Петр Заспа – Побег через Атлантику (страница 17)

Внезапно его осенило. Он бросился назад в центральный пост и, навалившись на штурманский стол, разгладил закрытую прозрачной плёнкой карту.

– Хартманн, где мы?!

– Двадцать миль северо-западней Холланстауна, – ткнул карандашом штурман.

– Срочное всплытие! Курс на север! Адэхи, самый полный! Выжимай из машин всё, что можешь!

– Всплывать? – переспросил изумлённый Бауэр.

– Ты оглох?! Мне повторить?! – крикнул на него Зимон. – Срочно наверх, может, ещё успеем!

Адэхи с рулевыми уже делали своё дело и, задрав нос, лодка нетерпеливо рвалась на поверхность, как сорвавшийся с цепи буй. Палуба накренилась, и штурман едва успел поймать поехавший со стола секстант. Линейки с карандашами он подхватить не успел, и они посыпались под ноги Зимону. Не глядя переступив через них, Зимон уже стоял у трапа, нервно барабаня по ступеням кулаком.

– Быстрее, – подгонял он рулевых.

Наконец Адэхи кивнул, и Зимон бросился вверх, гулко перебирая ботинками по стальной лестнице. В открытый люк хлынула ещё не сбежавшая с рубки вода, холодной струёй ворвался свежий воздух. Бауэр недоумённо пожал плечами, прислушался – сверху донеслись невнятные ругательства, затем требовательное:

– Хартманн, Бауэр, ко мне на мостик!

Ночь была черна, как на дне угольной ямы. Командир долго держал бинокль, направив в одну точку, словно и вправду мог что-то увидеть. Всё ещё недоумевая, первый помощник тоже поднял в этом направлении бинокль, и, ничего не разглядев, спросил:

– Вы хотите атаковать из надводного положения?

– Для начала, Бауэр, я хочу их догнать! – огрызнулся Зимон. – Мы ошиблись. Мы обидно ошиблись с местом засады. Хартманн хорошо рассчитал время – разгар ночи. Но янки идут гораздо севернее, потому что их путь лежит не в Англию, а, по всей видимости, в Норвегию. Ордер обходит нас, вместо того, чтобы идти навстречу. Как я мог об этом не подумать! Но ничего, ещё не всё потеряно. Мы ещё можем успеть оказаться на их пути.

Лодка набирала скорость, палуба под ногами загудела и начала трястись мелкой дрожью. Поднявшаяся волна теперь перекатывалась через корпус и захлёстывала рубку. Подняв воротник, Бауэр сел на мокрую платформу зенитного орудия и с тревогой смотрел на растянувшийся за кормой след. Ночь скрывала лодку, но не искрящийся след из кипящей пены и потревоженного планктона. «Дерьмо!» – сплюнул в сердцах Бауэр. А тут ещё дизеля заревели адским воем, выбрасывая в воздух синие облака выхлопных газов. И в довершение из-за туч выкатилась полная луна в ярком фантастическом ореоле.

– Полное дерьмо, – застонал Бауэр, глядя на светлый диск. – Ну почему тебя нельзя сбить?

Словно испугавшись угрозы, луна ненадолго исчезла, оставив на небе лишь с трудом различимый тусклый круг. Но Бауэр видел, что это ненадолго. Тучи бежали рваным одеялом, и то здесь, то там появлялись крохотные искры звёзд. Эта пытка уже продолжалась не менее получаса, а корабли так и не появлялись. Командир Зимон непрерывно водил биноклем по курсу, тихо повторяя, как заклинание:

– Там они, там.

Оптимизма добавляло, что ревущую свору американцев теперь хорошо слышал акустик Штарк. Передавая по цепочке на мостик, он непрерывно докладывал о приближающихся шумах и неменяющемся пеленге. При таком раскладе их линии пути обязательно должны пересечься.

– Вон они! – вдруг произнёс штурман, взявший на себя сектор гораздо левее командирского.

Теперь туда смотрели объективы трёх биноклей. Едва различимый тёмный горизонт в одном месте казался ещё темнее. Чёрное пятно на чёрном полотне.

– Это их дымы, – согласился командир.

– На мостике? – вдруг прозвучало из люка.

– Есть место, – дал разрешение Зимон, узнав по лёгкому акценту японца.

Появившийся за спиной Мацуда сразу же сориентировался и направил бинокль в нужном направлении.

– Что скажешь, Тадао?

– Мы успели.

– Успели, – согласился Зимон. – Ещё немного, и покажутся их силуэты.

– Прикажете погружение? – спросил Бауэр, и его голос, заскрипевший, как несмазанная телега, выдал, насколько первый помощник взволнован.

– Нет. Подойдём ещё ближе.

– Американцы могут нас нащупать локаторами, – невзначай напомнил Бауэр.

– Только не при такой волне.

– Луна. Скоро она выйдет, и ночь станет как день.

