13 Группа «Credo», «экономисты», выступавшие в силу неразвитости рабочего движения за союз социалистов, демократов и либералов, были подвергнуты за это внутри марксистского движения резкой критике как якобы «бернштейнианцы» и покинули партийные ряды социал-демократии в конце 1890-х и «до известной степени осуществили свои задачи в „Освобождении“, — этом союзе радикальных, земских и демократических элементов» (Ек. Кускова. О старой вере (А. Н. Потресов) // Современные Записки. Кн. LXV. Париж, 1937. С. 396).
1 П. Б. Струве. Избранные сочинения. С. 454. С. переживал свой отказ от доктрины коммунистической революции как «теории катастрофы» (Zusammenbruch) и позже, почти в финале своей быстрой эволюции к апологии этатизма. Он и в 1907 году продолжал (себе, в первую очередь) напоминать резюме своей «Марксовой теории…»: «Вера в близкое, полное, механическое осуществление социализма, вообще в его „осуществление“ рушится или, вернее, уже рухнула» (Patriotica. С. 64–65. Facies hippocratica. К характеристике кризиса в современном социализме, 1907).
2 С. стал вместе с М. В. Пирожковым, видимо, миноритарным «пайщиком» (совладельцем) «Полярной Звезды», выплатив ему в сумме 1000 руб лей (23 ноября, 25 ноября, 15 декабря 1905: ГАРФ. Ф.604. Оп.1. Ед. хр. 6. Лл. 1, 2, 3. Но финансовая основа издания оставалась столь зыбкой, что С. пробовал привлечь в «пайщицы» журнала О. Н. Попову, в издательстве которой во второй половине 1890-х гг. работал редактором и составителем книжных серий, но с которой вступил в конфликт вокруг издания книги Н. А. Бердяева со своим монографическим предисловием «Субъективизм и индивидуализм в общественной философии. Критический этюд о Н. К. Михайловском» (СПб, 1901): однако она, хваля политическую позицию С., вежливо отказалась: «Денег ниоткуда достать нельзя» (О. Н. Попова. Письмо к П. Б. Струве, 19 ноября [1905] // РО РНБ (АДП). Ф.753. Ед. хр. 84).
3 Милюков, упорно строивший центральный орган кадетской партии и нашедший его в буржуазной газете «Речь», ревниво отвергал медийные интеграционные усилия С. и назвал «Полярную Звезду» — «личным органом» С., а его проповедь компромисса — «идиллией» (П. Н. Милюков. Воспоминания. С. 238). И в этом Милюков был прав: С., похоже, не замечал, что компромисс монархии с нацией и буржуазии с пролетариатом вокруг ценностей свободы и справедливости проповедовался от лица самого С., не претендовавшего однако на положение общенационального вождя и духовного авторитета, как, например, итальянский революционер и объединитель Мадзини.
4 Полный текст подписанного академиками А. С. Лаппо-Данилевским, Ф. И. Успенским и М. А. Дьяконовым представления от 8 марта 1917 к избранию академиком РАН опубликован: А. Л. Дмитриев. Экономические воззрения П. Б. Струве // Факты и версии. Кн. II. Из истории экономики. СПб, 2001. С. 99–101; по другой копии источника здесь: М. А. Колеров. Пётр Струве как мыслитель: историографические итоги // Русский Сборник: Исследования по истории России. ХI. М., 2012.
5 Подробно об этом см.: М. А. Никитина. Русская мысль // Русская литература и журналистика начала XX века. 1905–1917: Буржуазно-либеральные и модернистские издания / Отв. ред. Б. А. Бялик. М.,1984; А. А. Гапоненков. Журнал «Русская Мысль» 1907–1918 гг. Редакционная программа, литературно-философский контекст: Диссертация… доктора филологических наук. Саратов, 2004. См. также: М. А. Колеров. Журнал «Русская Мысль» (1907–1918) и библиография русской периодики // Русский Сборник. Исследования по истории России. Том XXI. М., 2017.
6 Средний тираж книги близкого по качеству аудитории к этому журналу некоммерческого издательства «Путь» (оно целиком было актом благотворительности М. К. Морозовой) составлял 2000–3000 экземпляров, а в годы его наибольшей активности общий тираж его изданий достигал в 1910 году — 11 000; в 1913–24 500 (Евгений Голлербах. К незримому граду. Религиозно-философская группа «Путь» в поисках новой русской идентичности. СПб, 2000. С. 235–236) Для сравнения: годовой тираж всех номеров «Русской Мысли» в указанном 1909 году можно счесть в количестве 30 000 экземпляров. Таким образом журнал, видимо, полностью выбирал свою специфическую читательскую аудиторию, учитывая её значительное увеличение благодаря коллективному чтению в библиотеках.
