Петр Сойфер – Политкорректность. (страница 3)

Исследование политических взглядов американских социологов зафиксировало соотношение 44:1 в пользу тех, кто идентифицирует себя как демократ, по отношению к тем, кто идентифицирует себя как республиканец. Это не просто статистика о личных предпочтениях учёных. Это свидетельство о том, что целая дисциплина функционирует в условиях практически полного отсутствия идеологического разнообразия – со всеми методологическими последствиями, которые из этого следуют.

Последствия задокументированы. Кризис воспроизводимости в социальных науках – явление, при котором значительная часть опубликованных результатов не воспроизводится при повторных исследованиях, – коррелирует с идеологической направленностью исследований. Работы, выводы которых согласуются с прогрессивной повесткой, проходят рецензирование с меньшим числом критических замечаний. Работы с «неудобными» выводами подвергаются более жёсткому методологическому scrutiny – или не принимаются к публикации.

Концепция «публичной социологии», предложенная Майклом Буравым, прямо постулирует, что социология должна служить определённым политическим целям. Это не скрытая идеологизация – это открытая программа замены эпистемологии нормативностью. Значительная часть американского социологического сообщества эту программу приняла.

[Контекст] ДАННЫЕ: Политическая монокультура в академии

Соотношение демократ/республиканец среди социологов: 44:1 (Langbert & Stevens, Academic Questions, 2020).

Процент учёных-гуманитариев, идентифицирующих себя как «очень либеральные»: 58% (Gallup/Knight Foundation, 2022).

Доля социально-психологических исследований, не воспроизведённых при репликации: ~50% (Open Science Collaboration, 2015; воспроизводимость среди «идеологически нагруженных» тем ниже среднего).

Самоцензура эмпирических убеждений среди учёных: 91% (Clark et al., PNAS, 2023).

[Психология] Психология самоцензура и политизация диагностики

Психология занимает особое место в этом ряду, потому что ПК-давление здесь затрагивает не только методологию, но и клиническую практику.

На уровне исследований ситуация аналогична другим дисциплинам: темы, связанные с групповыми различиями в интеллекте, с генетическими компонентами поведения, с биологическими основаниями гендерной идентичности, – все они сопряжены с профессиональными рисками, которые не имеют отношения к качеству исследования. Результат – систематическое смещение публикуемых данных в сторону политически «безопасных» выводов.

На уровне клинической практики давление проявляется иначе. Диагностические категории, классификации расстройств, протоколы лечения – всё это всё больше формируется под влиянием не только научных данных, но и активистского давления. История с депатологизацией гомосексуальности в DSM в 1973 году – пример корректного пересмотра на основании накопленных данных. Но тот же механизм сегодня применяется в ситуациях, где данные значительно менее однозначны.

Клинический психолог или психиатр, работающий с пациентом по вопросам, затрагивающим идеологически чувствительные темы, оказывается в ситуации двойного давления: со стороны профессиональных организаций, принявших определённые нормативные позиции, и со стороны потенциальных публичных санкций в случае публичного несогласия. Это давление я наблюдаю в том числе на клиническом уровне – среди коллег-терапевтов.

[Клинический аспект] КЛИНИЧЕСКИЙ АСПЕКТ: Терапевт под давлением

Пациент А., 44 года, психолог-исследователь. Обратился с симптомами тревожного расстройства и профессионального кризиса. В ходе работы выяснилось: на протяжении трёх лет он откладывал публикацию исследования, выводы которого расходились с принятой в его сообществе позицией по одному из политически чувствительных вопросов.

«Я знаю, что данные верны. Я проверял методологию пятнадцать раз. Но я не могу позволить себе это опубликовать» – его собственные слова на одной из сессий.

Это не малодушие. Это рациональный ответ на реальную угрозу профессиональному статусу. Именно такой ответ и производит система, о которой идёт речь в этой книге.

Когда нормативное замещает эпистемологическое: общий знаменатель

Четыре дисциплины – антропология, нейробиология, социология, психология – демонстрируют один и тот же паттерн. Механизм давления различается в деталях, но структура едина: существуют темы, выводы и позиции, которые влекут за собой профессиональные и репутационные санкции вне зависимости от качества исследования. Это означает, что система вознаграждения и наказания в науке частично отвязана от эпистемологических критериев и привязана к нормативным.

