Петр Заспа – Антипиранья (страница 15)

Ларек Тамары находился недалеко. Он притерся между пятиэтажками и парком и был открыт в любое время, днем и ночью. Но если днем основными клиентами были школьники, покупавшие расплавленный шоколад и горячую фанту, то ночью к нему тянулись души страждущих и измученных похмельным синдромом мутных личностей, благоухающих перегаром. Они влачились туда как зомби, выставив перед собой руки, чтобы присосаться к животворящей бутылке пива. Можно было, конечно, взять и водку, но осторожная Тамара давала ее только тем, кого лично знала в лицо.

Егора она знала. И потому, будучи уверенным в положительном исходе своей экспедиции, он немного удивился, увидев закрытое окошко ларька. Егор обошел вокруг и прислушался к двери. Изнутри доносилось монотонное сопение, а в щель пробивался свет ночника. Очевидно, клиентов давно не было и Тамару сморил сон измученной молитвами праведницы. В дреме Тома невнятно с кем-то самоотверженно спорила и пересчитывала выручку.

Немного смущенный тем, что визит получился как-то не вовремя, Егор занял позицию у окошка и громко постучал. Храп стих, но окошко так и не открылось. Тогда он забарабанил еще сильнее. Внутри послышалось недовольное ворчание, и тут Егору пришла в голову, как ему показалось, очень оригинальная шутка. Чтобы как-то сгладить впечатление, после того как потревожил чужой сон, он поднял Цезаря к окошку, растянул ему рот от уха до уха, а сам, отстранившись, скрылся в темноте. Шторка отъехала в сторону, и на улыбающуюся собачью морду уставились два осоловевших Тамариных глаза.

– Будьте добры, бутылочку водочки, пожалуйста! – произнес фальцетом из-за головы Цезаря Егор.

Тамара громко икнула и попятилась, натыкаясь на коробки с товаром и беззвучно хлопая ртом. Затем мощная оперная грудь со свистом наполнилась воздухом, и спящий квартал вздрогнул от трубного рева раненного в душу слона. Уснувшие на деревьях птицы, с шумом сорвались вниз, а за вспыхнувшими окнами домов заплакали дети.

Не ожидавший такой реакции Егор дернулся назад и опрокинулся вместе с Цезарем в кусты.

– А-а-а! Попался! – радостно завопил сержант Сухарик, выскочив из-за дерева. – Обходи его сзади! – крикнул он Сидорову, схватил Егора за шиворот и потащил его к двери ларька. – Успокойтесь, гражданка. Мы уже здесь.

Сухарик с Сидоровым, как два мультяшных спасателя Чип и Дэйл, гордо выставив вперед грудь, предстали перед Тамарой.

– Все, дружок, допрыгался, «хулиганка» тебе светит, это как минимум. А может, здесь разбой? – Глаза сержантов радостно загорелись. – Он вас пытался ограбить?

Тамара, все еще не пришедшая в себя, отрицательно мотнула головой.

– Понятно, хотел что-то украсть! Мелкое воровство. Но тоже ничего, суток на пятнадцать потянет. Сейчас протокольчик составим, а вы подпишете.

Наконец во взгляде Тамары проклюнулась работа мысли, и она выдавила из себя низким сопрано:

– Я его первый раз вижу.

– А чего ж ты тогда орала? – удивленно уставился на нее Сухарик.

Тамара подняла руку, рассмотрела в темноте Цезаря и молча ткнула в него пальцем.

– Ясно! Натравливал на вас собаку?

– Нет.

– А что тогда?

– Он водку просил.

– Кто?

– Пес!

Сухарик озадаченно почесал в затылке, взял минуту на размышление, а после этого приказал:

– А ну дыхни.

Тамара безропотно дыхнула.

Для крепости духа и для бодрости тела Тома могла себе позволить на работе и приложиться, и закусить. И закусывать иногда получалось не поэтическими лепестками роз, а черной прозой жизни. Вернее, тем, что под руку попало. А попасть мог и соленый огурец, и нафаршированный луком баклажан, да и чесночком не брезговала. Потому дыхание у Томочки было далеко не аромат майской розы.

Сухарик поморщился и помахал перед носом ладонью:

– Фу-у! Хоть закусывай! Я тут напишу чего-нибудь. Подпишешь?

Но Тамара клиентов ценила, а потому решительно мотнула головой:

– Ничего подписывать не буду. Лучше арестуйте собаку, она мне чуть сердце не разорвала!

– Да иди ты! – Сухарик с чувством махнул рукой. – Пошли! – позвал он Сидорова. – Одни идиоты вокруг! Спасаешь-спасаешь их, а в ответ…

Отойдя в сторону, он достал телефон.

Капитан Соловей молча выслушал доклад сержанта и отложил трубку. Другого он и не ожидал. Безразлично выслушав рассказ о какой-то ларечнице и собаке, так как фамилия Заремба в этом рассказе не фигурировала, капитан пропустил его мимо ушей и, тяжело поднявшись из-за стола, направился в кабинет начальника.

– Товарищ полковник, уверен, это помогло бы розыску Зарембы, если бы мне было известно, что он натворил. В чем его обвиняют?

