1812 год.
Пригороды Москвы полыхали. Огонь пожирал деревянные дома, превращая целые деревни в адский костер. Дым, густой и едкий, застилал небо, окрашивая его в жуткий оранжево-красный цвет. На фоне этого апокалиптического пейзажа, стоя у своего особняка, граф Ростопчин беседовал с гостем, прибывшим из далекой Бухары. Мужчина с глубокими, проницательными глазами, держался сдержанно, несмотря на окружающий его ужас. Это был один из самых мудрых строителей ордена белых – Этана.
– Давно ли вы из Бухары? – спросил граф.
При этом он пристально всматривался в лицо Этаны, будто пытаясь разгадать его истинные намерения.
– Всего пару дней, как прибыл.
– Не самое удачное время для визита в столицу, вам не кажется?
– Да, граф, – согласился Этана, его взгляд стал еще более серьезным – но именно поэтому я здесь.
Он сделал паузу, словно выбирая слова.
– У меня есть очень важные дела.
– Какие же? – с нескрываемым любопытством спросил граф Ростопчин, наклонив голову.
– Я должен позаботиться о том, чтобы моя коллекция картин не попала в руки французов, – ответил Этана твердо.
Это объяснение, хотя и правдоподобное, было лишь прикрытием. Настоящая причина его прибытия была иной.
– Но мы еще можем успеть вывезти её! Я постараюсь найти для нее место – воскликнул граф, на мгновение забыв о панике, царившей вокруг. Он искренне хотел помочь, хотя и понимал, насколько это сложно в данных обстоятельствах.
– Нет, – покачал головой Этана. – Она слишком велика, а сейчас место нужнее раненым.
– Что ж, ценю вашу заботу, – сказал граф, с нескрываемым удивлением глядя на Этану.
Он не мог понять, что скрывается за этой внешней простотой и спокойствием своего собеседника. В этот момент к Ростопчину подошел казачий майор и учтиво поклонился:
– У меня срочное донесение для вас граф – сказал он.
– Простите, хотел бы побеседовать с вами подольше, но сами видите, дела, дела – сконфуженно произнес Ростопчин, разведя в стороны руки.
Попрощавшись с графом, Этана с трудом пересек улицу, окутанную едким дымом и заполненную людьми и повозками, и наконец сел в свой экипаж. Москва, раньше пышная и величественная, теперь представляла собой одновременно лагерь беженцев и лазарет. Сотни раненых свезенных сюда после Бородинской битвы размещались везде, где была возможность. Многие жители подмосковных городков, окрестных сел и деревень бежали от французов в древнюю столицу, не представляя, как и где они будут жить. Этана слукавил, сказав губернатору о причине своего приезда. На самом деле он приехал в Москву ради древних книг, скрытых в воронке времени, существовавшей еще со времен Годунова. Этана, знаток древних рукописей и хранитель тайн, был одержим идеей спасти эти бесценные книги. Самый простой способ- это вывезти их, но как это сделать незаметно? Город находился в состоянии хаоса, французы приближались, и любая попытка вывезти собрание могла обернуться большими неприятностями. Ему нужно было срочно найти выход. Сначала Этана планировал вывезти книги во время всеобщей эвакуации, но теперь это было невозможно. Время уходило, и французы уже стояли у ворот Москвы. Подданство бухарского эмира давало Этане возможность свободно перемещаться в городе. Так что переждать захват Москвы – был единственным вариантом, к которому он пришел. Его дом, приобретенный два года назад и расположенный недалеко от Кремля на восточной стороне, давал хоть какую-то надежду. Возможно, солдаты Великой армии не доберутся до него, прежде всего захватив центральные районы города и увязнув в их грабеже. Но главной проблемой оставались подводы. В городе катастрофически не хватало лошадей и повозок. Многие жители уже покинули свои дома, иногда увозя с собой даже мебель. Этана решил ограничиться самыми ценными книгами, оставив остальные в хранилище. Не самое правильно решение, но альтернативы не было. Вход в воронку времени открылся два дня назад и останется доступным еще неделю. Это был крайне ограниченный период, который требовал быстрого и решительного действия. Французы вошли в Москву второго сентября, а четвертого, Этана уже подготовил свой план. Строитель решил в полночь пробраться к башне Кремля, где был скрыт вход в воронку времени. Оставшиеся часы Этана посвятил подготовке к своей миссии и обдумыванию путей отступления после её завершения. Той ночью на посту у башни стояли солдаты третьей бригады пехоты. Сержант Жюль Камю, развалившись на стуле, вытащенном из соседнего дома, вытянул ноги к костру. Его приятель, седовласый капрал Шарль Ламэ стоял рядом, опершись на тяжелое ружье, словно задремав. Этане и его помощнику необходимо было пройти мимо этих двоих незамеченными, что казалось невозможным. Большинство солдат наполеоновской армии не отличались религиозностью, но суеверными были почти все. Этим и решил воспользоваться строитель. Этана порылся в своей замшевой сумке и извлек небольшой хрустальный флакон в форме пирамиды. Он спрятался в тени дома, скрытый густым кустом черемухи, так что солдаты не могли его видеть. Строитель размахнулся и метнул флакон в сторону французов, стараясь попасть в костер. Достигнув горячего воздуха, поднимавшегося от огня, флакон взорвался облаком мелких, мерцающих синим светом брызг. В момент броска, Этана задел ветку черемухи, и она предательски хрустнула. Камю мгновенно встрепенулся и, выставив вперед ружье, стал всматриваться в темноту.
– Кто здесь? – рявкнул он, готовясь нажать на курок.
Однако в этот момент, за его спиной из пламени костра взвился в небо огненный столп. Он закрутился в стремительной спирали, осыпая окрестности тысячами искр и издавая глухой, нарастающий рев. При виде этого зрелища Ламэ отшатнулся и рухнул со стула на землю, а Жюль, бросив ружье схватился за голову и с диким воплем бросился прочь по улице. Его напарник, увидев бегство приятеля, тоже вскочил и кинулся в противоположную сторону.
Слуга и верный помощник Этаны – Макар, остановил телегу напротив башни и спрыгнув с козел, привязал лошадь к растущей рядом рябине. Этана тем временем, уже вошел в небольшую нишу в стене и стал отсчитывать ряды кирпичей. Ему нужно было найти в девятом от основания ряду, третий и седьмой кирпич, и вдавить их в стену. Такой механизм открытия входа встречался очень редко и возможно Этана делал что-то не так. Ни с первой, ни со второй попытки у него ничего не вышло. Кирпичи были намертво скреплены между собой раствором извести и песка. Уже отчаявшись, строитель хотел уйти, но тут ему в голову пришла одна мысль, вернее догадка. Он достал нож и раскопал землю в основании стены. Его догадка оказалась верна. За две сотни лет с момента строительства этой воронки, стена успела осесть в землю на один ряд кирпичей. Этана быстро отсчитал восемь рядов и силой надавил на нужные камни. В тот же миг он провалился в воронку времени. Вокруг него была кромешная тьма, но он был к этому готов. Достав из сумки фонарь, он зажег его и осветил пространство вокруг. Строитель стоял посередине длинного туннеля, построенного из белого камня и почти полностью заполненного большими сундуками. Это были не обычные сундуки, какие можно было найти во многих домах по всей Европе. Эти большие ящики были сделаны из сирийского кедра, хорошо просмоленные и запертые на несколько сложных и крепких замков. Можно было не сомневаться в их герметичности и прочности. Такие сундуки не разрушились бы даже если сотни лет простояли в сыром подземелье. Этана подошел к одному из них и потратив не мало времени смог его открыть. Внутри ровными рядами лежали рукописи, и книги. Строитель понял, что перед ним стоит очень непростая задача. Вывезти всё это собрание в текущих условиях, тем более незаметно, у него возможности нет, а для того чтобы перебрать все сундуки и отобрать самые ценные книги ему понадобится слишком много времени. Оставался только один вариант. С приходом Наполеона в Москву, ее центр становился не самым надежным местом для такого собрания, а значит его нужно было перенести подальше от стен Кремля. Для этого ему нужно будет построить новую воронку времени. С такими мыслями Этана снова оказался у кремлевской башни. Он погасил фонарь и направился к тому месту, где остановился Макар. Этана быстро взобрался по травяному склону к дороге, но вдруг остановился. В лунном свете, хорошо освещавшем мостовую, он увидел, что рядом с телегой, которая стояла всё там же, не было лошади. Подойдя поближе, Этана заметил лежащего на земле Макара. Он лежал на спине, а в его шее зияла рана, из которой пузырясь выливалась кровь. Строитель разглядел, что отверстие в шее его подручного имело треугольную форму. Значит Макара зарезал штыком, один из французских солдат, просто, чтобы взять его лошадь. Этана вздохнул и взяв с телеги кусок ткани накрыл им верного слугу.
Встреча
Макент оставил своих друзей и отправился на базарную площадь. Он никому не сказал, зачем, но никто его об этом и не спрашивал. Каир обрушился на него стеной звуков и запахов. Базарная площадь бурлила жизнью: торговцы наперебой расхваливали свой товар, дети гоняли мяч меж прилавков, старые тарахтящие автомобили, груженные горами сочных фруктов и землистых овощей, медленно протискивались сквозь толпу. Макент, одетый в простую льняную рубашку и светлые брюки, казалось, растворялся в этом бурлящем котле, но напряжение выдавало его. Стараясь не привлекать лишнего внимания, он вглядывался в лица, выискивая знакомые черты. Обжигающее солнце безжалостно палило, и крупные капли пота струились по его лбу. Ища спасения от зноя, строитель прислонился спиной к шершавой стене старого здания, с наслаждением ощущая прохладу древнего камня. Мимо сновали назойливые торговцы, наперебой предлагая туристам безделушки, ароматные специи и сверкающие украшения. И вдруг, краем глаза он заметил его. Невысокий блондин с копной длинных волос, одетый в потертые джинсы и простую полосатую рубашку, стоял у прилавка с фруктами, рассматривая сочные гранаты. На шее у него был повязан клетчатый платок. Это был Архелай. Он бросил мимолетный взгляд на Макента, и почти незаметно кивнул головой в сторону узкой, темной улочки. Макент сразу пошел в указанном направлении. Архелай двигался впереди, не оборачиваясь, и ничем не привлекая к себе внимания. Они петляли по узким, извилистым переулкам, мимо лавок ремесленников и заброшенных домов, хранящих истории поколений своих жильцов. Наконец, шум и суета базара остались далеко позади, уступив место лишь гулкому эху шагов, отражающемуся от древних стен. Архелай, словно тень, скользнул в небольшой переулок, заканчивающийся тупиком. Здесь не было ни души. Он обернулся к Макенту, и в его голубых глазах заискрилась неподдельная радость.
