Петр Сойфер – Закон без лица (страница 14)
Шаги. Не быстрые. Спокойные, мужские. Кто-то шёл вниз, не спеша, как идёт хозяин по дому, который у него есть. Элиза в одну секунду спрятала телефон, отошла к шкафу, прижалась к нему спиной. Дверь серверной была не заперта — она вошла, не закрыв; если человек войдёт, спрятаться будет негде. Она задержала дыхание у грудины, как держала его раньше, когда была подростком и пряталась в ванной отца, чтобы услышать его телефонные разговоры.
Шаги замерли у двери лестницы. Потом — в другую сторону, по коридору первого подвального уровня. Она услышала, как дальше открылась дверь. Закрылась. Кто-то вошёл в другое помещение — может, в то самое, за металлической дверью без таблички. Раздался короткий металлический звук, похожий на щёлчок включаемого тумблера. Потом — тишина.
Она вышла. Прошла по коридору быстро, в туфлях на низком каблуке, ставя стопы аккуратно. Дошла до лестницы. Поднялась.
В коридоре первого этажа, у поворота к туалету, ей навстречу — фигура. Высокий, чуть сутулый. На правой руке — чёрная перчатка. Левая — без. Лицо узкое, с тонкими губами и светлыми бровями. Серый твидовый пиджак, аккуратный, дорогой, не корпоративный. Запах — нейтральный лосьон, без сладкого.
Лицо она сразу не узнала. Это было не лицо для прессы. Это было лицо человека, чья работа — не быть на фотографиях.
Они разошлись на расстоянии метра. Он не остановил её. Он даже не посмотрел прямо. Только скользнул глазами — но Элиза в эту секунду знала, что он её зафиксировал. Не любопытствуя. Профессионально. Так фотографируют не лицо, а параметры лица.
Она вернулась в зал. Заняла место. На лбу у неё, она знала, была крошечная капля пота, у самого виска. Она смахнула её рукавом, как смахивают волос.
Валуа возобновил семинар. Говорил о «памяти как форме общего пользования». Хорошо говорил. Элиза кивала, делая вид, что слушает.
В голове у неё было совсем другое. Чёрная перчатка на полу серверной. Рядом — пустой стакан. И мысль, которая теперь не уйдёт: кто-то в этом здании, помимо Валуа, имеет к нему доступ. Кто-то, кто не появляется на фотографиях. Кто-то, у кого правая рука работает в перчатке.
Она отметила также, без выражения на лице: это здание построено для повторения, не для памяти. Серверная с физическими дисками — не место для архивирования прошлого. Это место для тиражирования настоящего. Те, кто строил Центр, не сохраняли в нём отца. Они производили в нём, под его именем, что-то новое. Что — она пока не знала. Знала только, что слово «память» в этой архитектуре было фасадом. Под фасадом стояла линия сборки.
Когда семинар закончился, Валуа подошёл к ней.
— Элиза. Спасибо, что пришли.
— Спасибо за приглашение.
— Я хотел бы как-нибудь поговорить отдельно. Не сейчас. Когда будут силы.
— Поговорим. Мне нужно немного времени.
— Конечно. — Он улыбнулся. — Возьмите столько, сколько нужно.
Она кивнула. Вышла. На лестнице, спускаясь, на одну секунду заметила — за стеклом перегородки атриума, на верхнем уровне, мелькнул силуэт в твидовом пиджаке. Она не повернула голову. Шла ровно.
На улице — ветер. Мистраль вернулся, лёгкий, тёплый. Она шла по Парадис вверх, мимо магазинов, мимо знакомых витрин. Дошла до угла улицы Гриньян, остановилась, прислонилась к стене. Ноги слегка дрожали. Это была хорошая дрожь — не страха, а адреналина после работы.
Она достала блокнот.
Написала: «В подвале Центра имени отца — серверная с физическими дисками. На столе — кожаный чехол (не отцовский, тот же мастер). Чёрная мужская перчатка, правая. В коридоре — человек с правой перчаткой. Тонкие губы, светлые брови, серый твид. Меня зафиксировал».
Подумала. Дописала: «За серверной — закрытая дверь без таблички. Туда не попасть карточкой прессы. Понадобится другой ход».
Ниже, ещё мельче: «Свидетельница без свидетелей. Снять копии всего, что у меня есть, в трёх местах».
Потом, ещё ниже: «Папа знал бы, что делать. Не делать вид, что я тоже знаю. Делать только то, что я знаю».
Закрыла блокнот.
Когда она шла обратно по Парадис, на углу с улицей Сен-Феррёль ей показалось — на несколько секунд, на одно крошечное мгновение — что она увидела отца. Мужчина впереди, в свитере, шёл низко, ровно, опираясь голосом на грудину, как ходил отец. Она прибавила шаг. Он повернул в переулок. Когда она подошла к углу, в переулке уже никого не было.
Она долго стояла. Потом сказала себе вслух, очень тихо:
— Это не он.
И всё-таки выписала это в блокнот, отдельной короткой строкой, ниже всех остальных: «На улице Парадис, у Сен-Феррёль, мне показалось — отец. Не отец. Отметить и идти дальше».
Закрыла блокнот окончательно. Пошла к дому. К карте на полу. К следующему дню.
Глава 17
Гипотеза о живом мертвом
Элиза начала с того, чего журналиста учат не делать. Со слова «возможно».
В журналистике есть «знаю» и «не знаю». «Возможно» — это болезнь редакции, лень репортёра, скрытое признание поражения. Она это помнила. Она это нарушила сознательно — потому что иногда метод требует временно нарушить метод, и это тоже метод.
В блокноте, на новой странице, она вывела сверху одну строчку:
«Рабочая гипотеза: отец жив».
Слово «возможно» она зачеркнула. Заменила на «рабочая». Это была не вера — это был статус документа.
Под фразой она расчертила страницу на две колонки. Слева — «факт». Справа — «противоречие». В первый вечер таблица заполнилась быстро, потому что она перестала ждать вдохновения и начала писать то, что у неё уже было.
1. Опознание тела. Факт: она опознала отца за двадцать секунд, при сильном освещении, в комнате, где была не одна. Противоречие: хорошее опознание требует другого времени, другого света, другого молчания вокруг.
2. Механика удара. Факт: инъектор в шею, по описанию свидетеля, — нелетальный механизм. Противоречие: если убийца хотел убить, у него был тоннель и тишина в нём.
3. Голос на записи. Факт: Мирей слышала «не убивайте его, мёртвый комиссар полезнее живого». Противоречие: записи официально не существует.
4. Машина. Факт: чёрная, без номеров. Профессиональная схема. Противоречие: для убийства профессионалу не нужно столько обстановки.
5. Бенефициар. Факт: первый, кто получил выгоду — Валуа. Слишком быстро. Противоречие: быстрый бенефициар не всегда заказчик; иногда это попутчик.
6. Чехол очков. Факт: отпечаток чужой перчатки на чехле, который отец никогда никому не давал. Противоречие: ни одного, пока.
7. Серверная Сен-Лазара. Факт: человек с тонкими губами, перчатка, доступ к внутренним архивам. Противоречие: ни одного.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.