Петр Селезнев – Тени Либереи. Тайна библиотеки Ивана Грозного (страница 10)

В этот момент Виноградов скинул куртку и плюхнулся на кровать, не снимая ботинок. Он настолько устал, что было ощущение, что прямо сейчас заснёт, но мысли, тревожащие его, не давали покоя: «Кремль, нет, проникать туда в поисках сокровища – самоубийство, никому ещё не удавалось найти его именно там, хотя пытались многие. Они уже и так наворотили дел – раскопали, не засыпав остатки старого кладбища у Коломенского, проломили подвал у дома Пашкова. Страшно представить, что потребуется, чтобы докопаться до истины. Но ещё более пугающе так это то, что сокровище возможно в принципе не существует, а все ключи, которые косвенно подтверждают причастность к нему, могут быть отвлекающим маневром, придуманным Иваном Грозным во время Опричнины, либо позднее в Смутное время для поляков. Но с другой стороны, если Либерея есть на самом деле, то нельзя ни в коем случае подпускать к ней Тараса, ведь тогда оставшаяся от предков реликвия, ценная сама по себе в сборе, разойдётся по частным коллекциям, как это произошло в начале двадцатого века с царскими и дворянскими сокровищами с приходом Советской власти, и никогда уже не соберётся воедино».

На этих мыслях в комнату вернулся Пётр с каменным и грустным лицом, держа в руках телефон. Судя по всему, жена ему не поверила, а пребывание в публичном доме оказывало на него дополнительное психологическое давление. «Мы пойдём за ней», – вдруг спустя продолжительный промежуток времени заявил Валерий. «За чем?» – оторвавшись от печалящих его размышлений, спросил Севастьянов. «За библиотекой, мы должны найти ее», – продолжил своё высказывание Валерий. «Ты спятил? Мы едва тут ноги унесли, и куда нас это привело? А ты хочешь продолжить! Нет, я не собираюсь участвовать в этом цирке! С меня хватит!» – недовольно возмутился Пётр, злостно глядя на своего собеседника. «Ты подумай, пытался образумить его Виноградов, – мы мечтали узнать тайны периода Ивана IV, а это одна из них, мы не можем допустить, чтобы шайка бандитов прибрала к рукам это великое сокровище! Как только мы найдём его, то войдём в историю и впишем свои имена рядом с Грозным! Разве не этого ты когда-то хотел?» Преподаватель замялся, аргументы были так себе, но, возможно, когда они найдут Либерею, то он сможет забрать себе ее часть и продать на чёрном аукционе, решив свои финансовые проблемы. «Хорошо, я согласен, что ты предлагаешь?» – заявил он, надеясь, что соратник не поймёт его тайных мотивов. Валерий посмотрел на него довольными глазами, после чего ответил: «Так, погоди, мне нужен листок и ручка».

Тут он начал рыскать по номеру в поисках искомого, как вдруг на глаза ему попался распечатанный документ в файле и обгрызанный и частично сломанный карандаш. Присмотревшись, он понял, что это листок, на котором написано: «Уважаемые гости, просьба не бросать в канализацию предметы интимной гигиены и соответствующие принадлежности, мы устали чистить засоры. Обращайтесь с оборудованием осторожно, не ломайте, оно пригодится другим посетителям. Желаем вам успехов в достижении поставленных целей!»       Сморщившись от неприязни, Виноградов перевернул его, взял пишущую принадлежность и заявил, параллельно рисуя свои мысли схематично на бумаге: «Смотри, раскопки Конона Осипова и Игнатия Стеллецкого в своё время показали, что ход от Тайницкой к Угловой Арсенальной башне разрушен временем и людьми. Подземная же палата у Филаретовой пристройки чудом уцелела в недрах Боровицкого холма. От Грановитной палаты до Филаретовой пристройки вёл ход. Летом и осенью 1894 года исследованием подземного Кремля занялся князь Н.С. Щербатов, который раскопал двухъярусные подземелья под Троицкой башней, расчистил от глины и мусора тайный ход, соединявший Угловую Арсенальную и Никольскую башни. Продолжению раскопок помешала смерть Александра III, а потом у казны не нашлось денег. Где-то в середине они должны между собой соединяться».

«Да, и Стеллецкий когда-то писал, что из царских теремов, где-то из подвала, был спуск в подземелье – большую палату, в которую расширялся тоннель между Благовещенским, Архангельским и Успенским соборами. Она была наполнена ящиками с книгами, под нею имелось нижнее помещение. Более того, Веттерман говорил о подвалах с «двойными сводами», которые в Кремле были встречены под Троицкой башней, из нижнего яруса подвалов шел подземный ход, а от библиотечной палаты тот направлялся в два противоположных конца: к Тайницкой и Угловой Арсенальной башням, называемой в своё время Собакиной», – согласился Петр, показывая пальцем на схеме, начерченной Валерием круги и линии.

