Петр Левин – Путь волка (страница 21)

Это агенты – а кто же еще? Они рылись в моих вещах, что-то вынюхивали. Слюна, тугая и скользкая, потекла по моей челюсти. Я чувствовал ее всеми вновь отросшими волосками на своей морде. Мне хотелось только одного – убить этих агентов, разорвать их и насладиться их сердцами и глазами сполна.

От картины, которую я нарисовал у себя в голове, кровь забилась в висках. Я встал на четыре лапы и протяжно завыл. В этом вое, который шел из глубин моего нутра, я хотел передать людям за клеткой, что я их не боюсь и хочу их убить – и рано или поздно сделаю это.

Я выл долго и протяжно, как трубач играет на своей трубе, с импровизацией, с надрывом, упрямо. В какой-то момент мой чуткий нос почуял, что мужчина обмочился. У него началось обильное потоотделение. А женщина была не прошибаема моим воем. Но как же, ведь Куксакер говорил, что стены клетки звуконепроницаемы? А если вой услышат соседи?

Я перестал выть. Я чувствовал, как в нескольких метрах от меня бьются два сердца, два сладких сердца, одно из которых страшится встречи со мной. И даже серебряные пули, которые наверняка в избытке находятся в патронташе агента, не помогают включить голову и успокоится.

Через какое-то время агенты покинули дом. И наступила тишина. Полная тишина, только мое сердце ровно билось. Что же делать? Мне хотелось есть, мой организм требовал крови и пищи, но я ничего не мог ему дать.

Тогда я вспомнил одного белого медведя, которого я видел в зоопарке в Сан-Диего. Вольер был большой и просторный, но медведь все равно ходил по кругу на одном пяточке, наступая на свои же следы, которые проминались и становились все отчетливее и отчетливее. Со стороны могло показаться, что это ходит андроид из Бостон Дайнемикс, на которого натянули каркас и шкуру. Но я знал, что это живое существо, поэтому мне было грустно.

Что поделать, теперь я как тот медведь. И я начал ходить в своей квадратной клетке размером два на два метра по кругу, нарезая круги против часовой стрелки. Вот и я теперь в вашем сраном зоопарке, смотрите на меня, смейтесь.

Так прошла эта голодная ночь, за которой наступило голодное утро.

Глава 20. Тяжелый день и легкое решение

Утром я проснулся с тяжелой головой. Клетка была открыта. Я вышел из нее и огляделся. Что же вынюхивали агенты ночью, пока я сидел в заточении? Может подменили патроны на холостые. Я вынул с кобуры Кольт и проверил. По всей видимости патроны мои – хотя черт их знает, это же ФБР, могли и подменить на такие же по виду и цвету. Я взвел курок – боек был спилен.

Я швырнул пистолет на диван.

– Какого черта, Куксакер, ты охренел? – заорал я.

– Джерри Харисон, успокойтесь. С вами говорит оператор. Куксакер сейчас вне зоны доступа, – раздался голос из динамиков.

– Вы нахрена боек спили? – я схватил Беретту и увидел в стволе кусок железа, который был туда вколочен, – что же вы наделали, черти?

Такое ощущение, что Куксакер знал, что я затеваю что-то недоброе, поэтому сковывал мои возможности.

– Вы бы хоть у меня спросили, окаянные! Можно было сделать проще – спрятать. Зачем же портить? – сказал обиженно я.

Я кинулся к машине, отрыл багажник – и у меня сильней заболела голова. Две новые М4 были изуродованы, как будто по ним били кувалдой.

У меня было еще оружие дома в сейфе и на работе, но думаю, что и до него агенты добрались по указке Куксакера, будь он проклят.

Короче, утро не задалось. Я сел в свой гребаный Форд и поехал по пробкам в управление. Вот же твари, и главное, сказать никому нельзя! Такая несправедливость вывела меня из равновесия. Я даже почувствовал небывалые силы.

На полпути я развернулся и вырулил на шоссе, которое вело в тюрьму. Мне нужно было встретиться с Фредом Джонсоном и, наконец, закрыть вопрос с черным выродком.

Мой старый приятель Лесли Браун находился в больнице, поэтому его замещал помощник Френк Эпилгейл, ублюдочный молодой и достаточно наглый рыжий черт. Он зачесывал волосы назад и его парфюм напоминал по запаху одну из дешевых пшикалок для туалета. Однажды я ему сказал это – и он с тех пор затаил злобу.

Вот и теперь он решил отыграться сполна, пока его шеф лежит под капельницей.

– Привет, парень, – поприветствовал я зеленого недоумка, входя в его кабинет.

– Что тебе нужно? – Френк показал жестом на красное кресло напротив его дубового стола.

– Мне нужно увидеться с Фредом Джонсоном, он должен растолковать обстоятельства одного дела… Это важно, – сказал я.

– Какого дела? – спросил Френк. Он явно не хотел уступать мне.

– Да простого дела. Как ты знаешь, Бостонский душитель, которого я вчера нашел вместе с ФБР, оказался Фоксом, проклятым Фоксом. Так вот, я полагаю, что вдохновителем этих зверств является Фред Джонсон, – пояснил я.

