Петр Люкимсон – Иосиф Флавий. История про историка (страница 10)
Должность прокуратора при Агриппе была упразднена, а новый царь на деле доказал, что в нем течет не только кровь идумея Ирода, но и кровь Хасмонеев, проявив себя как мудрый, рачительный и в то же время преданный своему народу правитель. Как уже было сказано выше, Иосиф рассказывает и в «Иудейской войне», и в «Иудейских древностях» о периоде правления Агриппы Первого с такими подробностями, что почти не остается сомнений, что он мальчиком лично слышал рассказы взрослых о новом царе и его деятельности.
Агриппа Первый, видимо, понимал, что рано или поздно широкомасштабная военная операция Рима против Иудеи неизбежна, и потому стал не только расширять и украшать Храм, но и укреплять Иерусалим, то есть, по сути, продолжил действовать в том же направлении, что Ирод Великий. Он начал возводить четвертую стену вокруг города, причем Иосиф, видевший процесс строительства собственными глазами, утверждает, что стена эта была такой крепкой, «что, если бы она была окончена, римская осада не могла бы иметь никакого успеха» (ИВ, 2:11:6).
Но в том-то и дело, что это поняли и в Риме, откуда последовал грозный оклик прекратить строительство. А в 44 году Агриппа Первый внезапно скончался на 54-м году жизни. То, что это произошло сразу после большого пира в Кейсарии, невольно наводит на подозрение, что его смерть стала следствием отравления — в Риме решили, что с начавшим себя вести крайне подозрительно царем Иудеи надо кончать.
Это подтверждает и то, что Клавдий не передал трон Агриппы Первого находившемуся в тот момент в Риме его сыну Марку Юлию Агриппе Второму, хотя тому было 17 лет — вполне зрелый по понятиям того времени возраст. Вместо этого юному царю, ставшему последним в династии Ирода, Клавдий пожаловал находившуюся в Сирии Халкиду, а затем, спустя годы, — владения его двоюродного деда Филиппа — Батанею, Трахонею и Гавлантиду, то есть области, располагавшиеся вокруг Кинерета (Тивериадского озера). Нерон после своего воцарения добавил к этому часть Галилеи, включая Тверию (Тивериаду), перейский город Юлиаду и прилегающие к нему 24 деревни.
В Иудее же в 46 году появился новоназначенный прокуратор Куспий Фад, которого вскоре сменил на этом посту тогда еще совсем молодой Тиберий Александр — человек, безусловно, неординарный.
Еврей по рождению, сын главы еврейской общины Александрии Александра Лисимаха и племянник великого греческо-еврейского философа Филона Александрийского, он еще в ранней юности отказался от монотеизма и стал всячески демонстрировать приверженность религии Рима. Вряд ли Тиберий Александр был убежденным язычником — скорее всего, обычным рационалистом и последователем философии Тита Лукреция Кара, отрицавшего все сверхъестественное. В язычество же он ударился исключительно с целью сделать блестящую военную и политическую карьеру в Риме и в итоге достиг поставленной цели — стал наместником императора в Египте. Будучи потомком Хасмонеев, Тиберий Александр приходился семье Иосифа дальним родственником.
В «Иудейской войне» Иосиф утверждает, что в период прокураторства Куспия Фада и Тиберия Александра «народ хранил спокойствие, так как те не посягали на туземные обычаи и нравы» (ИВ, 2:11:6), но это, мягко говоря, не совсем соответствует действительности — и герой этой книги, находившийся в то время в переходном возрасте, это, безусловно, знал.
Фад начал свою деятельность в Иудее с того, что возродил требование предыдущих прокураторов отдать ему на хранение облачение, в котором первосвященник совершал службу в Судный день, а с ним и право лично назначать и устранять первосвященников. Это унизительное требование вызвало волнения в Иерусалиме, которые быстро перекинулись на все остальные области. Предводительствуемые зелотами, последователями Иегуды Галилеянина, партизанские отряды начали нападать на римлян, а также на всех неевреев всюду, где только могли, и Куспию Фаду приходилось проводить одну карательную операцию за другой.
Одновременно именно в этот период в народе усилились мессианские чаяния. Появилось большое количество проповедников, возвещавших скорый приход Мессии и избавление от ненавистного владычества римлян. Имена некоторых из них сохранились исключительно в произведениях Иосифа Флавия. Из них же становится ясно, что бедняки были готовы поверить любому, кто обещал освобождение, и один проповедник сменялся другим. И Куспий Фад для поддержания порядка с завидным усердием преследовал всех этих лжемессий, лжепророков и их последователей.
