы похожи на пару старух на завалинке.
Магоцци взглянул на Харлея, затем покосился на Родраннера, возобновившего свой челночный бег.
– Родраннер волнуется.
Джино пожал плечами:
– Конечно волнуется. Женщины пропали. Он мне рассказал.
– Не пропали. Просто опаздывают.
– Не говори ерунды. Эта троица? Десять минут – это они опаздывают. Два с лишним часа? Они пропали.
11
В начале седьмого Холлоран опять набрал номер сотового телефона Грейс Макбрайд и опять услышал монотонный, записанный на пленку голос, советующий ему оставить сообщение. Так как он уже оставил три, то решил, что еще одним он, возможно, перейдет границу между срочной надобностью и грубостью, – а грубость – это не то, с чего стоит начинать, когда просишь об услуге.
Он твердил себе, что его настойчивость не выходит за рамки, определенные его профессиональной деятельностью. Он убеждал себя, что программа распознавания лиц нужна им для опознания найденных в карьере трупов и если он хотел сегодня привезти в Грин-Бэй их фотографии, то ему нужно отправиться в путь, пока не стемнело. Но едва слышный голос у него в голове все спрашивал, не связано ли его служебное рвение с женщиной по имени Шарон Мюллер и возможностью увидеть ее. Холлоран просто ненавидел такие едва слышные голоса.