Петр Сойфер – Воспитание потомства (страница 13)

Нейробиология подтверждает то, что педагоги интуитивно знали всегда: разные виды знания лучше всего усваиваются в разное время. Но она добавляет к этой интуиции точность — и иногда опровергает популярные представления.

Язык, как мы уже обсуждали в главе о Лоренце, имеет чёткий сенситивный период для фонологии (до года) и более широкое, но всё же ограниченное окно для грамматики (до пубертата). Это не означает, что взрослые не могут учить языки — могут, но с большими усилиями и никогда не достигая той же нейронной эффективности.

Музыкальный слух и тональное восприятие имеют сенситивный период в первые годы жизни. Дети, выросшие в музыкальной среде, демонстрируют иную организацию слуховой коры, чем те, кто не имел этого опыта. Это не значит, что без раннего музыкального воспитания человек «безнадёжен» в музыке — но это значит, что некоторые виды музыкальной чувствительности формируются легче и прочнее в определённый период.

Математическое мышление устроено иначе: оно не имеет столь чёткого критического окна, как язык, но демонстрирует зависимость от базовых числовых интуиций, формирующихся в раннем детстве через манипуляцию с предметами, через пространственный опыт, через ритм. Исследования Станисласа Деана показали, что «числовое чувство» — способность приблизительно оценивать количество без счёта — является врождённым и присутствует у младенцев. Но его точность и гибкость развиваются через опыт. Ребёнок, у которого не было возможности манипулировать физическими объектами в раннем детстве, строит математические концепции на менее прочном нейронном фундаменте.

Важное уточнение — и отличие от главы о Лоренце: здесь речь идёт о педагогических, а не только о биологических импликациях этих окон. Знание о сенситивных периодах не должно превращаться в тревогу о том, что «время упущено». Мозг пластичен на протяжении всей жизни — просто в разные периоды по-разному. Задача педагогики — работать с актуальным состоянием мозга, а не оплакивать упущенные окна.

Подростковый мозг в контексте обучения: импульсивность,

peer

influence

,

reward

sensitivity

Подростковый возраст — период, когда нейробиологические условия обучения меняются радикально. Мы описывали эти изменения в главе 4 применительно к родительству — здесь рассмотрим их с точки зрения педагогики.

Подростковый мозг характеризуется повышенной дофаминергической чувствительностью к социальным наградам — одобрению сверстников, принятию в группу, социальному статусу. Это означает, что подросток буквально учится лучше в социальном контексте: групповые проекты, дискуссии, соревновательные форматы активируют его дофаминергическую систему сильнее, чем индивидуальная работа. Школа, игнорирующая эту особенность и требующая от подростка индивидуального молчаливого труда за партой, работает против нейробиологии своего ученика.

Одновременно незрелость префронтальной коры делает подростка уязвимым к импульсивным решениям, особенно в присутствии сверстников. Нейровизуализационные исследования показали: тот же подросток принимает значительно более рискованные решения в симулированной ситуации вождения автомобиля, когда рядом находятся сверстники, чем когда он один. Присутствие сверстников буквально усиливает чувствительность системы вознаграждения и снижает активность тормозных систем.

Для педагогики это означает: социальная среда обучения для подростка важнее, чем для ребёнка или взрослого. Отношения с учителем, климат в классе, статус среди сверстников — всё это прямо влияет на нейробиологические условия обучения. Учитель, умеющий управлять групповой динамикой, имеет несравнимо больший педагогический ресурс, чем тот, кто управляет только содержанием урока.

Камю в «Первом человеке» описал учителя Луи Жермена — реального учителя, который изменил его жизнь, — с точностью, которая является одновременно литературным портретом и нейробиологическим описанием. Жермен создавал в классе среду, в которой система SEEKING каждого ребёнка получала питание: он задавал вопросы, на которые не знал ответа сам, он делал незнание захватывающим, он превращал класс в сообщество исследователей. Он управлял не только знанием — он управлял дофамином.

Нейробиология внимания и СДВГ: Панксепп о дефиците игры

Синдром дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ) является одним из наиболее часто диагностируемых расстройств у детей в западных странах. Нейробиологически СДВГ связан с нарушением дофаминергической и норадренергической передачи в префронтальной коре и полосатом теле — структурах, обеспечивающих управление вниманием, рабочую память и тормозной контроль.

Однако Панксепп и ряд других исследователей поставили под сомнение распространённую практику немедленного перехода к медикаментозному лечению. Их аргумент: значительная часть детей, получающих диагноз СДВГ, демонстрирует симптомы, которые являются нейробиологически нормальной реакцией на среду, лишённую свободной физической игры. Система PLAY недоактивирована — и мозг компенсирует это двигательным беспокойством и трудностями с произвольным вниманием.

Доказательства этой гипотезы косвенные, но убедительные. Финская система образования, где дети получают 15-минутный перерыв после каждых 45 минут урока и значительно больше неструктурированного времени на открытом воздухе, чем их американские сверстники, демонстрирует существенно более низкую частоту диагнозов СДВГ при сопоставимых образовательных результатах. Японские и тайваньские школы с регулярными физическими перерывами показывают аналогичную картину. Рандомизированные исследования показали, что 20 минут физической активности перед уроком улучшают показатели внимания и рабочей памяти у детей с симптомами СДВГ — без медикаментов.

Это не отрицание нейробиологической реальности СДВГ как расстройства у части детей. Это указание на то, что среда может либо усугублять, либо смягчять нейробиологическую уязвимость. Ребёнок с генетической предрасположенностью к СДВГ в среде, богатой физическим движением и свободной игрой, может никогда не получить клинически значимых симптомов. Тот же ребёнок в среде неподвижного сидения за партой шесть часов в день — вероятно, получит.

Набоков в «Других берегах» описывает своё детское образование — богатое, разнообразное, с огромным количеством физического пространства, природы, свободного времени — и то, как это пространство сформировало его исключительную способность к вниманию: к цвету, к деталям, к тому, что большинство людей не замечает. Это не случайность биографии. Это описание среды, которая питала систему SEEKING и систему PLAY одновременно — и тем самым строила нейронные инструменты, необходимые для его будущей работы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.