Петр Люкимсон – Иосиф Флавий. История про историка (страница 77)
Вопрос о том, действительно ли эта фраза от начала до конца принадлежит Иосифу, или же речь идет о поздней вставке, мы подробно рассмотрим в главе «Жизнь после смерти». Пока же повторим, что историческая достоверность подавляющего большинства страниц «Иудейских древностей» подтверждается как множеством других источников, так и последующими археологическими находками.
Завершаются «Иудейские древности» словами: «Я имею в виду также изложить в четырех книгах наше иудейское вероучение о Господе Боге и Его существе, равно как поговорить о законах и причинах, почему одно нам разрешено, а другое запрещено» (ИД, 2:20:11:1).
На основании этих слов Иосифу приписывается трактат «В честь Маккавеев, или О самовластителе разума», более известный под названием «О господстве разума». Однако уже давно доказано, что это пронизанное христианскими мотивами сочинение не могло принадлежать Иосифу. В то же время сама идея написания сочинения о «нашем иудейском вероучении» была понятна — после того как он завершил рассказ об истории еврейского народа, книга, посвященная его теологии и философии, стала бы логическим завершением созданной им своеобразной «Еврейской энциклопедии». И, безусловно, безумно жаль, что эта книга так и не была написана (возможно, из-за смерти спонсора Иосифа Эпафродита) — она явно бы пригодилась и его современникам, и потомкам в уяснении мировоззрения евреев I века н. э.
Вне сомнения, при написании «Иудейских древностей» Иосиф Флавий пользовался огромным корпусом литературы — переводами книг Священного Писания на греческий язык, сочинениями Филона Александрийского и других эллинизированных евреев, трудами египетских, вавилонских, греческих и других историков, римскими архивами, мемуарами секретаря и советника Ирода Николая Дамасского и т. д. Временами он просто с небольшими коррективами вставлял в книгу отрывки из этих текстов без ссылки на автора — отсюда ощущение разнобоя в стилях и версии о том, что разные главы были написаны разными «помощниками»-соавторами.
Но следует признать, что часть из задействованных им при написании второго тома источников нам неизвестна. А они были, не могли не быть, и источники эти поистине уникальны. Не исключено, что некоторые события Иосиф восстанавливал по памяти, припоминая книги и документы, прочитанные в архиве Храма или услышанные от старших в те дни, когда он был совсем юным.
В итоге книга получилась поистине грандиозная, и Иосиф это сознавал. На ее написание у него, видимо, ушло десять лет. Первый вариант «Иудейских древностей» был окончен на 13-м году правления Домициана, то есть примерно в 94 году. Значение этой книги так же поистине трудно переоценить — без Иосифа мы много бы не знали, а многие имена оказались бы забыты.
Но не успел Иосиф отпраздновать завершение «Древностей», как на его голову посыпались новые неприятности.
Глава 3. Один против всех
Вопреки ожиданиям Иосифа, «Иудейские древности» были приняты римским обществом, мягко говоря, без особого энтузиазма. Да, были и благосклонные, и даже восторженные отзывы. Но куда больше, судя по всему, оказалось других — резко отрицательных, едких, подчас полных откровенной злобы.
Критики пытались объявить Иосифа «великим лжецом», частично придумавшим, а частично намеренно исказившим историю собственного народа, чтобы убедить мир в древности его происхождения (которая якобы не подтверждалась никакими достоверными историческими источниками и базировалась только на еврейских), в мнимом величии его культуры, в благородстве его нравов и обычаев. И уж тем более неприемлемой оказалась для критиков исподволь озвучиваемая в «Иудейских древностях» мысль о том, что иудейская религия несет миру истинное представление о природе Бога, и в смысле идеалов и моральных ценностей другим народам есть чему поучиться у евреев.
Во многом это объяснялось тем, что в течение всего времени после Иудейской войны антисемитизм на просторах Римской империи не только не ослабевал, но и продолжал непрестанно усиливаться — в значительной степени потому, что к евреям стали относиться прежде всего как к побежденным, заслуживающим только презрения.
Мнение Тацита, бывшего всего лет на двадцать младше Иосифа, о том, что евреи являются «презреннейшими из рабов», вне сомнения, отражало общее настроение населения Рима и провинций. Еще одной причиной усиления подобных настроений стала враждебность ревнителей традиционного пантеона богов к начавшему распространяться по всей территории империи христианству, которое многими воспринималось как ответвление иудаизма, не больше и не меньше, как «еврейская секта».
Гонения на стоиков, христиан и евреев значительно усилились после прихода в 81 году к власти Домициана.
