Петр Селезнев – Охотники за сокровищами (страница 25)

В душе у Вербовой затеплилась надежда, что сейчас она услышит то, что хотела, однако молодой человек заявил совсем иное: «У моих родителей проблемы с финансами, мы продаём квартиру и дачу и уезжаем жить в другой город. Это последнее наше совместное лето». «Подожди, как?» – выпалила шокировано девушка, встав с земли от неожиданности. «Я не могу всего тебе объяснить, потому что сам ничего не понимаю. Но меня поставили перед фактом, придётся даже переводиться из университета. Мне очень жаль», – ответил с грустным видом Валерий. «То есть ты хочешь сказать, что мы никогда больше не увидимся?» – разочарованно прошептала Светлана, пытаясь скрыть накатывающие на глаза слёзы. «Ну почему же, можем созваниваться, списываться в Интернете, может быть на следующий год когда-то смогу приехать один раз или даже два», – ответил Виноградов с невозмутимым видом. «Даже два», – ещё более расстроенно сказала Вербова, отвернувшись в сторону дремучего леса, где сильный ветер покачивал шапки хвойных деревьев. «Мы же не прощаемся навсегда, я буду всегда тебе по жизни желать удачи и всего наилучшего!» – воскликнул Валерий, как будто удивившись такой реакции со стороны Светланы. Та продолжала смотреть в другом направлении, сфокусировавшись на одной точке. Вдруг она развернулась и сказала: «Помнишь, ты все детство рассказывал мне о Либерее, о том, как найдёшь ее когда вырастешь? Все ещё хочешь это сделать?» «Да, – коротко ответил Виноградов, – большего всего на свете».

Вербова сразу все поняла и закатила к небу глаза, после чего заявила: «Тогда я желаю тебе найти ее. А главное, не потерять, что имеешь, но не ценишь, хотя ты уже с этим прекрасно справился». После этого она, не прощаясь, дав, наконец волю эмоциям, побрела в сторону дома, в то время как Валерий пытался ее окликнуть, но все безуспешно.

Сейчас Светлана смотрела на ключ совершенно иными глазами. Девушка понимала, что поиск библиотеки – самое важное, что было и есть в жизни Виноградова, а она прервала его на полпути к заветной цели, даже, возможно, на последнем шаге. Подумав об этом несколько минут, Вербова вытерла падающие на вынутую из полиэтиленового пакета подсказку слёзы и сказала вслух: «Нет, я должна вытащить их из передряги, которую сама же заварила».

Глава 33

Валерий сидел в темной камере в одном из подвалов в наручниках, прикованных к столу. Справа от него стояло зеркальное стекло, за которым обычно наблюдали за происходящим служители закона, а спереди дверь, откуда те выходили. В воздухе чувствовались невероятная сырость и холод, заставляя постоянно ёжиться от пробирающего до костей чувства озноба. Нервы и ощущение, что ситуация накаляется до предела также не добавляли сил, поэтому Виноградов за несколько часов после задержания полностью ментально выгорел, как маленькая спичка, пылающая ярким пламенем в начале и медленно и неумолимо гаснущая в конце. Сейчас он был полностью расслаблен, глаза смыкались от недосыпа, но звук лязгающих и закрывающихся металлических дверей где-то на фоне не давал покоя.

Откуда-то сверху капала вода, периодически попадая на голову, и хоть не причиняя особых неудобств и вреда, но невероятно раздражая монотонностью и эхом, которое заполняло всю комнату после. Виноградов прекрасно знал, что в средневековье применяли такой способ пытки, когда заключённым привязывали голову, выбривали затылок и заставляли сидеть бесконечно долго, пока жидкость по капельке стекает вниз, ударяясь об череп. Подобная пытка была особенно популярна из-за того, что не наносила тяжких телесных повреждений жертве и затем её можно было пытать очень долго, что создавало большое давление на психику узника. Именно поэтому многие заключённые желали выбрать дыбу, испанский сапог или «железную деву», лишь бы не проходить этого чудовищного испытания.

Сейчас ситуация была совершено другая, и Валерий понимал: протечка вызвана прохудившимся слоем водоотталкивающей массы, которой смазывают стены помещений, погружаемых под землю, однако в глубине души мог представить, что этот изощренный способ мог быть припасён и в качестве козыря.

С момента задержания он не слышал вестей от Петра, но надеялся, что тот ни в чем не признаётся. Сейчас самым выгодным было дождаться адвоката и не наговорить лишнего, хоть эти показания и будут признаны в последующем незаконными. Тут со стороны коридора послышались громкие шаги, эхом отражаясь по всей его длине, поворот ключа в замке, и в комнату зашёл молодой человек не старше двадцати пяти лет в обыкновенном костюме с папочкой. Развернув ее и взяв ручку, он, не представившись, спросил: «Ну что, начнём?» «А вы, собственно, кто?» – поинтересовался Виноградов, захотев скрестить руки на груди, но вдруг вспомнил, что они прикованы наручниками к столу. В итоге движение получилось неловким.

