Петр Заспа – Ломаный сентаво. Аргентинец (страница 9)

Слева, заняв угол кузова и провокационно вытянув ноги, сидел появившийся в последний момент небритый тип в серой куртке моряка, со свежеоторванной свастикой на рукаве. Герман представил его как своего хорошего друга Удо. Однако герр Шмидт, лишь только завидев перед отъездом Удо и Клима, заявил, что в экспедицию их не возьмёт. Может взять одного лишь Германа. И места в машине мало, и доверяет он исключительно проверенным людям. Однако, после долгого спора и после того, как Герман заявил, что без них не поедет, Шмидту пришлось уступить. Хотя вот из всех именно Шмидта Клим, пожалуй, смог бы отнести к учёной братии. Интеллигентный лоб, глубокий, с хитрецой взгляд, из кармана жилетки торчат тёмные очки, на голове пробковый шлем — всё как полагается. Заняв место в кабине рядом с водителем Францем, Шмидт сразу дал понять, кто он для остальных. Ещё в кузове сидели трое помощников Шмидта: Ганс, Каспар и Пёшель. Молчаливые, с бегающими глазами, нервно реагирующие на любой посторонний звук. Стоило Климу обратиться к Герману, и они сразу напрягались, ловя каждое обронённое слово. В Каспаре Клим узнал типа с рынка, следившего за Фегелейном. Между Пёшелем и Гансом, зажатый с двух сторон, отрешённо уткнувшись в колени, сидел проводник Сальвадор. Этот был единственный, у кого не было оружия. Во всяком случае, напоказ.

Неожиданно «Джимми» остановился и начал неприятно пятиться задом. Скользнув по гладкой каменной плите, грузовик качнулся и замер.

— Всем вон! — выкрикнул, распахнув дверь кабины, Франц.

И только сейчас Клим заметил, что пампасы закончились, а вокруг из густых кустов потянулись редкие деревья. От подобия дороги не осталось и следа. Каменные глыбы щедрой россыпью преграждали путь «Джимми» на полпути к вершине холма. Так и не сумев вскарабкаться на вершину и сдвинуть стальным носом тяжёлый камень, грузовик, наклонившись, замер, напоследок взревев перегретым двигателем, затем так же внезапно замолчал. Стоя на подножке кабины, Франц прислушался к скрипу под колёсами и, успокоившись, выкрикнул высыпавшим из кузова пассажирам:

— Пронесло! Всем сюда — придётся толкать.

Однако Шмидт думал иначе.

— Приехали, — обернулся он к подножию холма, — дальше пешком. Машину оставим здесь.

Посмотрев по сторонам, Шмидт уточнил:

— Вон там! — указал он на густые кусты акации ниже каменной тропы. — Рубите ветки и спрячьте грузовик так, чтобы ни одна обезьяна не смогла его увидеть!

Клим бросил на Шмидта удивлённый взгляд. Он понял, что Шмидт вовсе не приматов имел в виду. Удивлял тон, так не вязавшийся с его внешностью.

— Ганс, Каспар, чего рты открыли, доставайте!

После этого его помощники сбросили с кузова мешок и размотали тёмно-зелёную камуфляжную сеть с узлами тряпичных листьев. Шмидт и дальше приказывал не терпящим возражения тоном фельдфебеля:

— Франц, заезжай задом, мимо ручья. Перелей канистры в бак, да проверь давление. Остальным осмотреть снаряжение и готовиться в путь.

Поднявшись на вершину холма, Шмидт придирчиво взглянул на исчезнувшую среди деревьев машину и остался доволен. Спускались по другую сторону вдоль камней, уже растянувшись в длинную цепочку. Первым шёл проводник, рядом с ним Шмидт, и, постоянно сверяясь с компасом, делал на карте пометки. Герман шагал замыкающим. Клим, заметив его в конце вереницы, постепенно отстал, чтобы оказаться рядом.

— Кто эти люди? — шепнул он, склонив голову и пряча лицо от шедшего впереди Пёшеля. — Герман, они не те, за кого себя выдают.

— Вот как? — усмехнулся Герман. — Какой ты догадливый. И что ты теперь сделаешь? Повернёшь обратно?

— Я думал, ты должен знать.

— Послушай, Вилли, главное, что должен знать ты, — так это то, что получишь всё, что я тебе обещал. Ты, кажется, хотел кого-то там отблагодарить? Так отблагодаришь с лихвой. Но я сейчас думаю не об этом. Вот скажи мне как один немец, оказавшийся на чужбине, другому такому же несчастному немцу, потерявшему родину: разве в жизни главное — богатство? Сейчас мы с тобой творим историю. Запомни — великая идея способна обесценить любое золото. А для меня идея куда ценнее богатств, за которыми мы идём.

— Какая идея, Герман?

— Например, возрождение нашей с тобой Германии, — остановился Фегелейн. — Или, по-твоему, это не стоит всех богатств мира?

— Германии? Ты говорил, мы с геологами идём искать серебряный рудник. Это был обман? Герман, ты меня обманул?

— Нет. Всего лишь не договорил. Тебя интересует серебро? Вот здесь я слукавил. Вилли, мы будем искать золото и бриллианты. А ещё мы идём возрождать Четвёртый рейх. Такая цель тебя вдохновляет?

— Рейх? — замер потрясённый Клим.