– Не знаю, Дима. Здесь все как в тумане. – Начальник вздохнул и полез в стол за второй рюмкой. – Команду «фас» дали сверху. Часу не было, чтобы мне не позвонили и не потребовали доложить, что мы его уже поймали. Намекнули, что параллельно с нами за дело взялась и ФСБ. Даже не представляю, что нужно учудить, чтобы поднять столько шума. А с другой стороны, какая разница? Для нас он вне закона, а потому надо искать.

– Найдем, товарищ полковник. – Соловей принюхался к запаху дорогого коньяка, отдающему клопами. – Обязательно найдем. Чувствую, Заремба где-то рядом.

Никогда капитан Соловей еще так не ошибался за всю свою службу. Денис был очень далеко. Но главная ошибка была в том, что он еще был и очень ДАВНО!

Холодная жидкая слякоть хлюпнула под ногами. Будто клочки грязной ваты, вокруг лежали пятна серого снега. Поле, изрытое ямами, раскинулось впереди и позади. Скрыв солнце, ползли над головой такие же грязные, как снег, низкие тучи. Денис стоял в одних плавках и ошалело вертел головой. Вдалеке виднелись низкие дома, а за ними – стена редкого леса. Где-то далеко громыхнула гроза, но молнию он не увидел.

– Что за?.. – Денис ущипнул себя за руку. – Не пью, не курю, не ширяюсь, а какие явные глюки!

Галлюцинации и вправду были такими реалистичными, что он мгновенно почувствовал холод, вцепившийся в тело.

– Я же в воду падал? – продолжал Денис размышлять вслух. – Или того… головой об бревно? Наверное, сейчас пройдет.

Тут он вспомнил, что еще мгновение назад у него свербела кожа, теперь же от зуда не осталось и следа.

– Ну точно! Поскользнулся и головой об помост! – засмеялся Денис. – А как натурально… – Он поднял ком мокрой земли, растер его между пальцев, затем ступил босой ногой в лужу. – Что-то мои глюки затягиваются. Должен же кто-то сейчас приводить меня в чувство? Где, наконец, Егор? Рванул по соседям за нашатырем? А по щекам похлопать меня не пробовал?

Теперь холод становился нестерпимым, и к тому же поднялся ветер. Денис затравленно оглянулся вокруг и, растирая для согрева плечи, затрусил к домам.

Где-то вдали опять громыхнуло. На границе поля стоял деревянный щит, прикрепленный к колу, вбитому в землю.

«Название города! – решил Денис. – Сейчас посмотрим, куда нас занесло наше сумеречное состояние».

Он подошел к лицевой стороне щита и оторопело замер. Неровными буквами потекшей красной краской было написано: «Воин Красной армии, перед тобой логово фашистского зверя!»

Денис нервно хохотнул, чувствуя, как в груди поднимается склизкое чувство страха.

Бред! Он протер глаза и вновь перечитал обращение к неизвестному воину, затем оглянулся в поисках этих самых воинов Красной армии. Но он по-прежнему был один.

«Все верно! – Денис протолкнул застрявший в горле ком. – Своими галлюцинациями я ни с кем не делюсь и никого в них не пускаю».

Теперь он рванул бегом к домам изо всех сил. Сейчас Денис подбежит к ним, и по закону жанра все это должно будет исчезнуть. А потом он, наверное, очнется и придет в себя.

Поле закончилось, и теперь начался изрытый ямами пустырь. Некоторые из ям дымились, и в нос ударил тяжелый запах гари.

«Ну и фантазия у меня!» – удивился Денис.

До ближайшего дома осталось чуть-чуть, и на пути появилась еще одна табличка.

«А это, наверное, обращение к воинам Белой армии? – попытался он догадаться, заигрывая с собственным воображением. – Хотя при чем здесь фашисты?»

Но на этот раз на щите действительно оказалось название города. Готической вязью, четкими черными буквами было начертано: «Charlottenburg».

Денис сел на холодную землю и обхватил голову. К нему постепенно начало приходить осознание того, что спасительная мысль о его невменяемости не соответствует действительности. Здесь было что-то гораздо более сложное и страшное, такое, о чем он уже начал догадываться, но боялся самому себе признаться. Тело тряслось от холода, но он этого не замечал. До ближайшего двухэтажного дома оставалось не больше двадцати метров. Только сейчас Денис обратил внимание, что в нем нет ни одного целого окна. Высыпавшиеся стекла сверкали осколками под стеной. Во входной двери зияла огромная черная дыра, а поваленное дерево перегородило ведущую к ней лестницу.

Вдруг в одном из окон низкого цокольного этажа он увидел чье-то лицо. За ним наблюдали.

– Эй! – Денис радостно взмахнул рукой. – Эй! Можно вас на минутку?

Лицо тут же исчезло, и в подвале что-то с грохотом рухнуло.

– Эй! Не бойтесь!

Денис вскочил, бросился к дому, перепрыгнул через ствол дерева, загораживающий путь, и потянул дверь на себя. Вместо того чтобы открыться, она вывалилась наружу. Внутри царила полная разруха. На полу валялись битая посуда, обломки мебели, груда одежды. В центре комнаты стояла буржуйка с горкой дров – обломков стола и стульев. Над ней поднимался смешавшийся с дымом пар. Кто-то увидел его в окно и торопливо залил огонь водой.