Петр Ингвин – Зимопись. Книга шестая. Как я был стрелочником (страница 15)

По ночам Калинке тем более не давали проходу. Сказывалась та самая бритость, что поразила местных мужиков. Из своего подполья я слышал, как пираты устраивали на стоянках всяческие развлечения, имя Калинки всегда раздавалось среди первых. То девушек поодиночке выпускали в лес, а через минуту с гиканьем начиналась погоня. То кого-то из них заставляли кружить у рассевшихся на поляне ушкурников, а затем по команде одного отвернувшегося резко падать на оказавшегося ближайшим. То кому-то из пиратов завязывали глаза, и он добывал себе пару на ночь с помощью осязания: угадал – получает обнаруженный приз, а нет – остается без сладкого. Не угадать очень боялись, а Калинка – одна в своем роде, поэтому уводилась среди первых.

Уже на второй день пиратам надоело придумывать новые поводы радовать глаз, и проблему решили просто: у пленниц отобрали последние лохмотья. Подростки и дети теперь размещались на безымянном челне, с которого их захватили, и на «Тазике». Скоростной «Шнурок» использовался как боевой корабль прикрытия, а трюм флагмана, где за шторкой обретались мы с Любославой, определили для обитания прекрасной половины человечества. Вне нашего закутка моей сиделке приходилось по общему примеру сбрасывать одежду, оставляя за ширмой, иначе отобрали бы. По ее возвращении я требовал одеться – ненавижу неравноправие. Я же не раздевался. В моменты, когда все же приходилось по природной надобности, Любослава отворачивалась к ширме и скромно зажимала уши.

Это продолжалось недолго, несколько ушкурников зачем-то спустились в трюм, и несоблюдение приказа не осталось незамеченным. С Любославы сорвали последнее, затем поржали над «вздутием»:

– Там, случайно, не газы? А то, не приведи Великий волк, борта не выдержат!

– Кстати, молочком не угостишь? Как пойдет, не забудь, что мы первые очередь заняли.

Найдя необходимое, они удалились, а моя подзащитная застыла, не зная, куда девать глаза. Зажмурилась, щеки прочертились стекавшими каплями, тело дрожало от стыда и страха.

– Ну что ты? Плюнь на всех, главное – ребенок, а с ним все в порядке. – Моя ладонь похлопала рядом с собой. – Ложись. Все пережили, это тем более переживем.

Вздрагивавшая теплота прижалась к боку, тесно окутала, лицо беспомощно ткнулось в плечо. Плотину прорвало – слезы хлынули потоком.

– Хозяин, почему вы так добры ко мне? – раздалось шепотом, едва плач утих.

– Потому что я не хозяин, а друг.

В ухо ударило громким всхлипом.

Казалось, тема исчерпана, но я плохо знал женщин.

– Почему? За все хорошее нужно платить. У меня ничего нет. Что есть, вы не берете. Вам нужен мой ребенок?

Мое лицо испугало отпрянувшую девушку.

Я справился. После медленного выдоха и не менее продолжительного вдоха из горла выпорхнул совершенно спокойный вопрос:

– Твой муж был хорошим человеком?

– Очень. – Напоминание не вызвало боли, слишком много его пришлось испытать в последние дни. Полные губы даже дрогнули в подобии улыбки, вспомнив что-то приятное.

Я буркнул:

– Хороший в мире не только он.

– Но вы – один из них, – полное лицо с ненавистью взглянуло в дощатый потолок, – как бы ни убеждали в обратном. Я верю в то, что вижу. В последнее время меня часто пытались убедить в самом разном, для меня вроде приятном. Как правило, это кончалось плохо.

– Повторяю: не из них, а среди них. При первой возможности пути разойдутся.

Горестный вздох был ответом. Я мысленно стукнул себя по лбу и срочно пояснил:

– Под «возможностью» понимаю спасение тебя из лап ушкурников.

После краткого замешательства мягкая рука опустилась на мою грудь, пышные ноги и живот повозились и устроились более уютно.

– Как же хочется верить.