– Ну что за бред! – Френк нажал на кнопку селектора, – Линда, посмотри по системе, посещал ли Фокс Фреда Джонсона. Пробей прямо сейчас по нашей базе, я жду.

Френк смотрел на меня как на идиота. Через двадцать секунд Линда сказала, что Фокс в посетителях не значится. Френк прищурился и выдохнул.

– Сегодня тебе не везет, Джерри Харисон! Я понимаю, что ты у нас герой Бостона, вышел на след опасного преступника. Но я не хочу, чтобы ты встречался с Фредом Джонсоном. Приноси решение судьи, и тогда я тебе устрою встречу. А сейчас извини, я пошел завтракать в Деннис или Вендис… Пока не решил. Что лучше, стейк средней прожарки с яйцами и пюре или сочный гамбургер? Эх, жрать хочу! – сказал неугомонный заместитель начальника тюрьмы.

Френк вскочил из-за стола и вышел из кабинета. У меня засосало в желудке, закружилась голова. Видно, что эта ситуация вывела меня из равновесия. Я встал на колени и стал блевать синей желчью прямо на ковер. Что же, это будет мой подарок тебе, самодовольный ублюдок.

Через полчаса я был уже в управлении. Нужно было действовать. Первым делом я зашел в кабинет шефа. Усач, который обычно хмурился и брызгал желчью, явно был навеселе. Видимо выпил. А может просто радовался удачному завершению дела.

– Ну здравствуй, герой! – поприветствовал меня Девид Скотт по кличке Козлорыл.

Эту кличку ему дали подчиненные по двум причинам. О первой уже говорил: Девид был невыносим, с ним было тяжело общаться, он постоянно кричал как свин по поводу и без. Вторая – рожа у него была козлиная, как будто мама родила не человека, а уродливое животное. Как писал русский поэт Пушкин, «родила царица в ночь не то сына, не то дочь».

Одна из моих приходящих нянь Софья Андреевна в детстве читала «Сказку о царе Солтане». Она эмигрировала из России в США вместе с мужем-диссидентом. Благодаря ей в детстве я знал стихи Пушкина наизусть, я засыпал под них, но значений слов не понимал, хотя размеренный ритм строф убаюкивающе действовал на меня. Потом, в колледже, я выбрал для изучения русский, но так и не смог понять загадочной русской души.

– Ну здравствуй, герой! – повторил Козлорыл, – все-таки смыли пятно с управления. Да заодно хвосты подчистили. Так как дело-то было, расскажешь? Кто ж его так порвал? Я фото видел, аж кишки наружу и кровь кругом…

– Да кто ж его знает. Я вышел на его след, а когда приехал, он уже мертвый был, судя по следам, это медведь, – сказал я.

– Да откуда в Бостоне медведи, – замахал руками шеф. Впрочем, это теперь дело ФБР, пусть разбираются они. А нам главное сделать так, чтобы к нам следы не вели. И чтобы ищейки не узнали, что мы невиновного человека обвинили в том, что он был Бостонским душителем, – сказал Козлорыл.

– Это кто такие мы? Я в этом не участвовал, как ты прекрасно знаешь! – засмеялся я.

– Да, но теперь-то ты все знаешь. Мы с тобой в одном чане с дерьмом плаваем. И с нами еще проколотый Лесли Браун… Дай бог выживет… Так что теперь? Рапорт же надо писать. Что в нем укажешь? – спросил заискивающе Козлорыл. Я его таким добродушным никогда не видел.

– Ну конечно я напишу в рапорте ложь! Если я напишу правду, меня закроют лет на десять. Спасибо вам. Но сейчас надо все спустить на тормозах. Я предлагаю прямо сейчас собрать конференцию и объявить, что дело закрыто. Это ты можешь сделать сам. Я просто постою рядом. И если надо отвечу на вопросы, выделив детали, – предложил я.

Ах, если бы Козлорыл знал, что я затеваю устроить на этой конференции, он бы прямо сейчас арестовал, а лучше пристрелил меня. Хотя, чтобы сделать второе, ему понадобилась была бы серебряная пуля. И она у него, кстати, была под рукой…

Я облокотился на стол шефа, чтобы незаметно для него и телекамер, которые скорее всего были вмонтированы в кабинете, достать из настольной визитницы серебряную пулю. Эта та самая пуля, которую я незаметно вытащил из коробки с патронами, которую Куксакер опрометчиво показал мне в своей машине. Эти пули передали моей напарнице Черри подельники Фреда Джонсона, скорее всего, мать и сын его брата.

– Я прямо сейчас позвоню на ТВ, и мы все устроим в переговорке. Фокс, НБС, АБС целый день обрывают трубки, хотят эту конференцию.

Пулю я положил в карман. Надеюсь, сегодня я использую ее по назначению.

Глава 21. Пресс-конференция с кровью и кишками

В пять часов после полудня журналисты сидели в переговорке. В конференции участвовал я, мой шеф Девид Скотт и мой новый напарник Кварк Даг. Кварк идти не хотел, но я настоял. У него на поясе висел Кольт Магнум, барабан которого подходил под калибр серебряной пули. Пресс-конференция началась.