Петр Ингвин – Зимопись. Книга третья. Как я был пособием (страница 7)
Вставшая и замершая в таком положении Майя хлопнула ресницами:
– А если на обратном пути заблужусь?
– Найди точку обзора повыше. Выше ближайших деревьев. Если такой нет, выходи из леса, поднимайся в гору, пока не откроется вид сверху. Затем разворачивайся и иди на оранжевое. Тогда сбор у озера.
Майя все же сомневалась.
– Мне стоило бы, конечно, пойти самому, но… – Я показал на обездвиженную Кристину, которая самостоятельно не могла даже привалиться к дереву, где недавно сидела Майя. – Если что-то произойдет…
А произойти может что угодно, в этом все уже не раз убеждались.
Несчастная Мисс Кудряшка не сводила с меня глаз. То ли тоже не хотела оставаться в лесу наедине со сварливой напарницей, то ли по другой причине – кто их, девчонок, знает? Всегда смотрят так, чтоб мы горы сворачивали и цветы дарили. Если б я что-то понимал в девичьих капризах, то давно ходил бы в кино и на другие развлечения не с Томой, а в более интересной компании. А я ходил с Томой. В общем, это я теперь такой умный, потому что жизнь бурлит, и каждый день дает новые знания. Но не по всем направлениям. Если в людях в целом разбираться стало проще, то девушки по-прежнему оставались тайной за семью (или сколько их там) печатями. Мудрые люди говорят: «Всему свое время». Надеюсь, что говорят правду.
Майя оценила ситуацию правильно.
– Понимаю. – Ее курносое лицо, серьезное и собранное, дернулось в решительном кивке. – Сделаю. Можно взять апельсинов?
– Сколько хочешь.
– Где лучше вывесить?
– На палках, чтобы было повыше. Над любым деревом в пределах видимости из леска на горе. Там следят. Подашь сигнал, и сразу возвращайся.
Майя ушла. Оглядевшись, я принялся заготавливать лапник. Антонина состроила недовольное лицо: мол, не барское дело… но подключилась. Пока мы в походе, она будет через силу подчиняться, затем лучше держаться от нее подальше.
Лежанка получилась уютная. Приняв под плечи и колени, я осторожно перенес туда Кристину. Антонина, метнув в соседку странной завистью, бухнулась рядом.
Темнело. Майи не было.
– Все же заблудилась, – спокойно констатировала Антонина.
Кристина испуганно моргнула:
– Пойдешь искать?
– Придется, – подумав, согласился я. – Антонина, сможешь поднять Кристину на дерево, если появятся волки?
– Легко.
Не то, чтоб легко, но определенно сможет. Я кивнул.
– Тогда спите, но по очереди. Найду Майю и вернусь.
– Сам не заблудишься? – хмыкнула Антонина.
– Если не вернусь, отъедайтесь апельсинами и ждите кого-нибудь.
– Кого-нибудь? – мелькнул страх у обеих.
– Не бойтесь. Я найду вас первым.
Тоже прихватив апельсинов, я двинулся в сторону гор. Совсем стемнело. Майя должна была где-то укрыться. Нельзя в одиночку ходить по лесу ночью. Даже мне. Но мне нужно.
Через некоторое время я сбавил ход и стал озираться. След потерялся. Майю что-то остановило или заставило уклониться. Или…
Насчет последнего «или» думать не хотелось.
Наконец, я вышел на опушку. Впереди взметалась вверх гора, с которой мы спускались. В облачной дымке проступал лишь силуэт. Рассеянный лунный свет позволял видеть с трудом, только рядом и только контрастное. Выйдя на пригорок, как советовал девочке, я оглянулся. Раскинувшийся до горизонта лес чернел опасным морем, в котором водились хищники – разноразмерные акулы и прочие барракуды. Я же – обычный окунь. Куда лезу?
Куда надо. Не будь в мире подобных мне рыбешек, акулы давно пожрали бы всех, а потом друг друга, выясняя, кто акулистее.
Стоп, а это что? Я соорудил из двух кулаков подобие подзорной трубы, отсеяв ненужное и сосредоточившись на одной точке. Тряпка на дереве. Или две? Не видно. Зато видно, где. Земля бросилась под помчавшиеся ноги. Камни, трава, кусты – все желало уколоть, уронить, подсечь или сбить скользкой либо глубокой ловушкой. Мне безумно везло. Или опыт сказывался, не зря столько времени в стае своим считали. Почти не разбирая дороги, за пять минут я домчался до нужного дерева, но подходил аккуратно, стараясь не напугать царевну, если она там.