Заметив этот порыв, незнакомец улыбнулся, достал из кармана ключ и отстегнул их, освободив пленника, который тут же стал потирать затёкшие запястья. «Меня зовут Алексей. Мы задержали вас сегодня ночью. Поэтому есть пара вопросов», – начал постепенно подбирать слова тот. «Я уже сказал вашим коллегам, что буду говорить только в присутствии своего адвоката», – ответил Виноградов, наконец сев в удобную для него позу. «Я все знаю, просто поймите, хочу вам помочь, но не смогу этого сделать, если не буду знать всех деталей», – продолжил незнакомец, достав из другого кармана конфетку и протянув ее Валерию. «Будете?» – спросил он. «Нет, спасибо», – заявил Виноградов, отрицательно какая головой, как маятником у старинных часов.

«Зря, я бы съел, – сказал Алексей, развернув фантик и забросив сладость в рот, – тогда вернёмся к нашим баранам. Понимаете, вам вменяют совершение двух преступлений, предусмотренных уголовным кодексом. А Кремль, это же не шутки! Даже если адвокат способен вытащить вас, думаете наши ребята не смогут испортить жизнь? Как бы не так! Нет, конечно, я на вашей стороне, но просто подумайте над предложением: информация в обмен на спокойную старость».

Виноградов прекрасно понимал эти уловки и разложенные по нужным местам капканы, через которые незнакомец хотел доброжелательно выдавить из него правду. Эта тактика была более успешна нежели у Валерьянова, но все же ей не хватало свойственного людям их профессии изящества. Уж слишком нанесение ударов в лоб предсказуемо.

«Знаете, – протяжно заявил Виноградов, пробудив надежду у поднявшего на него взгляд Алексея, – я, пожалуй, откажусь». Веру в лучшее тут же сменил гнев. В глазах стала читаться неимоверная злость и раздражение, но сотрудник быстро их спрятал, застенчиво улыбнулся, встал с места, подошёл к двери и сделал два протяжных стука. «Если передумаете, зовите, времени не так много, через полтора часа вас забирают в Москву», – разочарованно заявил он, после чего вышел восвояси, хлопнув с силой за собой.

Эта фраза немного выбила уже успокоившего нервы Валерия из колеи. Москва? Но зачем? Нет, вполне логично из-за преступлений, в которых их обвиняют, однако кто же их собирается забрать и допрашивать? Вопрос оставался открытым. Мужчина и не знал, что ещё не реализован главный козырь – выход на Приходько. Так, погруженный в свои мысли Виноградов сидел в абсолютной тишине и одиночестве около сорока минут, которые при обычном течении времени пролетают, как миг, но сейчас казались вечностью, как вдруг дверь распахнулась, и появился все тот же Алексей, надев снова на него наручники и кивком головы пригласив следовать за собой. «Куда мы идём?» – спросил Валерий, но в ответ услышал лишь молчание.

Спустя некоторое время и два бесконечных коридора спутник все же ответил: «За вами пришли». Эта фраза заставила мужчину сглотнуть комок в горле и, едва волоча за собой ноги, двинуться дальше. Вдруг из-за поворота другой сотрудник вывел измученного Петра с потухшим взглядом. Тот посмотрел на Виноградова уставшими глазами, как будто говорящими, что он выглядит точно также. Молча кивнув друг другу, они двинулись в сторону выхода, надеясь, наконец, подышать свежим и бодрящим воздухом после затхлых и пыльных ароматов подвальных помещений. Пройдя так около сотни метров, мужчины вышли, наконец, из дальней двери в просторный холл, в окна которого можно было заметить дорогу и проезжающие мимо автомобили. Вдруг, заметив знакомую фигуру, Валерий неожиданно остановился, как вкопанный, хлопая от удивления глазами. Это была Светлана, стоящая к ним спиной и смотрящая куда-то вдаль. «Давай, чего встал!» – заявил Алексей, толкнув Виноградова в спину. «Иди, я сам справлюсь», – сказал он напарнику, и тот, многозначительно кивнув, подвёл Петра поближе, развернулся и ушёл обратно в шлюз. Видя свою подругу, мужчина был в бешенстве, в его голове сложился тот факт, что во время задержания Вербова как сквозь землю провалилась, а сейчас появляется, как человек, который должен забрать их в Москву. Валерий смерил ее яростным взглядом, кивком головы указав Севастьянову на предмет своей злобы. Однако тот и сам прекрасно мог лицезреть эту картину маслом.

В это время Алексей подвёл их к девушке, и та развернулась. «Я думал, что вы приедете позже и в большем составе», – заявил сотрудник, недоверчиво глядя на Светлану. «Да, но решили, что пленников я заберу сама», – ответила та, придвигаясь ближе, но он скомандовал сделать шаг назад. «Мне нужно связаться с Сильвестром Геннадьевичем, он руководит операцией», – сказал мужчина, собираясь отвести задержанных обратно в камеры.