Петр Полевой – Под звон мечей (страница 9)
– О, теперь я верю в то, что нам всем суждено погибнуть! – воскликнул Хаген и тотчас же рассказал своим спутникам о зловещем предсказании морской девы.
Затем, совершив последний переезд, Хаген мощным ударом ноги оттолкнул от берега судно, на котором переправлялись бургундцы, и долго смотрел, как волны рекп уносили его вдаль…
Вскоре после переправы бургундцам пришлось выдержать нападение братьев-баронов, Эльзы и Гельфрата. Те ожидали их с войском на пути, так как до них дошел уже слух об yбиении их вассала-перевозчика. Произошла кровавая схватка, во время которой грозный Гельфрат все рвался вперед, ободряя своих воинов лпчным мужеством и восклицал:
– Вперед, вперед! Не щадите этих Нибелунгов! (Так стали все называть братьев-королей и самого Хагена с тех пор, как они умертвили Сигфрида и завладели принадлежавшим ему кладом Нибелунгов).
Но грозный Гельфрат сам пал от руки Хагена, и все войско баронов было рассеяно дружным натиском бургундцев.
Дальнейшее странствие их, однако же, совершалось беспрепятственно и, по-видимому, было обставлено такими благоприятными условиями, которые способны были рассеять всякие мрачные мысли о будущем… Так, в Нассау, братья-короли были чрезвычайно радушно приняты своим родственником, епископом Пассаусским, который угощал их и чествовал не менее, нежели сестру их Кримгильду, когда она проезжала в землю гуннов. Еще приветливее и ласковее были они приняты маркграфом Рюдигером, который устроил целый ряд пиршеств и празднеств, по поводу прибытия королей-братьев, и празднества эти заключились тем, что юный Гизелер был обручен с дочерью маркграфа Рюдигера. Когда же бургундцы изготовились в путь и собирались уже покинуть гостеприимный кров маркграфа, приотившего их на несколько дней, – он всем им поднес подарки на память.
Немного спустя, Нибелунги прибыли ко двору Этцеля. Их встретил знаменитый богатырь Дитрих Бернский с товарищами и предупреждал их об угрожающей им опасности и гибели, которая им готовится.
– Берегитесь! – говорил он братьям-королям. – Вы сюда приехали не на радость. И хотя сам могучий владыка гуннов ничего дурного не замышляет, но зато его супруга таит в груди своей непримиримую злобу против вас.
Но Кримгильда, – как бы в явное опровержение этих предостережений дружественного Нибелунгам богатыря, – приняла братьев-королей дружелюбно и с подобающим почетом. Этот прием, однако же, не мог скрыть от Нибелунгов той ненависти, которою дышало каждое слово Кримгильды, и они заметили, что она уже с первого дня их пребывания при дворе Этцеля, начала строить козни против них, – особенно против Хагена. Но Хаген говорил им прямо:
– Я знаю, что мне не избежать судьбы моей – а потому и презираю всякие предосторожности.
И, как бы в подтверждение этих слов, он, действительно, смело идет навстречу своей судьбе, выказывая явное пренебрежение и ко всем придворным обычаям гуннов, и ко всем козням и замыслам Кримгильды.
Начинается с того, что она подговаривает 400 преданных ей гуннов убить Хагена. Гунны приступают к нему в то время, когда он, с певцом Фолькером, сидит на страже, в сенях замка, и громко, не стесняясь приближением Кримгильды, рассказывает о том, как он убил Сигфрида. Гунны приближаются к нему, готовые на него устремиться, но пугаются его грозных и пламенных взглядов и не дерзают подступиться к нему.
Но это неудавшееся покушение на жизнь Хагена ещё не нарушает общего спокойствия: бургундцы весь день беззаботно пируют во дворце Этцеля. Первый день пребывания Нибелунгов при дворе короля гуннов проходит без кровопролития. Ночью однако же Кримгильда вновь подсылает к зале, где ночуют бургундцы, новых убийц с приказанием тайно умертвить Хагена… Но и на этот раз её замысел оканчивается неудачей: Хаген и Фолькер не спят, а стоят на страже у входа в зал, и гунны, подосланные Кримгильдой, опять-таки не решаются даже и приблизиться к обоим богатырям.
Видя всё это, Хаген на другое утро убеждает королей не снимать с себя оружия… В боевых доспехах короли-братья со свитой отправляются в церковь, и после службы между их служилыми людьми и гуннами завязалось было ссора, которая не обошлась без кровопролития. Но сам Этцель принял меры к тому, чтобы восстановить спокойствие между враждующими сторонами, и как-нибудь замять неприятное столкновение, поспешив пригласить Бургундских королей со свитою к себе на пир.
