Петр Успенский – Tertium Organum: ключ к загадкам мира, изд. 2-е (страница 30)

Те силы, которые только стремятся произвести движение, называются связанными или мёртвыми силами. Силы, действительно обнаруживающиеся определёнными движениями, называются свободными или живыми силами, но между свободными силами нужно ещё отличать силы развязывающие, освобождающие от сил развязанных, освобождённых.

Между освобождением силы и её переходом в другую существует огромная разница.

Если один вид движения переходит в другой, количество свободной силы остаётся тем же. Напротив, когда одна сила освобождает другую, количество свободной силы изменяется. Свободная сила раздражения развязывает связанные силы нерва. И это освобождение связанных сил нерва совершается в каждой точке нерва. Первое движение растёт, как пожар, как снежная лавина, увлекающая за собой всё новые и новые сугробы снега. Вот почему действие (явление) ощущения вовсе не должно быть равно действию раздражения.

Посмотрим шире на отношение освобождаемых и освобождающих сил в разных родах явлений.

Мы увидим, что иногда ничтожное количество физической силы может освободить огромное, колоссальное количество той же физической энергии. Но всё, какое только мы можем собрать, количество физической силы, не в состоянии освободить капельки живой энергии, нужной для самостоятельного существования микроскопического живого организма.

Сила, заключающаяся в живых организмах — жизненная сила — способна освобождать бесконечно большие (чем сила движения) количества энергии, как жизненной, так и просто физической.

Микроскопическая живая клетка способна распространяться бесконечно, эволюционировать в новые виды, покрывать растительностью материки, заполнять водорослями океаны, строить острова из кораллов, оставлять после себя мощные пласты каменного угля и пр., и пр.

Относительно скрытой энергии, заключающейся в явлениях сознания, то есть в мыслях, в чувствах, в желаниях и в воле, мы видим, что потенциальность её ещё более неизмерима, ещё более безгранична. Из личного опыта, из наблюдения, из истории мы знаем, что идея, чувство или воля могут, проявляясь, освобождать бесконечные количества энергии, создавать бесконечные ряды явлений. Идея может действовать века и тысячелетия и только расти и углубляться, вызывая всё новые и новые ряды явлений, освобождая всё новую и новую энергию. Мы знаем, что мысли продолжают действовать и жить, когда самоё имя человека, создавшего их, превратилось в миф, как имена основателей древних религий, творцов бессмертных поэтических произведений древности, героев, вождей, пророков. Их слова повторяются бесчисленным количеством уст, идеи разбираются, комментируются. Сохранившиеся произведения переводятся, печатаются, читаются, заучиваются наизусть, декламируются, ставятся на сценах, иллюстрируются. И это не только великие произведения мировых гениев. Какое-нибудь одно маленькое стихотворение может жить тысячелетия, заставляя сотни людей работать для себя, служить себе, передавать себя дальше.

Посмотрите, сколько потенциальной энергии в каком-нибудь маленьком стихотворении Пушкина или Лермонтова. Эта энергия действует не только на чувства людей, но самим своим существованием действует на их волю. Посмотрите, как живут и не хотят умирать слова, мысли и чувства полуфантастического Гомера — и сколько «движения» вызвало за время своего существования каждое его слово.

Несомненно, что в каждой мысли поэта заключается огромный потенциал силы, подобный потенциалу, заключающему в куске угля или в живой клетке, но бесконечно более тонкий, невесомый и могущественный.

Это замечательное соотношение явлений может быть выражено так, что чем дальше данное явление от видимого и осязаемого — от физического, чем дальше оно от материи, тем больше в нём скрытой силы, тем большее количество явлений оно может произвести, повлечь за собой, тем большее количество энергии оно может освободить и тем меньше оно зависит от времени.

* * *

Если связать всё сказанное с принципом физики, что количество энергии постоянно, то мы должны точнее определить, что во всех предыдущих положениях говорилось не о создании новой энергии, а об освобождении скрытой силы. Причём мы нашли, что освобождающая сила жизни и мысли бесконечно больше освобождающей силы механического движения и химических влияний. Микроскопическая живая клетка сильнее вулкана — идея сильнее геологического переворота.

Установив эти различия между явлениями, попробуем посмотреть, что представляют из себя явления, взятые сами по себе, независимо от нашего восприятия и чувствования их.

Мы сразу увидим, что об этом мы ничего не знаем.

Мы знаем явление постольку, поскольку оно является раздражением, то есть поскольку оно вызывает ощущение.

