Петр Рябинин-Андреев – Сказки о Ленине (страница 9)
Долго летели из городов в степь огонь и свинец. Долго стонал киргизский народ под властью белого царя.
Но пришел в степь славный богатырь Кенисара, сын Аблая. Поселился в глухой и темной пещере у высокой и синей горы. Оттуда поднял против русских всю степь. Поднял Кенисара храбрых джигитов и обездоленных джагатов. Хорошо дрался славный богатырь Кенисара с русскими. Совсем близка была пора свободы для киргизского народа. Но ушел Кенисара к богатым узбекам. Полюбил дочь кокандского хана и позабыл про борьбу родного народа. Гулять стал Кенисара. Много кумыса пил Кенисара, много красивых девушек было около Кенисара. И рука Кенисара поднималась против родного народа. А узбеки и ханы приготовили ловушку. Продали Кенисара русским. Погиб Кенисара. Надолго пропала свобода киргизского народа. Опять наступила власть белого царя. Словно саранчой, покрылась земля царскими чиновниками. Опять загудели стон и плач киргизского народа по всем четырем концам степи. Долго гудели.
А на землю пришел большой богатырь – Ленин. Долго ходил по земле Ленин, долго смотрел по всем четырем сторонам: слушал стоны и плач обиженных людей, собирал храбрых комиссаров и красных орлов – большабеков.
И покрылась земля тучами красных орлов. И загудели на земле снова гром, огонь и свинец. И летела от них царская саранча по всем четырем сторонам земли.
Прогнал Ленин царя и его чиновников. Но в степь пришел новый царь – белый правитель Колчак. Он грабил степь. Он насиловал женщин и девушек. Он гнал джигитов на войну. И еще больше стонал киргизский народ под властью Колчака.
Услыхал стон киргизского народа богатырь Ленин. Собрал своих красных орлов и сказал:
– Подите в степь. Прогоните Колчака и его чиновников. Отдайте степь тем, кому она принадлежала. И сделайте так, чтобы не было в степи ни бедных, ни богатых, чтобы все люди стали равными, потому что я принес всем людям новый закон. А чтобы баи и казаки, живущие в степи, поскорее забыли привычки царских чиновников, вместе с вами я пошлю в степь молодого и могучего орленка. Он будет жить на горе Ок-Жетпес и оттуда будет следить за тем, чтобы никто не смел нарушить новый закон. И если баи и казаки нарушат законы, я прикажу молодому орленку наказать их и выгнать совсем из степи.
Так сказал большой богатырь Ленин и так сделали красные орлы. Теперь степь – вольная, и никто не может нарушить новый закон, потому что на высокой горе Ок-Жетпес живет молодой и могучий орленок.
Ленин и Искандер
Далеко, далеко, в неведомых краях, за золотым закатом, за степями, за горами, – там, куда никто никогда не ходил, на Иссык-Тау жил праведник Худой-Бола. Вел он свой род от самого Магомета. Ушел он в пустыню, чтобы не видели глаза его горя и слез на земле. А на земле тогда шайтан взял большую власть, и его ставленники властвовали и душили людей.
И Худой-Бола, запершись в своей пещере, плакал о земном горе, и его плач был безутешен и не прекращался сто пятьдесят лет.
Он плакал, что нет среди людей человека со смелой и сильной душой, который прогнал бы с земли шайтана, и что он сам стар и не может вести борьбу.
Худой-Бола имел кольцо, подаренное Магомету богом, и в этом кольце была сила, против которой не мог устоять шайтан. Худой-Бола плакал, что некому из людей передать кольцо для борьбы.
И после того, как проплакал праведник сто пятьдесят лет, родились на земле у простой женщины два сына – Искандер и Ленин.
Искандер дожил до восемнадцати лет, а в восемнадцать лет рассказала ему мудрая мать о Худой-Боле и кольце Магомета.
И решил Искандер освободить землю от шайтана. Он пошел на Иссык-Тау, где жил праведник, чтобы взять кольцо у него.
Он шел очень долго. Много раз всходило солнце. Много раз рождалась и умирала луна, прежде чем подошел Искандер к подножью Иссык-Тау.
Услышал он плач громкий и безутешный. Пошел по направлению плача и нашел пещеру Худой-Болы.
Он долго стучался в двери, но не отпирал праведник, потому что отвратил лицо свое от людей трусливых и жалких, лежащих, как черви, под пятой шайтана и не решающихся попробовать освободиться.
И до тех пор, пока Искандер не крикнул ему, зачем он пришел, не открыл ему двери праведник. А когда крикнул Искандер, то крик его услышали и праведник, и сорока, летевшая над ним.
Полетела сорока дальше и везде кричала, что скоро придет Искандер и освободит людей от шайтана.
Шайтан, услышав об этом, велел сделать засаду, и когда Искандер возвращался обратно с кольцом, то напали на него шайтановы слуги, отняли у него кольцо, а самого Искандера они удавили веревкой и глумились над его трупом.
Кольцо они заперли на пятьдесят замков в пещере на Кара-Тау.