Ее не было. Я сделал несколько все увеличивавшихся кругов, каждый куст вызывал пристальное внимание, ветви раздвигались, заросли высокой травы прочесывались с тщательностью сыщика, который сдает экзамен на соответствие должности. Ничего. Точнее, никого. Чужого присутствия тоже не отметилось. Следы читались плохо, мешала тьма, но жизнь в человолках научила многому. Тело, вспомнившее звериное прошлое, опустилось на четвереньки и принялось вынюхивать, высматривать, отходить и вновь возвращаться. Чувства подсказывали, что Майя не ушла далеко. Что вообще не ушла.
Слух подтвердил. Тихое сопение донеслось из-под дерева неподалеку.
– Майя! – шепотом позвал я.
В ответ – тишина. Либо царевна крепко спит, либо… это не Майя.
Натянув тетиву, я направил оружие на кучу веток, где кто-то прятался. Шаг. Еще шаг. Совсем близко. Моя ступня аккуратно разворошила верхний слой листьев.
Все-таки Майя. Она беззаветно дрыхла – уставшая, намучившаяся, укрывшаяся лапником. Обе вещи честно вывешены на жерди над самым высоким деревом. Логово царевна соорудила себе неподалеку, чтоб убежать, если к сигнальным флагам придут чужие, и отрубилась, как казненный на плахе после финальной встречи с топором.
Стараясь не шуметь, я стянул с себя кожано-ременной доспех, за ним последовала рубаха. Затем защитная конструкция вернулась на голый торс, а рубаху я положил около спящей.
– Майя!
И едва успел шарахнуться от вылетевшего в грудь меча.
– Не подходи! – зашипела царевна. – Убью! Ой, это ты, Чапа? А мне подумалось…
– Надень. – Я мотнул подбородком на придвинутую рубаху и отвернулся.
Сзади зашуршало.
– Почему не вернулась?
– Рыкцари, трое, – она принялась сбивчиво рассказывать, возясь в куче веток и пыхтя от усердия. – С запада, вдоль леса. Не скрываясь. С горы их тоже должны были увидеть.
– Там все нормально? – сразу уточнил я, – на горе?
Майя кивнула:
– Ни дыма, ни погнутого дерева.
В моей рубахе она выглядела сбежавшим из лечебницы психом. Рукава связать – и полная картина. Руки утонули, не видно даже пальцев. Подол, который я дважды обрывал на перевязки, доходил до середины бедер. Зато нос гордо вздернут, а глаза светятся радостью. Она не одна, теперь ничего не страшно.
– Дождалась, пока пройдут, – продолжила Майя, встав рядом и сонно потягиваясь. – Потом разместила флаги. Уже в темноте. Чтоб утром сразу увидели. Легла в стороне, на всякий случай.
– Молодец.
Возвращаться к Кристине и Антонине по темноте нет смысла, часа через три рассвет. Майя думала о том же.
– Ложись. – Она показала на свою лежанку. – Как ты говорил: один индеец под одеялом замерзает, два индейца под одеялом не замерзают.
Я становлюсь просто кладезем необычных слов для нового мира. Надо это прекращать, добром не кончится.
– Опасно, – сказал я, пробежавшись взором по спальному месту царевны.
Майя обиженно сжалась:
– Но я же спала?
– А если бы волки?
Мне продемонстрировали обнаженный меч.
– Несерьезно, – возразил я, сделав несколько практически бесшумных шагов вокруг. – Я подошел легко, другие тоже смогут.
«Что же делать?» – читалось в блестящих глазах спутницы.
– Собери ветки и листья лежанки, когда скажу – подашь. – Я оттолкнулся ногами, руки ухватились за широкую ветвь, и подтянувшееся тело взлетело в самую середину дерева с флагами.
Теперь надо вспомнить, с чего начинал Юлиан, когда плел гнездо. Дерево оказалось подходящим. Надломив толстые ветви, я стал переплетать их с мелкими, и, с мольбой, чтоб все получилось, через некоторое время осторожно опробовал дырчатое сооружение собой. Держит!
Затем Майя передавала лиственные охапки, я совершил несколько ходок вверх-вниз.