Петр Люкимсон – Бааль Шем-Тов. Личность. Чудеса. Легенды. Учение хасидизма (страница 55)

Нужен ли более яркий пример, в чем хасидизм видит подлинную любовь к Б-гу?!

По хасидскому преданию, одним из таких детей, рожденных по слову Бешта, был и основатель ХАБАДа Альтер Ребе (Старый Ребе) — р. Шнеур-Залман из Ляд[179].

Согласно этому преданию, ученик Бешта р. Барух Познер прибыл в день рождения Бешта 18 элуля 1744 года вместе с женой Ривкой в Меджибож, чтобы поделить своей заботой: они женаты уже десять месяцев, а Ривка до сих пор не забеременела. Незадолго до того, как встретиться с ними, Бешт был в микве и ему открылось, что в следующем году в мир спустится новая великая душа, которая осветит созданное им учение хасидута новым светом и придаст новый импульс его движению

Едва взглянув на молодую пару, Бешт понял, что именно им и суждено привести в мир эту душу. Молодой муж тем временем, изложив возникшую проблему, заодно спросил у Бешта, не стоит ли им переехать из деревни Лиозно[180], где они сейчас живут в большой город — говорят же мудрецы, что тот, кто меняет место жительства, меняет и судьбу?

Однако Бешт велел, чтобы они оставались в Лиозно, так как там более праведная жизнь, чем в городе, и добавил:

— Ровно через год вы будете обнимать сына!

Эти слова вызвали необычайный духовный подъем и у р. Баруха, и у Ривки. Причем последняя, благодаря женской интуиции, догадалась, что Бешт дал им благословление на «особого» сына.

В Рош а-Шана 5505 (1744 год) Бешт наряду со свойственным для него в День Небесного суда трепетом находился в приподнятом, даже радостном настроении, чем немало удивил учеников. Он ничего не ответил на их недоумение, но открыл ближайшему ученику, Магиду из Межерича, что в этом году в мир спустится новая душа, а такие души спускаются лишь раз в тысячу лет, чтобы совершить великие дела.

Незадолго до родов Ривки р. Барух снова приехал в Меджибож, чтобы рассказать Бешту, что его благословение оказалось действенным. Но Бешт велел ему поскорее возвращаться домой, чтобы быть во время родов рядом с женой.

Ровно через год, как и было обещано Бештом, 18 элуля, у супругов родился сын, которого назвали Шнеуром («Шней ор» — два света или двойной свет). Ребенок рано начал говорить, и вообще по развитию явно опережал свой возраст.

Когда р. Барух и Ривка прибыли в Меджибож, чтобы получить советы Бешта, как им воспитывать сына, Бешт велел почаще бывать с ребенком на природе, не рассказывать случайным людям о его рождении и не называть его имя, а также не рассказывать ребенку о его, Бешта, существовании.

Когда Шнеуру-Залману исполнилось три года, супруги привезли его для проведения обряда первой стрижки (опшерниш). Бешт лично состриг мальчику волосы, а затем велел р. Барухи и Ривке как можно скорее возвращаться домой. Когда маленький Шнеур-Залман спросил, кто стриг ему волосы, а затем положил руки ему на голову и что-то прошептал, родители ответили «зейде» — дедушка. Так, «дедушкой» Шнеур-Залман и называл Бешта до конца жизни.

Разумеется, это очередная агиография — история, призванная обосновать святость души основателя ХАБАДА, и относиться к ней надо соответственно.

И все же воспользуемся уже один раз заданным вопросом: «А что, если это все — правда?».

Глава 6. Визионер

Для любителей мистики и эзотерики Бешт, безусловно, предстает, прежде всего в качестве одного из великих «визионеров» и «духовидцев» — человеком, который мог с легкостью видеть и общаться с душами умерших, а также проникать в духовные миры, и оставившим нам немало ярких описаний того, что там происходит и происходящее в высших мирах влияет на наш мир, «мир действия», и, наоборот, события в нашем мире воспринимаются в «той» части мироздания.

Большинство этих описаний дошло до нас в виде пересказов, через вторые и третьи руки, и «по дороге» к ним почти наверняка было что-то добавлено. Но есть и описания, оставленные нам самим Бештом, в его письмах, и, надо заметить, что эти вторые отчасти подтверждают первые. Наконец, есть истории, в которых Бешт действует в высших мирах, рассказываемые от третьего лица.

Одна из таких историй приводится в заключительной части книги «Шивхей Бешт» в рассказе о болезни сына р. Михла из Злочева — будущего р. Йосефа из Ямполя.

Состояние юноши было настолько тяжелым, что все уже смирились с печальным исходом, и р. Михл, уезжая по делам, наказал семье, что, если, не дай Б-г, его сын умрет, подождали с похоронами до его возвращения.

После отъезда р. Михла больной впал в беспамятство, и всем показалось, что у него начинается агония, а затем решили, что юноша умер, но, похоже, он просто впал в кому. В таком состоянии он пролежал три дня, и вдруг его прошибло потом, а затем он пришел в сознание и открыл глаза.

Чуть позже, уже оправившись, он рассказал о том, что ему привиделось, пока он находился в состоянии комы: будто подхватил его душу ангел и принес к некому чертогу, причем самому ангелу дальше путь преградили, а ему разреши ли войти. Так он оказался на Небесном суде, и увидел двух ангелов, которые несли огромную и явно тяжелую книгу его грехов. Затем появился другой ангел — с книгой его заслуг, и та была явно меньше и легче. Наконец, принесли еще одну книгу — книгу страданий, и перенесенные им страдания отменили часть грехов, но, увы, не все, и суд постановил, что он должен закончить свое земное существование.

Тут вдруг появился его отец р. Михл, возмущенный тем, что хотят сжечь книги заслуг и страданий евреев. Увидев в Небесном суде сына, он очень удивился и спросил, что тот здесь делает. «Отец, заступись за меня!» — взмолился р. Йосеф. На что р. Михл ответил, что сейчас он попытается решить вопрос с книгами, а уже затем, если не забудет, замолвит за него словечко. Но суд ответил, что вопрос, который поднимает р. Михл, решается в другой, куда более высокой инстанции, и отец ушел, забыв попросить о сыне.

Затем в чертоге появился р. Яаков-Йосеф из Полонного, и юноша снова попросил у него защиты. Но и р. Яаков-Йосеф был так поглощен своими делами в этом чертоге, что в итоге не вспомнил о Йосефе.

И тут поднялся великий шум, возникло ощущение, что сотрясся не только этот чертог, но и все высшие миры сразу, и раздался голос: «Дайте дорогу самому Бешту!».

Войдя, Бешт увидел р. Йосефа и спросил, чем тот занят? Он вновь рассказал о вынесенном постановлении и попросил заступиться за него. Бешт обратился к судьям с просьбой даровать юноше дополнительные годы жизни и велел возвращаться обратно. Хотел он было задержаться, чтобы посмотреть, что будет делать Бешт в этом чертоге, но тут его схватили два стража чертога и понесли, и несли до тех пор, пока не увидели на мусорной куче какую-то мерзкую падаль.

Велели они его душе войти в эту падаль, и тогда он стал всячески сопротивляться и умолять их этого не делать, но они насильно загнали его внутрь. Когда же он вошел в падаль, то начал потеть — и очнулся.

Вне сомнения, главным мотивом здесь выступает то, что Бешту была дорога каждая еврейская душа, и на протяжении всей жизни он был подлинным заступником на Небесном суде для каждого еврея. В этом смысле ему пытались уподобиться многие последующие лидеры различных направлений хасидизма, хотя звание «заступник Израиля» навсегда закрепилось за р. Леви-Ицхаком из Бердичева (1740–1810).

Но он был призван также еще раз подчеркнуть величие Бешта, то с каким почтением к нему относятся не только его сподвижники на земле, но и обитатели высших, духовных миров.

Одна из дошедших до нас записей сна Бешта свидетельствует, что в своих молитвах и духовных странствиях он мог защищать перед Небесным судом не только за евреев, но и за неевреев, которые были так или иначе с евреями связаны и, по меньшей мере, не причинили им никакого вреда:

— Однажды видел я во сне, — говорит запись от имени Бешта, — что иду по полю. И увидел издали что-то вроде тумана, и дошел я до того места, где был туман. Одну сторону, а также дорогу освещало солнце, а на другой стороне был туман. Место это напоминало длинный склон, и дошел я до конца долины, а рядом со мной оказался ханаанский слуга (украинец — Ш. Б.), который несколько лет назад ушел от меня. И увидел я, что он идет сильно нагруженный, несет на плечах вязанку дров. И когда он увидел меня, то скинул с себя дрова, пал к моим ногам и сказал: «Когда я служил вашему высокостепенству, я хранил субботу, а когда ушел от вас, то стал работать на одного откупщика, и он в субботу понуждал меня работать, приказывал ходить в лес за дровами в субботу. А ныне мы оба умерли, и я должен по субботам приносить в Преисподнюю столько дров, чтобы для откупщика хватило на всю неделю. Посему прошу вас, чтобы вы подождали, пока я не вернусь, и я укажу вашему степенству место, где вы можете попросить у них, чтобы они избавили меня от наказания, ибо они очень уважают ваше степенство в этом мире. А сейчас я не могу из-за начальничков, которые ходят за мною. Сказал он ему: „Коли меня так уважают в этом мире, брось дрова и ступай-ка со мной прямо сейчас“. И указал он мне место. Пошел со мной и показал некий чертог».

И Бешт вошел туда и стал просить избавить еврея от наказания, а заодно, кстати, замолвил слово и освободил от наказания и еврея-откупщика.

В комментариях М Яглома и И. Лурье к этой истории отмечается, что сама по себе она звучит как нравоучительная проповедь еврейским арендаторам, которые ошибочно полагают, что, указывая нееврею работать в субботу, они сами не нарушают заповеди о ее соблюдении. Однако нельзя не заметить и общегуманистического звучания этого сна, в котором Бешт предстает в качестве заступника как евреев, так и неевреев. Как, впрочем, нельзя не обратить внимание и на перекличку между этими двумя историями, подчеркивающими, что Бешт не просто принадлежит двум мирам одновременно, но и занимает высокое место в Небесной иерархии.