На одной из стоянок пираты почему-то задействовали для игр «Везучего». То ли местность подкачала, то ли капитан боялся конкурентов, которые недавно нас обогнали. Чужой капитан почти хозяйским глазом окинул трофеи Урвана, и выражение лица в этот момент яснее ясного сказало о мыслях. Урван вроде бы шутливо погрозил кулаком, тот развел руками. Разошлись миром. Все же оставлять огромный корабль вдали от себя ушкурники не решились, и веселье перенеслось на борт. Теперь соседка жалась ко мне под грохотом множества ног, которые носились по палубе. Я, как мог, успокаивал, поглаживая новую жизнь, а уши работали локаторами.

Сначала пираты объявили «расставлялку». Капитан скомандовал:

– Выстроиться в шеренгу!

Пленницы, которых выставили в центре палубы, стали шарахаться, не понимая, чего от них хотят, и что может означать загадочное слово «шеренга». Нужным знанием обладали две, они сориентировали остальных. Закончили до того, как в воздухе свистнули кнуты. Подбадривающие крики не успели перейти в брань.

Команды всех судов, пришвартованных бок о бок, в полном составе облепили борта «Везучего». Даже на мачте, по-моему, висели.

По жребию (не знаю, как именно, снизу не видно, и способ остался неузнанным) ушкурники распределили между собой очередность. Капитан объявил:

– Первое: по росту.

Взбурлило движение. Пират, которому выпало расставлять девушек в нужном порядке, метался из конца в конец; девушки, судя по топоту, тоже не стояли на месте. Передвижению по палубе речной ладьи, пусть и немалой по местным меркам, мешали скамьи для гребцов, уложенные весла и мотки канатов. Доносились постоянные удары обо что-то, девушки спотыкались, пират ругался и толкался. На выполнение задания ушла пара минут. Видимо, наверху сверились с чем-то вроде песочных часов.

– Успел! – сообщил Урван.

– Да что там… – проговорил первый участник, странно совместив в голосе удовлетворение с унынием. – То ж по росту. Будь что другое, так я, может, и не торопился бы.

Вокруг заржали, капитан выдал задание следующему:

– По цвету глаз!

Этому пришлось хуже. Он носился как резаный и в положенное время не уложился, чем заслужил позорный свист.

Третье задание:

– По цвету волос!

Здесь движения оказалось много, но участник справился. Следующий, которому досталось «По длине волос» – тоже. А очереднику не повезло.

– По грязноте ногтей!

Над ним хохотали до последней секунды, а затем установилась тишина.

– По размеру груди! – разнеслось над палубой.

В этот раз никто не потешался, все молча завидовали. Судя по комментариям, в определении размера участвовал не только глазомер. Девушки иногда охали и попискивали, пираты только вздыхали.

Несопоставимая разность заданий никто не возмущала, это намекало на постоянство порядка. Жребий определил очередность, и каждый, видимо, уже знал, как именно ему придется строить девушек, по какому критерию. Зрители с ликованием встречали и провожали участников, с чувством болели за каждого и ждали своей очереди.

– По длине пальцев! – улетало над водой в неведомые спящие окрестности.

– По размеру носа!

– По кривизне носа!

– По длине ног!

– По ширине плеч!

– По выпуклости попы!

Номинация вызвала наибольшее оживление. Комментарии вгоняли в краску, зрители с трудом удерживались на местах.

Дальше напряжение схлынуло, но веселье не прекращалось.

– По количеству прыщей!

– По узости талии!

– По толщине бедер!

– По цвету кожи и степени загара!

– По размеру ступни!

А затем:

– По красоте!

Самый страшный для девушек конкурс. Каково тем, кто оказались переставленными в хвост?

Следующая номинация тоже ударила по женскому самолюбию:

– По красоте груди!

Чуть ли не самый долгий конкурс. Зрители активно помогали советами, счастливый очередник огрызался и делал по-своему. Объективной оценкой не пахло; о вкусах, как известно, не спорят. Насколько я понял из своего убежища, большинство смешивало понятия красоты и объема, а расставляльщик имел собственное мнение. Кто-то его поддерживал, кто-то злился, остальных просто заводило происходящее.