Петр Муратов – Пацаны. Казанская юность (страница 6)
Старо-Татарская слобода, или по-другому Искее-Бистее, – очень интересный с исторической и архитектурной точек зрения район. Испокон веку в нем селилось татарское население Казани, но вихри перемен ХХ века всё перемешали. Однако району удавалось сохранять свою историческую самобытность. Многие старинные двухэтажные домики имели печное отопление, а в глубине двориков стояли дровники. Ветшающих «ветеранов» постепенно сносили, заменяя их новостройками. В одной из них – трехэтажной «сталинке» с балюстрадой и полуколоннами – я и жил.
Но тогда, в пору моего детства, Слобода была намного более целостна и колоритна в архитектурном отношении, чем сейчас, хотя сегодня и пытаются кое-что восстановить или отстроить заново, стилизовав под старину. Шагая по Тукаевской на прогулку в Юнусовский садик или в кино в ныне почивший кинотеатр имени Тукая, моё внимание неизменно привлекало красивое зданьице с башенками, где до революции жил турецкий консул. Для сведения непосвященным: Габдулла Тукай – великий татарский поэт, «татарский Пушкин».
И, конечно же, совершенно неповторимый колорит Слободе придавали старинные мечети. Рядом с роддомом № 5 на Фаткуллина, где я появился на свет Божий, стояла легкая, словно рвущаяся ввысь, Азимовская мечеть, с красивыми цветными витражами (там в то время «квартировала» республиканская школа киномехаников). Мимо Бурнаевской я каждый день ходил в детский садик № 66 на улице Нариманова (ныне Сары Садыковой). Еще немного выше по Нариманова стояла Зенгер (голубая) мечеть, а недалеко от нашего дома – Апанаевская. Но и они использовались тогда не по назначению.
Единственной действующей мечетью в городе была Марджани. Помню, одно лето меня водили к няне – бабе Наташе, проживавшей напротив мечети в четырехэтажном доме желтого цвета на углу улиц Зайни Султана и Каюма Насыри. С ее балкона открывался прекрасный вид на мечеть и ее подворье. Было интересно наблюдать за неспешной жизнью храма, за спешившими на молитву старичками в тюбетейках и с палочками. Я вслушивался в таинственные, завораживающие звуки молитвенных сур, которые разрешалось совсем негромко исполнять (православный колокольный звон был вообще запрещен). В доме бабы Наташи их было хорошо слышно. Она жила в их ритме: вставала с утренним намазом, а, заслышав обеденную молитву, звала кушать.
В ясли меня отдали девяти месяцев от роду (во были времена!). Няни-татарочки общались с русскими детьми по-русски, с татарскими – по-татарски. Благодаря фамилии я считался татарчонком, поэтому, вернувшись из яслей, продолжал общаться со своими родителями по-татарски и только где-то через полчаса переходил на русский. Впрочем, лексикон маленького ребенка не настолько сложен, чтоб родители не смогли понять своё чадо, на каком бы языке оно ни говорило, тем более что мой папа знал немного татарских слов.
Всё это глубинным пластом годами откладывалось в душе, сохранив позитивное восприятие всего татарского на всю жизнь, хотя потом судьба забросила меня за тысячи километров от Татарстана – в Сибирь. И здесь многие считают меня татарином – да и ради Бога, или, как говорилось в одном анекдоте, «ай латна-а-а». Каждый визит в Казань я захожу в свой ныне плотно заставленный автомобилями родной дворик. С годами он сильно «уменьшился» в размерах, да и друзей-соседей там уже совсем никого не осталось.
Далеко не каждый город может похвастаться наличием в своих границах крупного естественного водоема, не считая рек и речек. Зато в Казани целых три озера, и все – Кабаны: Верхний, Средний и Нижний. С каждым из них у меня связано что-то личное: на Верхний Кабан в Борисково, уже проживая на Танкодроме, часто ездил купаться; на Среднем стоит зоопарк, куда я обожал ходить (сперва с родителями, потом уже со своими детьми).
Но самый родной из Кабанов – конечно же, Нижний. Его близость здорово украшает Старо-Татарскую Слободу. А мы жили вообще всего в двух шагах от озера. Что может быть лучше вечерних прогулок вдоль тихой, приятно пахнущей озерной воды! Вверх по Комсомольской (ныне Марджани) набережной до здания электростанции темно-синего цвета (на ее месте сейчас стоит Татарский драмтеатр имени Камала) мимо завсегдатаев-рыбаков. Помню, как один из них подарил нам только что выловленную, бьющую хвостом рыбешку довольно больших размеров, и как я стал умолять маму отпустить ее обратно «домой». С ранней весны, как только сходил лед, до поздней осени гладь озера бороздили спортсмены-гребцы. Их база – большой деревянный барак с дощатым причалом – находилась напротив Слободы, там же можно было взять покататься лодку. Ну а про зимнее использование замерзшей поверхности Нижнего Кабана я уже упоминал.
Вновь и вновь я мысленно выхожу со своего дворика и иду вниз по Тукаевской. Вот садик прямо напротив окон кухни нашей коммуналки – там меня когда-то выгуливали в колясочке, рядом – Клуб меховщиков. Вот трамвайная остановка «Красный Восток» – вокруг нее всегда вкусно пахло пивным солодом и суслом. А вот бани, которые мы регулярно посещали. До химкомбината имени Вахитова лучше не доходить (там пахло невкусно), поэтому лучше через спортплощадку «Радиоприбора» пройти вправо на параллельную Тукаевской улицу Нариманова. Рядом с площадкой – заводской клуб, где проводились новогодние ёлки, которые я так ждал и любил. О! Вот он – целый мир: родной садик № 66! Вздыхаю, вспомнив своих детсадовских «дам сердца» – очаровательных Нелечку Якупову и Гузель Загидуллину, дай Бог им здоровья! Поворачиваю вправо на Ахтямова и мимо Бурнаевской мечети домой… Булды, всё! Экскурсия в прошлое закончилась.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.