«Значит, поскольку шифр на найденной нами в Опричном дворе монете говорит о Тайницкой башне, но ход оттуда завален, то нам необходимо попасть в описанную комнату через Грановитую палату», – сказал Виноградов, почесывая щетину на подбородке. «Погоди, но как мы окажемся в подвалах под ней, нас же не пригласят туда с цветами и подарками по доброй воле?» – задал логичный вопрос Севастьянов. «А на этот счёт у меня есть одна интересная идея», – ответил, улыбаясь Валерий.

Глава 13.

«И какая же, позволь поинтересоваться?» – удивленно спросил Пётр, явно не понимая, каким образом они все это смогут провернуть. «А для этого нам понадобятся оба Кремлевских дворца», – довольный заявил Валерий, развалившись на кровати. Сбоку, из соседнего номера, слышались различимые шумы, отвлекающие от нормального потока мыслей, но Севастьянов все же ответил: «Погоди, а какое отношение они имеют к Грановитой палате и подземным ходам пятнадцатого-шестнадцатого века? Большой дворец построен в 1838—1849 годах группой архитекторов под руководством К.А. Тона по распоряжению императора Николая I и перестроен в тридцатые годы советским Правительством. А малый, так вообще, создан по инициативе Никиты Хрущева и предназначался для проведения съездов КПСС и открылся партией в 1961 году!»

Виноградов загадочно продолжал улыбаться, сказав: «Ты, конечно, определено прав, тут несомненно свою роль сыграли и Романовы, и даже Советы, но истинность твоих слов можно подтвердить лишь в части». В этот момент Пётр сделал удивлённое лицо. «Действительно, для государственного кремлевского дворца была безжалостно расчищена площадка, занятая старым зданием Оружейной палаты в начале девятнадцатого века – прекрасного представителя стиля ампир, а также фундаменты Царе-Борисова двора, палаты цариц и царевен, а также снесено северное крыло Патриаршего двора. Именно они и располагались приблизительно над пересечением подземных ходов между Арсенальной и Тайницкими башнями, заваленными временем и сотнями архитектурных решений различных эпох. Но нам интересен его Большой собрат. В конце пятнадцатого – начале шестнадцатого века на его месте возвышался Великокняжеский дворец Ивана III. Именно его супруга – София Палеолог, бабушка Ивана Грозного, как ты знаешь, и привезла сюда библиотеку из Византии, послужившую прологом к сбору внуком древних рукописей. Для их хранения его дед пригласил в столицу и итальянских архитекторов: Аристотеля и Солари. Будь здесь Микола, то подумал бы, что этот Аристотель и древнегреческий математик один и тот же человек. Так вот, они можно сказать, поделили сферы своих работ в Кремле: Аристотель взял на себя подземный Кремль, Солари – наземный. Начал первый стройку с самой ответственной стороны – вдоль Москвы-реки, с Тайницкой башни. Одновременно с Боровицким участком стены Солари вел работы на особенно изобилующем всякого рода подземными тайнами участке – вдоль Красной площади. Для того, чтобы увязать подземный Кремль с наземным, Солари построил Набатную башню и загадочную Сенатскую. Очистка этой башни от строительного мусора, произведенная в связи с ходом работ по сооружению Мавзолея, обнаружила, что башня внутри оказалась колодцем неизвестной глубины. Возможно это ещё один люк в подземную Москву. Иван III поручил создать такое помещение, которое бы хорошо проветривалось и не давало проникать внутрь большому количеству влаги, чтобы книги не сырели. Именно поэтому я считаю, что туннель между двумя башнями ответвляется в сторону Грановитой палаты, а где-то посередине и залегает библиотека. Более того, я думаю, что царь из своих палат должен был ходить за книгами не так далеко. А по сохранившимся свидетельствам, он спускался за ними куда-то в подвал, что и соотносится с моей версией», – возбужденно говорил без остановки Валерий.

«Хорошо, допустим, ты прав, и этот проход существует, но каким образом мы из Кремлевского дворца попадём в подвалы Грановитой палаты, а оттуда в туннель? Да я не уверен, что мы и до первого этапа доберёмся, не то что начнём копать!» – возмутился непродуманностью плана своего соратника Севастьянова. «Да, но у меня есть идея, – возразил ему Виноградов, – смотри, когда человек может быть незаметным?» «Не знаю, когда куртку наденет или капюшон», – стал предполагать случайные версии преподаватель. «Да нет же, когда находится в толпе, причём чем многочисленней, тем шансов больше», – ответил Валерий. «То есть ты хочешь сказать, что нам надо туда попасть в тот момент, когда там будет находиться больше народу, чтобы меньше привлекать внимание», – спросил Пётр. «Именно, – согласился со своей же позицией неудавшийся хирург, – это можно сделать двумя способами, либо на массовых экскурсиях, либо, когда соберётся гигантская толпа – концерт! Когда ближайший?» Пётр открыл ноутбук и через минуту выдал результат: «Послезавтра». «Прекрасно, – ответил Валерий, глядя собеседнику прямо в глаза, – тогда завтра мне нужны максимально полные планы обоих дворцов».