Петр Ингвин – Зимопись. Книга шестая. Как я был стрелочником (страница 19)

Любослава осторожно вставила:

– В вашей семье, имею в виду крестьян, где воспитывалась, дети не погибали?

– Какая разница, я – дочка конязя, а меня вышвырнули, словно шелудивую козу!

Слева от меня раздался вздох, объясняющий, что вопросов больше нет.

– Ту семью казнили за обман, а меня выставили за ворота! – Девушка до сих пор не могла успокоиться, глаза напоминали огнеметы, кулачки готовы были бить и кромсать. Случившееся в детстве отравило жизнь и настолько въелось в сознание, что отвергало здравый смысл. Аргументов Любославы Калинка даже не услышала. – Потом меня подобрали служивые, я жила на заставе, в конюшне пряталась от проверок начальства. Солдаты кормили, они и обрили с головы до ног в первый же день – от насекомых, которые жутко кусались. Сначала регулярно удалять волосы меня заставляли, потом стало привычкой. Теперь плохо себя чувствую, когда что-то колется и мешает.

Как всегда, сложное на поверку оказалось проще некуда. Никаких вывертов моды двадцать первого века, обычная гигиена.

– Когда заставой овладели убегайцы, меня обнаружили, а когда их выбили, я была выдворена за пределы страны как пособница. Разве это справедливо?

– В мире нет справедливости. – Я зевнул.

Волновала судьба не Калинки, а Марианны. «Наложницу забирают папы, о ней больше никто никогда не слышит». «Детей наложниц при рождении отбирают у матерей». Знала бы это Марианна, когда планировала побег.

Очень надеюсь, что так и не узнала.

Глава 9

Я все еще притворялся больным, но затягивать не стоило. Сверху периодически доносился ропот.

– Не слишком ли сказочно устроился наш одноразовый герой? – слышался голос, похожий на Моржуковский.

Не настаиваю, что голос именно его. Так думали многие, и язвительные обвинения падали неоднократно.

– Если не проболеть до конца, будут осложнения, а потом – за борт, – ответил голос капитана, в котором сквозило укоризненно-назидательное выражение. – Хочешь, чтоб однажды так поступили с тобой?

На некоторое время вопрос исчерпывался. Лишь на некоторое. Зависть – слишком распространенное чувство. К тому же умением отлынивать мог похвастаться любой, потому все прекрасно понимали ситуацию, поставив себя на мое место. Счастье, что спорить с капитаном никто пока не решался.

А он снова спустился поговорить.

– Выглядишь хорошо, – сказал Урван, когда глаза привыкли и внимательно вгляделись.

Мои сиделки мигом испарились, отправившись в глубину трюма к прочим пленницам.

– Можно вопрос?

– Сколько угодно. – Урван уселся поудобнее, благодушное выражение на лице сообщило о прекрасном настроении.

– Места, где живут Терентьевы и Афонины, мы уже миновали?

– Это по другую сторону реки, в предгорьях. Мы к ним не заходим, пристань открыта исключительно для торговли.

– А мы сейчас не налетчики, мы с товаром, – намекнул я.

Итак, река ушла от гор, и оба берега снова обитаемы. В голове начала рисоваться карта.

– Соображаешь. – Урван на миг задумался. – Нет, сдадим все одному покупателю, братве.

Спрашивать ли про братву, кто и что это? Только не Урвана. И не сейчас, когда все идет хорошо. Подозрений и так достаточно.

– У Афониных с Терентьевыми оружие бесподобно, сам знаешь, – голос капитана качнуло в мечтательность, – но с ними можно только на равных. Чуть что не так – уходят в горы, откуда не выковырять. А на обидчика оружейников ополчаются все, и нигде ни приюта, ни чести. Не стоит их оружие, чтоб за него честью платить. Дорого. Ты считать умеешь, поймешь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.