Заплакал пуще прежнего Худой-Бола, узнав о случившемся. В гневе он проклял сороку и лил слезы, думая, что никогда больше не освободится земля от шайтана.
И без погребения оставили слуги шайтана тело Искандера, и ветер и вороны не оставили костей его.
Через десять лет вырос брат Искандера – Ленин. Мать рассказала ему о шайтане, о Худой-Боле, об Искандере и кольце. Воспылал Ленин гневом против шайтана и жалостью к угнетенным шайтаном.
Пошел Ленин к Худой-Боле на Иссык-Тау. Худой-Бола дал ему кольцо, а чтоб не поймали Ленина слуги шайтана, сам его провел по другой дороге.
Пришел Ленин и стал с помощью кольца бить шайтана – и в один год свергнул его власть. Рабы утерли свои слезы и с удивлением смотрели на Ленина, которого не мог победить шайтан.
Когда Ленин сверг шайтана, он по белой лестнице ушел наверх, покинув на земле свое тело.
Скоро проснётся Ильич
Вот сидит один раз Ленин у себя в комнатке после обеда и разные книжки и газеты почитывает. Только в какую газету ни заглянет, какую книжку ни раскроет, все про себя чтение находит: «Дескать, что нам перед Антантой страшиться, что перед Америкой бояться, когда у нас есть Владимир Ильич Ленин». Чудно стало Ленину. Встал он со стула венского, походил по комнатке и говорит сам себе: «Ладно, так и сделаю». А после того посылает своего посыльного к главному советскому доктору. Приходит доктор, а Ленин ему и говорит:
– Можешь сделать так, чтобы я умер, только не совсем, а так, для виду?
– Могу, Владимир Ильич, только зачем же это?
– А так, – говорит, – хочу испытать, как без меня дела пойдут. Чтой-то все на меня сваливают. Во всяком деле мной загораживаются.
– Что ж, – отвечает доктор, – это можно. Положим тебя не в могилу, а в такую комнату просторную, а для прилику стеклом накроем, чтобы пальцем никто не тыкал, а то затычут.
– Только вот что, доктор, чтобы это было в пребольшом промежду нас секрете. Ты будешь знать, а да еще Надежде Константиновне скажем.
И скоро объявили всему народу, что Ленин умер. Народ заохал, застонал, коммунисты тоже не выдержали – в слезы. Все думают, сердцем трупыхаются: что теперь делать будем? Того и гляди, англичане с французами присунутся. А самый старший – Калинин Михайло – уговаривает:
– Что же поделаешь. Это не в нашей власти… Слезами горю не поможешь. Ну, поплакали малость, ну и ладно, за дело надо браться.
Положили Ленина в амбаришко, марзолей называется, и стражу у дверей приставили. Проходит день, два… неделя, месяц – надоело Ленину лежать под стеклом. Вот один раз ночью выходит он потихоньку задней дверью от марзолея и прямо в Кремль, в главный дворец, где всякие заседания комиссарские. В дверях его пропустили, потому в кармане у него пропуск бессрочный лежал, а шапку он надвинул пониже, чтобы не узнали. Приходит туда Ленин, а заседания уже все закончились, и служители полы подметают. Ленин спрашивает:
– Кончилось?
– Кончилось.
– Не знаете, о чем говорили?
– Да о разном… Слышь, англичане с нами хотят подружиться, а там еще какие-то державы. Мы ведь в щелку слушали, краем уха… не поняли.
– Так, так, а про Ленина не поминали?
– Как же, поминали… Вот, говорят, Ленин умер, зато коммунистов-то чуть не в два раза больше стало. Теперь только пикни антанта.
– А она не пищит?
– Да покуда, в час молвить, не слыхать.
– Так, так, – поддакнул Ленин и простился со служителями.
Пришел он в марзолей, лег под стекло, думает: «А ведь ничего, работают и без меня. Ладно. Проверю еще кое-где… Завтра к рабочим на завод схожу». На другую ночь отправился Ленин на завод. Там его тоже не задержали, прямо в машинную часть провели. Ночью народу на заводе мало, только-только чтобы пары не затухали, держат машиниста, смазчика да кочегара, сторожей еще, чтобы шпионы чего не подсудобили. «Хватит и этих, – думает Ленин, – мне ведь не митинги разводить, только поспросить кой о чем».
– Здравствуйте, товарищи.
– Здравствуй.
– Ну как?
– Да ничего… Сходственно.
– Беспартийные?
– До смерти Ленина в беспартийных ходили, а теперь в коммунистах. Ленинцы.
Ленину это по сердцу маслом.
– А в работе задержки нет? А товаров много выпускаете?
И начал, и начал вопросами донимать.
– Да скоро с мирным временем сравняемся.
– Ну, работайте, работайте, в час добрый, а пока прощевайте.
«Тут ладно, – думает Ленин по дороге в марзолей, – теперь только мужиков проведать, узнать про их житье-бытье!» На третью ночь Ленин встал раньше: ведь дойти до станции, да дорога, да еще, пожалуй, от глухой станции до деревни пешком идти придется. В деревню он поехал в какую похуже, чтобы наглядней было. В одной избушке огонек светился. Пошел Ленин.