Это не просто политическая проблема. Это проблема качества знания. Наука, в которой исследователи систематически избегают определённых вопросов и смягчают определённые выводы, производит смещённую картину реальности – независимо от того, насколько благородны мотивы тех, кто создаёт давление.

Именно поэтому тезис этой главы не является консервативным манифестом против «левой академии». Он является утверждением о методологии: наука уязвима всякий раз, когда нормативное начинает диктовать эпистемологическому.

ТЕЗИС ГЛАВЫ Когда нормативное замещает эпистемологическое, наука производит смещённую картину реальности – независимо от благородства намерений.

ГЛАВА 3

Рабочее определение: манипуляция или регуляция?

«Власть не нуждается в пушках, если она контролирует определения.»

– Мишель Фуко

Зачем нам рабочее определение

Прежде чем перейти к анализу механизмов, необходимо зафиксировать понятия. Без рабочего определения дискуссия о политкорректности неизбежно распадается: одни участники говорят о культуре вежливости и защите уязвимых групп, другие – о цензуре и принуждении. Оба правы применительно к разным явлениям, которые носят одно название.

Задача этой главы – провести разграничение. Не для того чтобы занять политическую позицию, а для того чтобы сделать возможным точный анализ. Психиатрия и психотерапия работают именно так: прежде чем лечить – поставить диагноз, прежде чем ставить диагноз – определить понятия.

Критерии разграничения: справедливая критика против политизации

Британский философ Корделия Файн в работе «Гендерный мозг» (2017) предложила различать два типа нормативного влияния на дискурс. Первый – справедливая критика: указание на методологические недостатки исследования, на скрытые допущения, на неправомерное обобщение данных. Это законная эпистемологическая деятельность. Второй – политизация: давление на исследователя или на институт с целью изменить, скрыть или дезавуировать результаты по нормативным, а не научным основаниям.

Это разграничение применимо шире, чем к науке. В любом публичном дискурсе можно провести границу между двумя режимами воздействия на речь и мышление. Первый режим – регуляция: установление норм, которые ограничивают вредоносное поведение при сохранении пространства для несогласия и критики. Второй режим – манипуляция: воздействие на поведение через страх, минуя рациональное согласие.

Ключевое различие – не в содержании нормы, а в механизме её применения. Норма, которую можно оспорить аргументом, – это регуляция. Норма, несогласие с которой влечёт санкцию вне зависимости от качества аргумента, – это манипуляция.

РЕГУЛЯЦИЯ

МАНИПУЛЯЦИЯ

Апеллирует к разуму и аргументу

Апеллирует к страху и угрозе

Норму можно оспорить

Оспаривание нормы – само по себе нарушение

Санкция соразмерна действию

Санкция непредсказуема и несоразмерна

Цель – изменение поведения через убеждение

Цель – изменение поведения через принуждение

Оставляет пространство для несогласия

Исключает несогласие как допустимую позицию

Прозрачна: правила известны заранее

Непрозрачна: правила меняются ретроактивно

Просоциальная манипуляция: добрые намерения воспроизводят авторитарную структуру

Здесь необходимо сделать важную оговорку, которая отличает этот анализ от консервативной критики политкорректности. Манипулятивные структуры не требуют злого умысла. Они могут воспроизводиться людьми с самыми благородными намерениями – и именно это делает их наиболее устойчивыми.

Я называю это просоциальной манипуляцией. Её структура такова: человек или группа убеждены, что защищают подлинно важные ценности – равенство, достоинство, безопасность уязвимых групп. Из этой убеждённости следует вывод: всё, что угрожает этим ценностям, должно быть подавлено. Включая несогласие. Включая сомнение. Включая данные, которые «не вписываются».

Результат – авторитарная структура, построенная из материала добрых намерений. Именно эта структура наиболее трудна для критики, потому что любая критика мгновенно переформулируется как атака на сами ценности: «Ты критикуешь нас – значит, ты против равенства». Это классический пример того, что в логике называется подменой тезиса, а в психотерапии – слиянием (fusion): когда позиция человека и его идентичность становятся неразличимы.

[Нейробиология] НЕЙРОБИОЛОГИЯ: Моральное убеждение и отключение критики

Нейровизуализационные исследования моральных суждений показывают: когда человек убеждён в моральной правоте своей позиции, одновременно активируются вентромедиальная префронтальная кора (эмоциональная оценка) и дорсолатеральная (рациональный контроль). Но при высокой интенсивности морального убеждения активность рациональных зон подавляется.