Петр Ингвин – Живые тридцать сребреников (страница 9)

Другой вопрос: почему ей не холодно?!

Со звонким смехом Амелия исчезла, родители тоже растворились в искрящем безумии. Всего лишь глюки промерзших извилин. Мозг изо всех сил сопротивляется, но надолго его не хватит.

Огоньки испуганно шарахнулись, Сергей едва не опрокинул остановившуюся Миру.

Вик лежал недвижимый, облачко пара отсутствовало. Пытавшаяся нагнуться Мира не смогла этого сделать: поясница и конечности не сгибались, скукожившееся платье задубело, при желании двинуться оно гремело, как двухвековой уборщик, трещало от прилагаемых усилий и грозило сломаться. Краска на туфлях стреляла и отваливалась лохмотьями. Из покрытых ледяной коростой волос глядело синюшно-мертвое лицо, а взгляд, почти бессмысленный, жил только чувствами. Но они тоже умерли. Глаза погасли, и Мира повалилась на Вика с безжизненным стуком.

Сергей бросил вещи на снег и втащил деревянно глядевшую Миру на раскрытый тулуп – завернуть. На спасение есть несколько минут. Простейший лечебник есть в лифте. Только бы добраться. Нужно успеть. Нужно.

Н у ж н о!!!

Сознание отправилось в нокаут или где-то гуляло, но организм жил словом «нужно». Потому что иначе нельзя. Незачем.

Пальцы отмерзли напрочь, конечности едва ворочались. Не сдвинуть. Это выше человеческих сил. Удалось лишь обложить по бокам. И тогда он упал сверху, укрывая собой. Хоть что-то. Среди теплых вещей с включившимся обогревом и рухнувшим сверху Сергеем у Миры появится шанс.

Искрящую белизну заволокла тень – с неба спускался диск спасателей.

Глава 5. Второй уровень

И снова все как обычно: занятия, самостоятельные и с присутствием, умственные и физические, посещение музеев для приобщения к трудному славному прошлому и ощущения связи поколений… Начальный уровень тянулся долго, а пролетел незаметно. Затем было прощание с родителями, обещание звонить, напутствие отца и слезы матери… Для них Сергей всегда оставался маленьким, даже при вступлении во взрослую жизнь.

Получать образование второго уровня подросшие ученики явились с вещами. Рюкзаки с греющей душу мелочью и умные тележки с более крупным скарбом заняли все углы и полки гардероба, впереди ждало вселение в комнаты общежития, в общем – пришла долгожданная свобода, которую родители и учителя со странным упорством именовали ответственностью. Прав без обязанностей не бывает, а за слова и поступки нужно отвечать – эту примитивную мысль вдалбливали с первых дней жизни, но одно дело – отвечать за то, что совершено под контролем, и совсем другое – за то, что произойдет по собственной воле. И по собственной глупости. Без последнего никуда, чужие ошибки человек изучает, но учится на своих. Настало время их совершить.

Говорить о партнерстве в школьной среде считалось неприличным, строить планы – тем более. Если не смог показать себя в предыдущие годы, пенять не на кого. Получай, что дадут. Вариант с «не дадут» большинством не рассматривался, но нервишки пошаливали. А вдруг? Поэтому каждый выкладывался в учебе и старался показать себя лучшим образом со всех сторон. Ничто так не стимулировало, как существование одиночек.

Классы, где сдавали экзамены, теперь стали местом занятий. Стены-дисплеи занимали весь периметр вместе с дверью. Трехмерными экранами работали также пол и потолок, отчего эффект полного погружения взрывал мозг. Не подвергая себя опасности сидеть над жерлом огнедышащего вулкана, присутствовать в джунглях чуждой человеку фауны или будто из ложи наблюдать, как зарождается Сверхновая – для усвоения материала это гораздо результативнее, чем тужиться, вглядываясь в мини-изображения и пытаясь понять, что же там происходит: укрупнение картинки мешало восприятию целостности вида, частное убивало общее. Отныне каждое занятие превратится в зрелище и врежется в память без дополнительных усилий, которые (для того и сделано) немедленно будут направлены на что-то другое, не менее необходимое для учебного процесса. Учительское кресло стояло у двери, парты расходились от него подковой и окружали центр, где, если не демонстрировались голограммы пособий или химфизных опытов, следя за выполнением заданий ходил учитель.

За несколько дней, прошедших с выпускных, одноклассники не могли измениться, но в каждом что-то стало другим. У шутников посерьезнели взоры, а с лиц смылись ехидные улыбочки. У активных растерялся задор. Тихони приобрели странную солидность. Девушки, все как одна, держали спины ровными, подбородки вздернутыми, а взоры загадочными. Их тонкие талии компенсировались бедрами и грудными клетками, налившимися взрослостью, как в столовой тарелки желейным десертом. Нежность наполнения зашкаливала. Парни соответствовали: гордые взгляды как бы свидетельствовали о непомерной отваге и бесконечной мудрости, а спортивные тела не оставляли сомнений в умениях, для которых их предназначила природа. Второй уровень, как ни крути. Не дети. Во всяком случае, того, кто рискнул бы убедить в обратном, могли поколотить.