С таким аргументом первого помощника Зимон не мог не согласиться. Он тоже поднял глаза на крадущуюся к дыре в одеяле луну и нервно забарабанил кулаком по стенке рубки.

– Ночь за янки! Она слишком светлая для атаки с поверхности и слишком тёмная для атаки с перископом. Но мы рискнём и пройдём поверху ещё немного.

Наконец, когда акустик передал, что слышит ордер, будто корабли уже перед самым носом лодки, и он различает по отдельности шумы каждого из них, Зимон дал команду на погружение. Обхватив перископ и сдвинув фуражку на затылок, он сделал круг, другой, затем остановил, откуда ждал появление кораблей.

– Так-так, Рольф, взгляни, – наконец уступил он место штурману.

Прижавшись глазом к окуляру, Хартманн внимательно изучал обстановку, комментируя вслух:

– Вижу три эсминца, камуфляж светлый с чёрными изломами – типичный для американцев. Других пока не вижу. А вот и он! – вдруг напрягся штурман. – Четыре трубы, мощная надстройка ближе к носу – это «Омаха»! Я хорошо наблюдаю его антенны – сейчас рассчитаю точнее, но на первый взгляд до него не более тысячи двухсот метров.

– Ну-ка, – отстранил его Зимон. – Хорош! – произнёс он с невольным восхищением, разглядывая крейсер. – Это, конечно, не тяжёлый крейсер и не линкор, но потянет почти на десять тысяч тонн. Так, а что с сопровождением? Три эсминца с нашей стороны, и, надо полагать, столько же с противоположной. Идут строем, словно на параде. А это кто? – Зимон заёрзал, вращаясь всем телом заодно с перископом. – Ещё один? Так и есть. Ошибся Мюллер, их семеро. Седьмой вырвался вперёд в противолодочном дозоре. Хорошо охраняют крейсер. Бауэр, взгляни теперь ты. Как бы поступил?

Первый помощник припал к окуляру, секунд десять разглядывал цель и заявил уверенно, словно отрезал:

– Торпедный залп веером, из всех носовых аппаратов.

– Вот так сразу? – скептически качнул головой Зимон. – Все четыре торпеды? Нет. Я должен иметь второй шанс, если крейсер вдруг изменит курс. Две торпеды сразу, и две держим в резерве. А теперь за дело! Всем отсекам – к бою!

После этих слов его место в боевом посту командира. Зимон поднялся в тесную конуру над центральным постом и уже оттуда выкрикивал команды.

– Доложить о готовности!

– Все отсеки к бою готовы! – ответил Адэхи.

– Торпедные аппараты!

– Торпедные аппараты один, два, три, четыре к бою готовы! – выкрикнул первый помощник.

– Аппараты первый, третий – открыть люки!

Бауэр повис на трапе, словно обезьяна на лиане, и, раскачиваясь, передавал приказания в центральный пост. Зимон же удерживал перекрестие командирского перископа с крейсером, и теперь его команды сыпались, будто слетали с губ. Это он мог!

– Оба двигателя – полный вперёд! Цель слева на курсовом двадцать. Скорость восемнадцать узлов! Обнаглели! – вдруг возмутился Зимон, на мгновение отстранившись от окуляра. – Они даже не выполняют противолодочный манёвр! – и, снова припав к перископу: – Расстояние девятьсот метров, скорость торпед тридцать узлов, глубина хода пять метров!

Приподнявшись по трапу и втиснувшись по пояс в командирский пост, Бауэр вращал диски счётно-решающего механизма, откуда данные передавались в торпеды.

– Первую припечатаем под мостик, вторую в машинное отделение, – бормотал Зимон, уточняя нить прицела, и вдруг выкрикнул: – Первый аппарат – товсь!

– Первый аппарат пуст! – откликнулся Бауэр.

– Третий аппарат – товсь!

– Третий аппарат пуст.

– Отсчёт! – отозвался с центрального поста штурман, запуская секундомер.

Неожиданно Зимон развернул перископ правее и произнёс, наморщив лоб:

– Не может быть. Бауэр, кажется, первый в колонне эсминец прёт курсом наперерез. Не верю, что он мог нас заметить.

– Приказать погружение?

– Погоди, возможно совпадение. Может, янки вспомнил, что нелишне покружить перед флагманом боевой танец?

Понаблюдав ещё немного за манёврами эсминца, Зимон встретился взглядом с Бауэром.

– Второй залп он нам сделать не даст. Ну, чего смотришь? Хватит испытывать судьбу – срочное погружение, курс – резко на сто восемьдесят.

Теперь лодка проваливалась, наклонившись палубой вперёд.

– Кормовые рули десять градусов на погружение, носовые пятнадцать! – командовал Адэхи, навалившись на плечи рулевым.

Но этого ему показалось мало, и он выкрикнул, наклонившись к люку в переборке: