Петр Левин – Путь волка (страница 36)

Мы быстро убивали друг друга. В этой битве должен был выжить только один и не факт, что его потом не добьют оборотни.

В конце концов мы сцепились челюстями, как два крокодила. Это был взаимный смертельный укус. Я укусил Выродка за верхнюю челюсть, а он меня за нижнюю. Мы тянули на себя и пытались на рывке прокусить челюсти друг друга, но ничего не выходило. Тогда я оттолкнулся задними лапами и сделал колесо через голову вперед. Челюсти расцепились, мы отлетели друг от друга метров на десять, но в то же мгновенье понеслись снова навстречу.

Выродок хотел захлопнуть свою пасть на моей морде, но я увернулся и прокусил ему переносицу. Изо всех сил, будто раскалываю орех, я надавил челюстями – с хрустом они сомкнулись. Кость на морде Выродка треснула. Но я не останавливался, я перехватился и укусил чуть выше, попав в глаза, щелкнул еще раз, и снова перезарядил челюсть. В несколько приемов я добрался до мозга Выродка и откусил кусок, запивая кровью, которая вовсю хлестала из головы зверя.

Я пил кровь и чувствовал, как мои раны заживают и силы возвращаются ко мне. Я победил Альфу и занял его место. Теперь настало время закончить все это и остановить дальнейшее продвижение эпидемии в США.

Глава 39. Да когда же ты сдохнешь?

Полакомившись вместе с оборотнями остатками Кривочлена и Выродка, я восстановил силы и здоровье и сейчас медленно поднимался наверх. За мной как тени следовали оборотни, которые признали меня вожаком.

В холл, в котором оставалась часть группы Роя Макроя, я зашел первым. Агенты лежали на полу в лужах крови. Я подошел ближе и увидел, что они убиты людьми – в головах зияли пулевые отверстия.

– Джерри Харисон, выходи. Все кончено. Это агент Куксакер. Выйди на улицу, сдайся, и мы не тронем тебя, – это Куксакер кричал в мегафон.

Лязгнув зубами, я приказал оборотням оставаться на месте. Затем я перепрыгнул через трупы агентов и в мгновение принял человеческий вид.

Деревянная большая дверь была открыта. Я вышел на крыльцо музея и остановился. Над небом летали плотные тучи. Уличные фонари желтым светом освещали мое тело. Я был грязный, в ошметках плоти. Кровь Выродка, выжатая из убранной в тело шерсти, текла по моей груди, животу, рукам и ногам, капала с мизинцев.

– Так-так-так. А вот и он, Джерри Харисон! – поприветствовал меня агент Куксакер.

Вернее второй Куксакер. Первого я убил несколько дней назад серебряной пулей в голову.

Напротив входа в музей стояли пять бронированных автомобилей Хаммер. Куксакер и его люди прятались за ними.

– Ближе к делу, предатель! – крикнул я, – но пока ты не натворил дел, знай, что я убил Выродка. Поэтому тебе придется договариваться со мной.

– Я не веду переговоров с террористами, – съехидничал Куксакер, – да и что ты можешь мне предложить? Твой укус не стоит ломаного гроша. Если ты действительно убил мальчишку, то тем хуже для тебя.

– Убьешь меня, и что дальше? Кто будет контролировать оборотней? Получается, теперь только я могу ими руководить. И как ты пойдешь в атаку на Вашингтон, – с одними пукалками? Президент же еще не убит, – прокричал я.

– Все-то ты знаешь, Джерри Харисон! И про атаку, и про Президента. Но все уже кончено. Армия у нас в руках, практически все силовые ведомства нам переподчинены. А кто не согласился – уже убит или бежал, – сказал Куксакер из-за бронированного Хамера.

– Что ты спрятался за тачкой, Куксакер, оружия у меня нет! – усмехнулся я, – и стою тут перед тобой в чем мать родила. Выходи, поговорим. А то орать как-то не хочется.

– Ничего, перебьешься, Джерри Харисон. Я, пожалуй, отсюда поговорю с тобой. А то неровен час твои приспешники выскочат из засады, – проговорил в мегафон догадливый Куксакер.

Вверху послышался приближающийся гул вертолетов. По звуку я понял, что они летят к нам. Видимо Куксакер ждал подкрепление. Медлить было нельзя.

– У меня есть один вопрос, – сказал я.

– Спрашивай, – ответил Куксакер.

– Кто главный зачинщик этого заговора? Ведь не ты же. Ты для этого слишком туп! – засмеялся я.

– Ну не такой уж я и тупой, раз обманул весь мир, сделав из тебя террориста, щенок! На самом деле это мои спецы убили всех журналистов и полицейских в твоем управлении. А сейчас наша команда захватит власть и убьет Президента. И мы будем править миром, я, глава ФБР и генералы… А теперь… – зло сказал Куксакер, готовясь отдать приказ о моем уничтожении.

– А теперь ты проиграл, Куксакер. Отсоси у Кривочлена!

С этими словами я сделал длинный кувырок вниз по ступеням – и когда кувырок был закончен, я уже был в обличье оборотня. Моя армия молниеносно среагировала и понеслась на врага, выпрыгивая из дверей и окон музея.

Я подбежал к перепуганному Куксакеру и перегрыз ему горло. Теплая струйка, соленая и горьковатая, полилась в мое горло. Убить врага – ни с чем не сравнимое удовольствие.

Когда подлетели вертолеты, все уже было кончено – нас у музея уже не было. Оборотни со мной во главе бежали по пустой Восьмой авеню в сторону моря. Начался дождь и подул сильный ветер. Вода била в морду и стекала по шерсти, смывая кровь агентов ФБР. Ночной Нью-Йорк без людей и машин был прекрасен. Дорога отражала светофоры и окна домов, небоскребы нависали над авеню, которое казалось сумрачным коридором в преисподнюю. И это не мудрено. Впереди нас ждал настоящий ад.

Глава 40. Бой на корабле перед рассветом

Добежав до конца Восьмой авеню, я повел армаду оборотней по Гринвич-авеню в сторону Бруклинского моста. Нам нужно было пробежать как можно большее расстояние по суше, прежде чем кинуться в море. Бруклинский мост утопал в тумане, железные канаты скрывал морок, и казалось, что мост планировал над водой.

Оборотни загрохотали по деревянному настилу, специально сделанному для пешеходов. Несокрушимая стая неслась, чтобы победить то зло, которое ее породило.

Там, в музее, пока я шел в западню, которую мне приготовила мать выродка, Рой Макрой передал мне в наушники последние разведданные. В трех милях от Нью-Йорка стоял штабной корабль, на котором находился глава ФБР.

После убийства Выродка и Кривочлена моя цель была проста, как два цента. Надо было пробраться на корабль и убить директора ФБР. В этом случае операция по нейтрализации Президента США должны была сорваться.

Пробежав мост, мы очутились в Бруклине. Оставалось пробежать три мили по прямым улицам – и можно прыгать с пирса в воду – а там до корабля лапой подать. Но нас нагнали боевые вертолеты. Они начали палить из пулеметов и запускать ракеты по бежавшим оборотням, рассеивая нашу группу из трехсот особей. Нас расстреливали, как диких животных, и до залива добежало около полутора сотни.

Я кинулся в черную толщу воды и поплыл, издавая короткие звуки горлом. Оборотни, услышав призыв, прыгнули и последовали вслед за мной. Впереди в легкой дымке светились огни. Штабной корабль, по словам Роя Макроя, был почти без вооружений. И когда мы подплыли к исполину, я сразу понял, что этот тот корабль, который мы ищем. Он соответствовал описанию Роя Макроя: на этом корабле было большое количество антенн и передатчиков.

Якорь корабля был опущен. По цепи я добрался до якорной ниши и, оттолкнувшись, зацепился за край борта и запрыгнул на палубу. Оборотни последовали моему примеру, запрыгивая один за другим на палубу. К нам выбежали автоматчики, человек восемь, и открыли было огонь, но поняли, что силы неравны. Оголодавшие оборотни прыгнули на них и начали рвать на части. Звери откусывали куски и мотали тела за ноги и за руки по палубе.

Обратившись в человека, я взял в руки автомат, снял рожок. По виду пули были обычные, не специальной серии. Значит, победа будет легкой, раз им нечего нам противопоставить.

Звери быстро подкрепились моряками. И я повел свою гвардию в трюмы, откуда вылезли люди. Наша задача была проста – найти всех, кто есть на этом корабле живой, и убить. Развязка была близка, но никакого волнения я не чувствовал.

Когда ты находишься в шкуре оборотня, человечность в тебе умирает, ты как будто принял сильный наркотик и думаешь, что находишься во сне, где можно делать все, что тебе захочется и где нет никаких запретов. А чужая боль и чужие страдания ты пропускаешь мимо, они тебя не касаются, и ты ни о чем не сожалеешь, когда убиваешь.

А потом, обратившись в человека, все, что ты делал, кажется тебе грезами, которые были вроде бы и не с тобой. А как можно жалеть о том, что ты делал не наяву? Никак.

Оборотни заполонили корабль. Они проникали в трюм все глубже и глубже, истребляя каждого, кто стоял на их пути. Тут и там раздавались приглушенные выстрелы, а через секунду слышался победный вой. Чем больше причиняешь оборотню вреда, тем больше он жаждет крови, чтобы насытиться и восстановить потерянные силы.

Кровь, соленая, горьковатая и мягкая, успокаивала. Выпить кровь у человека – это все равно что выпить его душу.

В конце одного из коридоров я увидел железную дверь с иллюминатором. За дверью стояли люди, человек двадцать. По их форме я понял, что это генералы, среди которых были двое в штатском. Один был директор ФБР, а другой его зам. Первого и второго я видел на фото на сайте ФБР. Про зама мне даже рассказывал мой начальник. Именно ему Козлорыл звонил, чтобы потребовать материалы дела по убийству моего напарника Хэнка Саливана. Вот мы и встретились, ублюдок.