— Вижу, вдохновляет, — подталкивая вперёд, похлопал его по спине Фегелейн. — Прости, Вилли, что не сказал сразу. Уверен, ты бы ни секунды не сомневался, однако я решил рассказать тебе всё уже в пути. Так надёжней: у тебя не возникнет желания поделиться ещё с кем-нибудь своей радостью.

— Что ты ещё не договорил? — нахмурился Клим.

— Ещё? — неожиданно тоже потемнел лицом Герман. — Ещё то, что наша экспедиция будет далеко не лёгкой прогулкой. И рассчитывать нам придётся только друг на друга. А что нас ждёт впереди, рад бы тебе рассказать, но уж поверь на слово — вот тут точно не знаю. Обещаю только массу неприятных сюрпризов. Так что уж будь готов и не выпускай из рук оружия.

У Германа на плече висел немецкий карабин, и Климу он дал точно такой же.

Клим с уважением погладил Маузер-98 и уверенно заявил:

— Хотел бы я увидеть тех сумасшедших, которые осмелятся встать на пути десятка вооружённых до зубов мужчин.

В ответ Герман посмотрел на него, как смотрят на самоуверенного ребёнка, которому ненадолго дали подержать в руках настоящее охотничье ружьё.

— Запомни, Вилли, меня не пугают те, с кем нам предстоит столкнуться. Тут как в бою — важно не то, кто у тебя впереди, а кто рядом. А рядом… — Фегелейн бросил вперёд красноречивый взгляд. — Рядом сброд. Рассчитывать ты можешь только на меня и на Удо. От остальных жди ножа в спину. Ты уж прости, что и об этом я тоже не успел рассказать. Но сейчас мне очень нужны свои верные люди. А тебе теперь только и остаётся, что быть мне верным до конца. Иначе этот конец наступит раньше, чем ты можешь представить.

Фегелейн обратил внимание, что идущий впереди Пёшель начал отставать, пытаясь подслушать их разговор.

— Я тебе ещё кое-что расскажу, позже. А сейчас не лови ноздрями мух. Ты только что прошёл рядом с греющейся на солнце уруту и даже не заметил.

Клим отшатнулся от свисавшей на уровне головы ветки, но так и не смог разглядеть прятавшуюся в листьях змею.

— Шутка, — невозмутимо произнёс Фегелейн. — Но в следующий раз может оказаться правдой.

— Ты втянул меня в эту авантюру, даже не спросив, — зло бросил ему в спину Клим.

— Вилли, а не тебе ли нужны были деньги? Ты ведь у нас такой благодарный! Тебе хотелось сделать людям добро? Когда ты это заявил, я сразу понял, что имею дело с тем, кто мне нужен. И сейчас я даю тебе возможность заработать.

— Ты же знаешь, эти деньги я хотел не для себя.

— Да какая разница. Деньги — они и есть деньги, в каком бы виде или валюте они не были. А кому, для кого и как хотел потратить — это оставь для проповеди, когда решишь покаяться. И что бы я сам там ни говорил о великой идее, от золота тоже никогда не откажусь. Иначе я выставлю себя идиотом, а нашему новому рейху идиоты не нужны.

— Ты знаешь, куда мы идём?

— Он знает, — указал вдоль строя Фегелейн, имея в виду проводника. — Брат идёт по следу брата. Не уверен, что по своей воле, но Шмидт умеет заставить.

Неожиданно идущий впереди Шмидт остановился, резко вздёрнув вверх руку.

— Стой! Остановимся здесь!

Он поднял взгляд на тонкую красную нить исчезающего в темнеющих джунглях солнца, затем оглянулся в поисках открытого места.

— Всем сюда!

Не оглядываясь, он решительно сошёл с тропы в направлении заросшей травой небольшой лужайки, призывая остальных следовать за ним. Распугивая ударами приклада по редким стеблям мелкую живность, Шмидт прошёл поляну от края до края и остался доволен.

— Заночуем здесь, — подвёл он итог первого дня.

Клим сбросил тяжёлый рюкзак и обессиленно рухнул рядом. Механически передвигая в колонне ноги, он не замечал, как устал. Теперь же почувствовал, что его ботинки словно налились свинцом. Рядом повалился Удо. Он таинственно подмигнул и достал из-под куртки плоскую алюминиевую флягу.

— Мои запасы ещё с лодки. Хлебнём за знакомство? Мы же теперь с тобой в одной лодке? Герман сказал, что ты наш. Бери, мне для своих не жалко.

Поначалу Клим отмахнулся, но потом протянул руку. Удо довольно взглянул на его скривившееся после глотка лицо и произнёс:

— Мне Герман про тебя рассказывал. Ты из Страсбурга, а я из Бремена. Как оказался в Аргентине?

— Не хочу вспоминать, — отвернулся Клим.

— А мне есть что вспомнить, — ничуть не обидевшись, шепнул Удо. — Тебе Герман что-нибудь обо мне говорил?

— Нет.

— Ещё бы. Это тайна за семью…

Заметив, что к ним подошёл Фегелейн, Удо внезапно замолчал. Раскрыв рюкзак, он развернул спальный мешок и лёг сверху.

— Ночь будет холодная, — произнёс он, потрогав быстро остывающую землю, и протянул флягу Герману. — Мы с Вилли уже познакомились, давай и ты выпей с нами.

Не поморщившись, Фегелейн влил в себя несколько глотков спирта, затем недовольно заметил: