Петр Заспа – Аквасфера (страница 18)

— Нет. — Джил накинул на вещь шнурок и, затянув петлю, вновь повесил на шею. — Пусть её никто и не считает ценной вещью, но для меня она самая дорогая, потому что первая. Да и умей она что-нибудь большее, хозяин ни за что не разрешил бы мне её оставить. Я, как только её сквозь слизь нащупал, почувствовал, будто мне кто в голову бревном ударил. Сразу понял, что она будет моей. А ещё у меня возникло чувство полёта, недолго, как только я её коснулся. Вы же наверняка знаете, как это бывает? Ценитель Карлос возился с ней целую неделю — всё не мог поверить, что она на большее не способна! А разве то, что она парит в воздухе, словно облако, это не чудо?

— Дурак ты. — Николас брезгливо хмыкнул и отвернулся. — Вещь должна уметь что-то нужное. Полгода назад я нашёл вещь, которая могла залечивать на теле гнойники! Вот это была польза.

— Где же она сейчас? — криво ухмыльнулся Санчо.

— У хозяина.

— То-то и оно, что у хозяина.

Николас громко заскрипел зубами и еле слышно ответил:

— Я рисковал жизнью, а мне за неё дали глухую старуху Марию. А я её еле сменял на полбутылки раствора. Хозяин становится всё скупее и скупее. Скоро вообще за спасибо будем нырять. А его дочь с моей вещью не расстаётся ни днём, ни ночью. Всё свою красоту спасает!

Закончил свою речь Николас громким плевком и, уткнувшись лицом в локоть, дал выход накопившейся злости:

— Все здесь передохнем на радость хозяину и его стерве!

— Тише! — одёрнул его Санчо. — Наши промолчат, а соседи могут сдать.

— Да пусть слушают. Ты бы видел, как в тот день мимо меня носилась змея. Думал, хочет вещь отобрать.

— Змея не Критура. Она ещё ни на одного не напала.

— Это ты здесь такой смелый. А когда висишь у дна, а она мимо как стрела проносится, так быстро забываешь все приметы.

Голицын внимательно слушал их разговор, опасаясь лишний раз обратить на себя внимание, но тут он не сдержался:

— Здесь водятся змеи?

— Да их кто как называет, — ответил Санчо. — Для них мы название так и не придумали. По мне-то больше змея.

— Не слушай его, — подал из угла голос один из гребцов. — Я эту тварь видел, как вот сейчас тебя. Это тритон, только с шестью лапами. Я тритонов навидался в своё время, когда в Каракасе в городском террариуме подрабатывал.

— Да где же ты видел, чтобы тритон так извивался? Я её тоже видел не издалека. Тело тонкое, гибкое, с боков приплюснутое, голова размером с собачью, а глаза как два кулака и зелёные!

— Ее лапы у меня перед самым носом промелькнули. Три пальца с перепонками. Тритон, он и есть тритон! В одном ты прав, что пока он ни на кого не нападал. Порой кажется, что он нас даже побаивается. Держится в стороне. Не то что Критура.

— Да, Критура это такая мерзость, что лучше встретиться сто раз со змеями, чем один раз с ней, — согласился Санчо. — Потому что встреча эта наверняка будет для тебя последней.

— Критура, она какая? — спросил Женя. — Как выглядит?

— Как выглядит? — Санчо вновь задумался. — Она разная. Если кого сожрала, то одна. Если голодная, то другая. Я видел сытую, иначе сейчас тебе бы это не рассказывал. Похожа на медузу. Шляпа метра полтора, а щупальца и того больше, все пять будут.

— А я видел голодную! — решил присоединиться к разговору Николас. — Она охотилась у борта баржи, что по другую сторону. Не помню, стащила кого или нет. Мы её первыми заметили и все отбежали от края. Она щупальцами по палубе пошарила и снова в воду ушла. Ты точно сказал, что похожа на медузу. Тело белое, и колышется, как студень.

А щупальца извиваются как плети и с присосками на концах.

— Она этими плетьми схватила Базилио, когда я с ним в паре нырял. Может, он и вправду умнее меня был. Потому что Критура прошла рядом со мной, а схватила его. Потом я её опять видел. Всплыла рядом с бортом нашей галеры. Не двигалась, будто дохлая. А из её тела торчали части рук и ног, такие же студенистые, как и она сама. И клянусь тебе святым Бернаром, я сам разглядел на ней часть лица Базилио. У него на щеке был шрам. Так по этому шраму и опознали. Будто голова без черепа на этот студень натянута. Если приснится, то впредь заснуть уже не получится.

— Да… — протянул со злостью Николас. — Вы, русские, попали в самую задницу к дьяволу. Это вам не с медведями по Красной площади разгуливать. А вот помню, мы с шагомером Максом ходили искать вещи у острова, что от нас по правую сторону от выхода был. Он тогда ещё под воду не ушёл. Так я сам видел, как эта тварь вдоль берега ползла! Макс дал по ней очередь, а ей хоть бы что. Пули её насквозь прошивали, а она сползла в воду и ушла, не оставив на песке ни следа, ни крови.

Санчо с пониманием кивнул и добавил:

— Мы её тоже багром били. Так она будто желе поколыхалась и под воду ушла. Я здесь с хозяином с самого начала. Мы на его катере удирали от полиции и решили спрятаться в этом тумане. Аквасфера тогда ещё внутрь пускала. Да лучше бы, наверное, они нас поймали. Жили бы среди людей, а не гнили здесь заживо. Так скажу, что первый год здесь этой мерзости не было. А потом, когда вода стала прозрачной, как стекло, тогда и появились Критуры.

Воспоминания Санчо прервала переливная трель свистка.

— Что это? — поднял голову Женя.

— Сейчас наступит тьма. Готовьтесь спать. У края не ложитесь. Лезьте в галеру, там безопасней. После свистка ходить запрещается. На второй ярус не поднимайтесь. Грузовикам туда запрещено. Если сторожа увидят, то до смерти забьют. Это вон те, что с пиками выше ходят. С ними даже заговаривать не пробуйте. А теперь всё, давайте спать.

Санчо вытянулся на лавке и, свернув узлом рубашку, положил под голову.

— Как вы определяете, когда заканчивается день? У вас есть часы?

Санчо не ответил, всем своим видом показывая, что он всё сказал и разговор окончен. Из галеры Женю с Сергеем поманил Эмиль. Показав им свободное место на корме, он объяснил:

— Ни одни часы не выдержат и неделю в такой влажности. Это ценитель Карлос подаёт всем знак. У него есть вещь, которая чувствует приближение тьмы и начинает мерцать. А ночью она светится, будто лампа. Её хозяин всегда рядом с собой держит. — Оглянувшись по сторонам, Эмиль хихикнул. — Боится, чтобы никто к нему незаметно не подобрался. Ложитесь здесь, а если завтра вам повезёт и вы найдёте вещь, то просите у хозяина каких-нибудь тряпок, чтобы помягче постелить. Но лучше, конечно, раствор. За него вы сменяете и тряпки, а может и тушёнку. На траве с голоду не сдохнешь, но надоедает так, что жить не хочется.

— Первый раз вижу такие лианы. Откуда они берутся?

— Ты сказал — лианы? Нет. Мы зовём их водяными или травяными цепями. Стоит оставить, не подняв на ночь, лодку, как утром уже её не сдвинуть с места. Из воды сразу лезут цепи и обвивают ее, не давая двигаться. Весь наш остров ими опутан. А всё, что плавает, мы поднимаем из воды и сушим. Вот как нашу галеру. Оставь на ночь и, считай, её нет. И рубить бесполезно. Одну цепь отрубишь, тут же ей взамен две лезут. Хотя и польза от них есть. Давно бы с голоду передохли. А так, какая-никакая — еда.

Немного подумав, Голицын решился задать провокационный вопрос. В стане противника не принято спрашивать о его количестве. Это всегда было военной тайной.

— Эмиль, сколько людей на острове?

Но кубинца, казалось, такой вопрос не смутил.

— Точно не знаю. Год назад было две сотни. Сейчас гораздо меньше. Когда аквасфера закрылась, здесь вообще много народу осталось. Мы друг к другу плавали, общались. Тогда ещё и туман не такой густой был. Далеко было видать. Рядом с нами жили рыбаки. Их железный сейнер быстро сгнил. В аквасфере у железа век короткий. Они на острове поселились. Вон посмотри, пока ещё светло. — Эмиль привстал на локте и указал на два забитых в палубу деревянных штыря. — Это вешки шагомеров. Эти указывают на бывший остров. Он совсем рядом был — с полкилометра, не больше. Потом под воду ушёл. Сейчас только небольшая песчаная отмель осталась. Да и та скоро исчезнет. Затем из-за вещей начали друг друга убивать. У рыбаков оружия не было, и господин Рауль расправился с ними первыми. Кого-то сделал грузовиками. Джил, к примеру, из рыбаков. А остальных убил. Были ещё нефтяники. Когда их буровая, подточенная слизью, рухнула, они к нам просились. Не знаю — взяли кого или нет? Да это и не важно, потому что и мы все скоро передохнем. Взгляни.

Эмиль задрал широкую парусиновую штанину и показал усыпанную гнойниками ногу.

— Теперь посмотри сюда.

Он поднял рубашку, и Женя скривился от резанувшего по глазам зрелища. Живот кубинца был усеян красными дырявыми буграми с засохшими пятнами гноя.

— Я уже стал забывать, как выглядит солнце. Ценитель Карлос говорит, что эта влажность нас убивает медленно, но верно. И ещё неизвестно, что лучше — быть застреленным или гнить заживо. Мы с Васко даже подумывали, как бы нырнуть с грузом, отвязать верёвку и разом закончить все наши мученья.

— Эмиль, прости нас. Мой друг не хотел убивать твоего друга. Он не злой. Просто тогда, в темноте, Васко оказался у него на пути, и он, не сдержавшись, нажал на курок.

— Может, так даже лучше, — тяжело вздохнул кубинец. — Он хотя бы покоится на твёрдой земле. Пусть даже и проклятой. А что уготовано нам? — спросил Эмиль Женю и, не дожидаясь, сам ответил на свой вопрос. — Сбросят в воду, и нас сожрёт слизь. Хотя Васко мне очень не хватает. Мы с ним при всех ссорились, обзывали друг друга. Это потому что в пары Бача друзей не ставит. Для того, чтобы не сговаривались и не прятали вещи. Он любит, чтобы друг за другом следили и, если что, сразу закладывали. Мы с Васко здорово его водили за нос. Один раз даже подрались для виду. Бача любит смотреть, когда грузовики дерутся.