7 В. Быстренин. Настроения пореволюционной деревни // Русская Свобода. СПб, 1917. № 2, № 6, № 12–13, № 16–17, № 20–21. О такой же пореволюционности в эмиграции ярко говорил и один из евразийцев, прямо используя образ Струве (из его статьи «Материнское Лоно и Героическая Воля» 1923 года): «Как в СССР, так и в эмиграции очень легко различимы два лика эпохи. Один обращён к прошлому, другой — к „после“ революции. (…) дело идёт здесь не об „обиженных отцах“ и „дерзких детях“, но о размежевании двух эпох: до и после-революционной. (…) смешны претензии тех, кто обрушивается на представителей новой эмиграции с обвинениями в отступничестве от русских традиций и каком-то нарочитом выходе из материнского лона общей культуры. (…) разве первое по возникновению а наиболее широко разработанное учение евразийцев не представляет собою сочетание величайшей революционности духа и мысли с прочной укоренённостью в родную почву России-Евразии?» (К. А. Чхеидзе. О двух поколениях [1931] // Константин Чхеидзе. Путник с Востока. Проза, литературно-критические статьи, публицистика, письма / Сост. А. Г. Гачевой. М., 2011. С. 347, 351).
1 П. Б. Струве. Великая Россия. Из размышлений о проблеме русского могущества [1908] // П. Б. Струве. Patriotica: Политика, культура, религия, социализм [1911]. М., 1997. С. 50–63. Риторически и конъюнктурно (признание в этом: С. 234 — январь 1909) привязав формулу «Великой России» к выступлению председателя правительства П. А. Столыпина 10 мая 1907 года (С. 50; 79–18 марта 1908), Струве не уставал напоминать, что её подлинным формальным источником была книга лекций — «историческое евангелие английского империализма» — британца Сили (J. R. Seeley, 1834–1895) «Расширение Англии» (Expansion of England, 1883) — русский перевод вышел издательстве О. Н. Поповой (где перед тем работал Струве и, возможно, был инициатором перевода) в переводе тестя и под редакцией шурина Струве: Дж.-Р. Сили. Расширение Англии: Два курса лекций / Пер. В. Я. Герда, под ред. и с прим. В. А. Герда. СПб, 1903 (С. 79; 225 — март 1908; 118 — 18 апреля 1908). Именно русские переводчики создали прототип для струвианской аналогии, переведя Greater Britain оригинала как «Великая Англия» (С. 225).
2 Помимо публикации целого ряда статей, в которых он развивал эту теорию и которые аккуратно собрал в своём сборнике «Patriotica» (1911), Струве вдохновил В. П. Рябушинского составить и издать два тома «идейного сборника» «Великая Россия» (1910–1911): это стало частью усилий Струве (и Булгакова) по внесению в сознание и движение русской крупной буржуазии национал-либеральной идеологии. Уже без участия Струве, но, несомненно, под его определяющим идейным влиянием, был создан и журнал «Проблемы Великой России» (1916). Роспись его содержания см. в сборнике: М. А. Колеров. От марксизма к идеализму и церкви (1897–1927): Исследования, материалы, указатели. М., 2017. С. 295–300.
3 «Русская оппозиция, по соображениям вполне реалистическим может только приветствовать всякий акт, в котором выразится политическое сближение и согласие между Россией и Англией, как государствами. (…) Внешняя политика не безразлична для внутренней; но их соотношение гораздо сложнее, чем это рисуется вульгарному радикализму. (…) В германской социал-демократии одно время было традицией — всё русское считать реакционным. С этой точки зрения Маркс и Либкнехт выступали туркофилами не менее ярыми, чем Пальмерстон и Биконсфильд (…) Пусть эта агитация совершенно бескорыстна (русофобия и славянофобия Маркса и Либкнехта питалась бессознательным немецким национализмом), она от этого исторически не менее ошибочна. Для крупных линий русской истории англо-русское сближение гораздо важнее и ценнее, чем самая эффектная демонстрация против внутренней политики современного русского правительства. (…) политическое сближение России и Англии должно быть расширено и углублено до сближения реально-экономического и культурно-морального. (…) Именно у англичан с их вековой дисциплиной воли и характера, основанной на глубоком проникновении религиозным началом, есть чему поучиться (в истинном смысле этого слова) нам, русским» (Пётр Струве. Размышления. V // Слово. СПб. № 465. 24 мая (6 июня) 1908. С. 2).
4 С. Котляревский. Подъём производительных сил // Слово. СПб, № 688. 24 января (6 февраля) 1909. С. 2. Ср. «обезвреженные» с точки зрения политической цензуры и «эзопова языка» положения об экономической проблеме «Великой России»: «Проблема русского политического прогресса стоит для меня теперь в 1908 году принципиально так же, как она ставилась мною в 1894 году в „Критических заметках“. И в самом деле: мёртвая точки абсолютизма была 1904–1905 гг. преодолена не только на отрицательной почве, — не только благодаря жестокостям русско-японской войны, но и на положительной почве всего того усложнения экономической жизни, которое дала эра Витте. И только так будет преодолена и мёртвая точка лжеконституционализма народного представительства, окружённого чрезвычайными охранами. Из такого понимания условий развития русской государственности и общественности вытекает определённая линия поведения независимых общественных сил» (Пётр Струве. Размышления. III // Слово. СПб. № 450. 7(20) мая 1908. С. 1).