Так, Светоний рассказывает, что при нем «с особой суровостью по сравнению с другими взыскивался иудейский налог: им облагались и те, кто открыто вел иудейский образ жизни, и те, кто скрывал свое происхождение, уклоняясь от наложенной на это племя дани. Я помню, как в ранней юности при мне в многолюдном судилище прокуратор осматривал девяностолетнего старика, не обрезан ли он»[66]. Ну а если так поступал император, то антисемиты всех мастей на всей территории империи почувствовали, что у них развязаны руки.
В это же самое время сильнейший удар по Иосифу нанес, как ни странно, отнюдь не римлянин, а его соплеменник — бывший секретарь царя Агриппы Юст Тивериадский, выпустивший свою книгу об «Иудейской войне», которая не дошла до наших дней, но о которой мы имеем довольно ясное представление благодаря Иосифу. В этой книге Юст обвинил Иосифа во взяточничестве и воровстве в период, когда он был управляющим Галилеей. Но это было еще полбеды — в конце концов, такими пороками страдали все римские чиновники, и они были далеко не чужды всем императорам, включая Домициана.
Куда хуже было то, что Юст представил его как страстного ненавистника Рима и всего, что с ним связано. Из его слов выходило, что Иосиф был одним из главных сторонников беспощадной войны с Римом до победного конца, и именно к такой войне готовил Галилею в бытность свою ее комендантом, активно якшаясь в это время с зелотами. То, что он после сдачи в плен стал коллаборационистом, сотрудничал с Римом и даже вошел в доверие к членам императорской фамилии, было и остается не более чем маской, из-под которой все равно время от времени выглядывают его истинные убеждения.
Словом, книга Юста очень напоминала политический донос. И донос тем более опасный, что император Домициан жестоко расправлялся со всеми заподозренными в инакомыслии или не слишком угодливом отношении к его власти. Так, Домициан приказал казнить Гермогена Тарсийского только за то, что последний позволил себе, как ему показалось, некоторые намеки в его адрес, а писцов, которые переписывали его книгу, велел распять.
Подобных расправ в 80–90-е годы было немало. А тут еще по Риму пошли слухи, что Домициан недоволен «Иудейскими древностями» — как общим содержанием книги, так и особенно главами о царе Ироде, в которых он усмотрел определенные намеки на самого себя. В книге Юста об Ироде ничего не говорилось, но его обвинения вполне могли быть использованы как повод для того, чтобы обрушить на Иосифа всю тяжесть императорского гнева.
Почувствовав, что над его головой нависла серьезная угроза, что вместе с расположением императора он может потерять все, включая жизнь, Иосиф немедленно засел за свое «Жизнеописание», которое и присоединил к следующему изданию «Иудейских древностей», так что обычно оно и публикуется в качестве завершающей части этого труда, а не как самостоятельная книга.
Сам Иосиф назвал свое сочинение «Автобиографией», и в ней действительно есть элементы этого жанра, и все же таковым оно, безусловно, не является. «Жизнеописание» — это прежде всего ответ на обвинения Юста и выдвижение против него встречных обвинений. При этом, как уже говорилось, по версии Даниэля Шварца, он в качестве основы использовал главы своего первого, арамейского варианта «Иудейской войны», не вошедшие в окончательный ее вариант на греческом.
На страницах этой книги уже было достаточно цитат из «Жизнеописания», в том числе и касающихся Юста Тивериадского, и потому мы ограничимся лишь напоминанием основных моментов заочной полемики двух еврейских историков.
Уже в начале книги Иосиф позиционирует себя как автора самой объективной книги об Иудейской кампании, правдивость которой была засвидетельствована в письмах императором Титом и царем Агриппой. Юст, по его мнению, никогда не посмел бы опубликовать свой клеветнический труд, если бы эти двое, а также большинство других непосредственных участников той войны были бы живы. Более того, он подозревает, что Юст написал свою книгу давно, но в течение двадцати лет не решался ее опубликовать, дожидаясь смерти всех свидетелей, чтобы не быть уличенным во лжи.
Целью Юста, продолжает Иосиф, было не только опорочить автора «Иудейской войны», но и снять с себя возможные обвинения. Потому что на самом деле это не Иосиф, а он, Юст, был заклятым врагом Рима; это он был близок с зелотами, и особенно с их лидером Иоанном Гисхальским; это именно он сделал все, что было в его силах, чтобы вовлечь жителей Тверии и Галилеи в антиримское восстание, а он, Иосиф, напротив, всячески старался этому помешать.