Мира единственная отказалась взрослеть внешностью: прическа с забавными хвостиками на обе стороны превратила голову в спустившуюся с небес веселую звездочку, взор с искорками и ямочки на щеках добавляли колорита. Округлившиеся формы ничуть не мешали образу.

Сергей вздохнул и отвел взгляд.

Когда все расселись, вошел учитель, и в тишине ожидания перемен, так щекотавших нервы и внутренности, разнесся его ровный голос:

– Ваша учеба начиналась с изучения моральных правил, принятых в Союзе Конфедераций, которые кто-то по привычке называет религией. Это неправильно. На некоторых планетах до сих пор сохранились остатки религий древнего типа, но все, чего за последнюю тысячу лет достигла наука, произошло благодаря сомнению, а чего не достигла за предыдущую тысячу – из-за веры. Религии заставляют людей не принимать других, даже отказывать им в существовании, однако, простая логика говорит: зачем ненавидеть людей из-за религии, если можно ненавидеть за глупость, хамство, невежество, подлость? Религии, как главный конкурент науки за мозги людей, кончились, когда труд духовенства стали оплачивать духовно, с тех пор граждане Союза руководствуются сводом этических норм. Эти моральные правила получили название водных принципов. Давайте повторим их.

Выдрессированный хор слаженно выдал:

– Первый принцип: будь чист, как вода. Второй принцип: смывай грязь мыслей и поступков с себя и других. Как вода. Третий принцип: действуй сам, и заставишь действовать других. Как вода. Четвертый принцип: преграды, что встают на пути, усиливают тебя. Как воду. Пятый принцип: остановка ведет к забвению. Как воду. Шестой принцип: того, кто отгородится от окружающих, физические и душевные болезни съедят изнутри, тепло убьет, холод обратит в камень, земля впитает. Как воду. Седьмой принцип: что сможешь сдвинуть, с тем и останешься. Как вода. Восьмой принцип: ищи свой путь. Как вода. Девятый принцип: не останавливайся на избранном пути. Как вода. Десятый принцип: капля не может ничего, поток – все. Будь как вода. Одиннадцатый принцип: всегда оставайся собой. Как вода. Общий принцип: будь как вода.

Не успело затихнуть эхо, Вик поднял руку:

– Можно вопрос?

– По водным принципам? Через столько лет учебы?

– Нет, по религиям. – Вик поднялся. Все взгляды устремились на него, и это прибавило ему сил, голос стал увереннее: – Вы сказали, что религии кончились, если не считать последних выдыхающихся анклавов, и что у цивилизации Конфеда есть только моральные правила, а религии нет. Хочу возразить.

Учитель улыбнулся:

– Довольно дерзкое заявление.

– Дерзость – не грубость, а лишенная лицемерия формулировка истины. – Вик обращался не столько к учителю, сколько к одноклассникам. – Разве наш общественный строй нерелигиозный? Религия в социологическом и философском аспектах расценивается обычными людьми как правда, умными – как ложь, правителями – как полезность, то есть установленный у нас строй – полезная богатому классу религия. Я вижу сплошные аналогии: комиссары по финансам и распределению – священники, богачи – святые, бедняки – грешники, даруемые материальным положением возможности – благословения. Сюда же добавлю седьмой водный принцип – «что сможешь сдвинуть, с тем и останешься», он укладывается в общую картину вместе с подтекстом остальных. Получается, что богатство – это рай, бедность – ад, деньги – бог. Все признаки религии налицо: у нас имеется система верования, разделяемая группой людей, которые исполняют определенные ритуалы.

Лица с открывшимися ртами скопом сдвинулись на учителя, словно их сквозняком развернуло.

– Признаки религии – это несколько иное, чем ты предполагаешь, – последовало спокойное доброжелательное разъяснение. – Религии предполагают сверхъестественное и делят людей на своих и чужих. Дальше углубляться не будем – твои мысли касаются экономики, о ней и скажем. Для начала вспомним общественный договор, который мы проходили. Каждый гражданин имеет гарантированный минимум, никто не обижен, а доходы и наследства богатых обложены налогами по системе, немыслимой для прежних времен. Повышаемая с размером дохода ставка – разве не средство против расслоения общества, в твоих терминах – рая и ада? Прогрессивная шкала налогов постепенно повышается от нуля для начинающих до девяносто девяти процентов, чтобы процесс зарабатывания привлекал не столько доходом, сколько азартом и приносимым удовольствием. Наиболее богатых отслеживают и держат на крючке, чтобы богатство не влияло на политику и сложившуюся систему взаимоотношений. Наследство также облагается по прогрессивной шкале, это заставляет не копить, а вкладывать во что-то реальное. В результате получается рай без ада, причем он существует здесь и сейчас. Религии же начисляют бонусы исключительно для использования в жизни загробной.