Но Кримгильда не оставляет своих замыслов: она подстрекает брата своего мужа, чтобы он во время пира перебил всю прислугу бургундских рыцарей. Брат Этцеля с 9000 гуннов отправляется, чтобы исполнить её поручение, в ту часть города, где разместились бургундцы. Он нападает на них, начинает их избивать, и сам убит один из первых, на стороне гуннов; озлобленные этим гунны с яростыо нападают на бургундцев, одолевают их своею численностью и они гибнут все, кроме одного… Брат Хагена, Данкварт, успевает пробиться сквозь ряды гуннов; весь в крови, он прибегает в залу пиршества и приносит братьям-королям весть о том, что вся их прислуга предательски перебита. Тогда уже бешенство Хагена не знает границ! Он выхватывает меч, взывает к братьям-королям о мщенш и начинает рубить гуннов направо и налево… Фолькер, певец-воин, следует его примеру. Благородному Дитриху Бернскому с болыпим трудом удается уговорить Гунтера, чтобы он дозволил выйти нз залы Кримгильде, Этцелю и всем спутникам Дитриха. Между тем все бургундцы следуют примеру Гунтера и Фолькера и с неистовым криком: «Смерть гуннам!» – набрасываются на своих недавних собеседников. Кровь льется рекою; гунны гибнут сотнями под мечами своих грозных противников, которые тащат трупы убитых из залы и сбрасывают их с лестницы, чтобы очистить себе место в зале. При виде этого зрелища, ужас нападает на Гуннов, толпами окружающих залу пиршества – и никто из них не решается подать помощь своим избиваемым собратьям: – тщетно пытается Кримгильда возбудить в них мужество, тщетно предлагает она и золота, и земли, и замки тому, кто принесет ей голову Хагена… Никто не трогается с места и не дерзает вступить в неравный бой с свирепыми бургундцами, руки и мечи которых обагрены ещё неостывшею гуннскою кровью.
Наконец, Иринг, маркграф датсюй, вступает со своею воинскою дружиною в залу и завязывает битву с Нибелунгами. Первый натиск его удачен – бургундцы поколебались; но Иринг, ободренный успехом, рвется вперед и падает от руки Хагена… Тогда бургундцы, в свою очередь, с яростью набрасываются на его дружину и всю её беспощадно избивают.
Следом за Ирингом в залу являются его друзья с воинами, – готовые мстить за него – Хаварт, король датский, и Ирнфрид, ландграф Тюрингский. Во главе своих воинов, они устремляются в залу, бьются насмерть с Нибелунгами, – но никто из них не уходит живой из залы, в которой вновь водворяется мертвое молчание, нарушаемое только воплями толпы, окружающей залу.
Но Кримгильда, неутомимая в своем мщении, посылает на своих братьев новые и новые толпы гуннов, которых те, однако же, ещё успевают отразить с успехом. Но их уже начинает одолевать утомление; их мучит страшная жажда – и короли-братья решаются предложить Кримгильде мир.
– Мир только на одном условии: если вы мне выдадите Хагена головою!
– Никогда! – отвечают ей короли-братья и готовятся к новым битвам.
Тогда Кримгильда приказываешь зажечь залу с четырех концов. Пламя охватывает её стены, врывается красными языками внутрь полопавшихся окон, наполняет едким дымом всю залу – но стены её толсты, своды прочны, и зала выдерживает натиск пламени… Однако же бургундцы выносят тяжкую муку: задыхаются от дыма, пьют кровь, чтобы утолить снедающую их жажду; многие из них падают от изнеможения: только 600 человек ещё способны владеть оружием и биться с врагом; но приступы гуннов все же отбиты с большим уроном…
Тогда ужь Кримгильда и Этцель обращаются с мольбами к маркграфу Рюдигеру, убеждая его вступить в борьбу с Нибелунгами и сломить их упорное сопротивление. Благородный и великодушный Рюдигер всеми силами старается отклонить от себя эту тяжкую необходимость борьбы с королями-братьями; но он – вассал Этцеля и связан с ним клятвою верности. Затаив в сердце грусть и досаду, он весьма неохотно выступает со своими воинами против Нибелунгов… Следя за его движением, Нибелунги даже начинают думать, что Рюдигер идет к ним на помощь.
Когда Рюдигер с воинами своими вступает в залу, между обеими сторонами происходят весьма трогательные сцены. Так например Гизелер, помолвленный с дочерью Рюдигера, заключает с ним договор, в силу которого они друг другу дают слово – избегать встречи во время предстоящего боя. Затем, когда Рюдигер, вступив в битву с Хагеном, расколол его щит ударом своего меча, и уступает ему свой щит, – Хаген, тронутый его великодушием, дает ему слово не касаться его даже и в том случае, если бы он перебил всех бургундцев. Но Гернот не может равнодушно видеть, как Рюдигер побивает его дружину; он устремляется навстречу маркграфу, они бьются долго и упорно – и оба падают мертвые. Вскоре после того и все воины Рюдигера падают, один за другим, в битве, и победа вновь остается на стороне грозных Нибелунгов.