Недолгое правление Тиберия Александра, на которое вдобавок пришлись годы засухи и голода, также было отмечено постоянными волнениями. Будучи евреем по крови, он хорошо знал своих соплеменников и старался не задевать их религиозные чувства, но и он прибегал к кровавым расправам над мятежниками и в конце концов сумел схватить и распять двух предводителей зелотов — сыновей Иегуды Галилеянина Яакова и Симона (Шимона).
Иосифу исполнилось 13 лет, то есть он стал по еврейским понятиям совершеннолетним, когда в Иудею прибыл новый прокуратор — Вентидий Куман. В это время Иосиф уже приступил к изучению всех деталей храмовой службы, проводил на территории Храма немалую часть времени, что делало его не только очевидцем, но и участником многих событий.
В частности, он, вне сомнения, наблюдал вблизи за событиями, развернувшимися в дни праздника Песах 50 года, когда огромная толпа паломников хлынула в Храм, а римские солдаты по обыкновению заняли места на галерее, чтобы пресечь любое волнение прежде, чем оно успеет начаться. И тут один из солдат повернулся спиной к паломникам, обнажил зад и громко выпустил ветры, выразив тем самым свое отношение к евреям и их празднику.
Эта грязная «шутка» и стала той самой спичкой, которая была брошена в канистру бензина, — и без того униженная римским конвоем, начиненная ненавистью толпа стала громко требовать наказания осквернившего чувства верующих солдата, а молодежь начала забрасывать легионеров камнями — этим вечным и всегда находящимся под рукой оружием Ближнего Востока. Куман в ответ вызвал подкрепление. При появлении тяжелых пехотинцев, которые в любой момент могли пойти в наступление и начать резню, среди паломников началась паника, и они бросились прочь от Храма. В начавшейся давке, как утверждает Иосиф в «Иудейской войне», очевидно наблюдавший эту сцену с храмовой стены, погибло 10 тысяч (а согласно «Иудейским древностям», 20 тысяч) человек. «Так праздник превратился для всего народа в день плача, и каждый дом наполнился воплями и рыданиями» (ИВ, 2:12:1).
Вскоре после этого возле расположенной к северу от Иерусалима деревни Ветхорон (Бейт-Хорон) банда еврейских разбойников ограбила приехавшего в страну с личным поручением от императора некого Стефана. Куман не нашел ничего лучшего, кроме как провести в ответ карательную акцию во всех окрестных деревнях за то, что их жители не преследовали и не задержали разбойников. Любопытно, что евреи не оказывали особого сопротивления, когда римляне грабили их дома, а их самих целыми семьями объявляли пленными и обращали в рабство. Но — только до того момента, пока один из солдат не разорвал и бросил в огонь свиток Торы. Столь чудовищного святотатства евреи простить не могли, и страна снова забурлила.
В Кейсарию, где находилась резиденция Кумана, устремилась огромная толпа, требовавшая смертной казни солдата, так откровенно надругавшегося над Священным Писанием, а значит и над самим Богом. Куман понял, что ситуация становится слишком взрывоопасной, и приговорил святотатца к смерти. Причем на казнь солдата вели через толпу его обвинителей.
После этого страсти успокоились, но ненадолго. Толчок к новому кровопролитию дало столкновение между евреями и самаритянами, в ходе которых обе стороны пролили немало крови. В итоге представительные делегации и тех и других направились в Рим искать правды и обвиняя противоположную сторону в начале конфликта. Они не учли, что для римлян главное — обеспечить порядок, и ради этого они начали распинать и рубить головы как евреев, так и самаритян.
Куман был вызван в Рим, и туда же, на суд императора, были отправлены защищавшие интересы своих народов лидеры евреев и самаритян. Первых представляли первосвященники Ионафан (Йонатан) и Анания (Ханания), а также сын Ханании Анан (Ханан). В Риме обе стороны попытались найти покровителей, которые могли бы замолвить за них словечко перед императором. Евреи прибегли к помощи Агриппы Второго, который горячо защищал своих соплеменников.
Кончилось дело тем, что самаритяне были признаны виновными и трое самых знатных членов их делегации были казнены, Куман был признан не справившимся с возложенной на него миссией и отправлен в ссылку, а трибуна Целлера, допустившего бесчинства своих солдат, император велел вернуть в Иерусалим, с тем чтобы его пытали, проволокли по городу и затем отрубили голову.
Тогда же, в 52 году, в то самое время, когда Иосиф начал «искать себя» и направился сначала к ессеям, а затем в пустыню отшельничать вместе с Банусом, в Иудею прибыл новый прокуратор — Феликс, родной брат влиятельного фаворита Клавдия вольноотпущенника Паласа, который, по сути дела, и управлял в те годы и самим императором, и империей.