Позитивная философия в основе всех явлений видит механическое движение или электромагнитную энергию. Но гипотеза вибрирующих атомов или единиц энергии — электронов и круговорота движения, различные комбинации которого создают различные «явления» — это только гипотеза, построенная на совершенно искусственном и произвольном предположении о существовании мира во времени и пространстве. Раз мы находим, что условия времени и пространства — [это] только свойства нашего чувственного восприятия, мы совершенно уничтожаем всякую возможность гипотезы «энергии» как основы всего, так как для энергии необходимо пространство и время, то есть необходимо, чтобы условия пространства и времени были свойствами мира, а не свойствами сознания.

Таким образом в действительности о причинах явлений мы ничего не знаем.

Мы знаем, что какие-то комбинации причин, действуя через посредство организма на наше сознание, производят ряд ощущений, сознаваемых, [например,] как зелёное дерево. Но соответствует ли представление дерева реальной сущности причин, вызвавших эти ощущения, мы не знаем.

Вопрос об отношении явления к вещи в себе, то есть к сущности, которая за ним кроется, с давних времён составлял самую главную и самую трудную проблему философии. Можем ли мы, изучая явления, добраться до их причины, до самой сущности вещей? Кант определённо сказал: нет, изучая явления, мы даже не приближаемся к пониманию вещи в себе. И, признавая правильность взгляда Канта, мы, если желаем приблизиться к пониманию вещей в себе, должны искать совершенно другой метод, совершенно иной путь, чем тот, которым идёт позитивная наука, изучающая явления или феномены.

ГЛАВА XIII

Существуют видимые и скрытые причины явлений, существуют видимые и скрытые следствия.

Возьмём какой=нибудь пример.

Во всех учебниках истории литературы рассказывается, что в своё время «Вертер» вызвал в Германии эпидемию самоубийств.

Что же вызвало эти самоубийства?

Представьте себе теперь, что является «учёный», который, заинтересовавшись фактом увеличения самоубийств, начинает изучать первое издание «Вертера» по методу точных позитивных наук. Он взвешивает книгу, измеряет её самыми точными приборами, записывает число страниц, делает химический анализ бумаги и типографской краски, сосчитывает число строк на каждой странице, и число букв, и число знаков препинания, наконец, сосчитывает, сколько раз в «Вертере» встречается буква А, и сколько раз буква B, и сколько раз попадается вопросительный знак и пр. Словом, проделывает всё то, что благочестивые мусульмане проделывали с Кораном Магомета — и на основании своих исследований пишет трактат об отношении буквы А немецкого алфавита к самоубийствам.

Представим себе другого учёного, который занимается историей живописи, решает поставить её на научную почву и предпринимает длинную серию анализов красок картин знаменитых художников с целью определить причины различного действия на нас различных картин.

Представим себе дикаря, «изучающего» часы. Представим себе, что это умный дикарь и хитрый. Он разобрал часы и сосчитал все колёсики и винтики, сосчитал число зубчиков на каждом колёсике, знает часы вдоль и поперёк. Единственно чего не знает — зачем они существуют. И не знает, что стрелка обходит циферблат в половину суток, то есть, что по часам можно узнавать время.

Это всё «позитивизм».

Мы чересчур привыкли к «положительным» методам и не замечаем, что [часто] они приходят к абсурдам и совершенно не ведут к цели, если мы ищем объяснения смысла чего-либо.

Дело в том, что для объяснения смысла позитивизм не годится. Природа для него — закрытая книга, которую он изучает по внешности. В смысле изучения действия природы положительные методы идут очень далеко; доказательство — все бесчисленные успехи современной техники до воздухоплавания включительно. Но всё на свете имеет свою определённую сферу действия. Позитивизм очень хорош, когда он ищет ответ на вопрос: каким образом совершается нечто в данных условиях. Но когда он делает попытки выйти из своих определённых условий (времени, пространства и причинности) или начинает утверждать, что вне данных условий ничего нет, он заходит явно не в свою сферу.

Правда, более серьёзные позитивные мыслители отрицают всякую возможность ставить в «положительном исследовании» вопросы почему и для чего. Искание смысла и цели телеологии позитивной философией признаётся почти абсурдом. Это, конечно, вернее. Потому что телеология с позитивной точки зрения, действительно, абсурд. Но дело в том, что позитивная точка зрения не единственная возможная. Обычная ошибка позитивизма в том, что он не видит ничего кроме себя и считает — или всё возможным для себя, или невозможным вообще очень многое, что вполне возможно, но не для позитивного изучения.