Петр Ингвин – Живые тридцать сребреников (страница 13)
Сергей и Мира сидели рядом за длинным столом, а между ними словно стояла стена. Невидимая, она была крепче стальной, и ничего не стоило разбить об нее голову. Но разбивалась почему-то душа.
В промежутке между уроками Мира тихо вымолвила:
– Ты меня простишь?
– Не за что прощать. Вспомни четвертый принцип.
– «Преграды, встающие на пути, усиливают тебя». – Мира смогла улыбнуться. – Спасибо за поддержку. Я ценю.
«Спасибо за поддержку»? Вообще-то, Сергей говорил о себе. Если Мира применила сказанное в отношении…
Так тоже есть смысл. Сергей вздохнул. Он хотел сказать о другом.
Ладонь Миры прошла сквозь невидимую другим, но предельно реальную стену и поймала его пальцы. Словно капкан захлопнулся. Капкан, о котором мечталось столько времени. Но нет, сейчас это всего лишь видимость того капкана из грез, жалкая фикция и обидная до слез пародия. Но даже такой, он нес в себе счастье.
– Мне хорошо с тобой, – сказала Мира. – Прошу, не делай, чтобы стало плохо. Понимаешь, о чем я?
Дисплей ожил, и капкан распался.
После занятий и ужина они снова отправились в постель. Одежду утянули стенные шкафчики, свет погас, общее одеяло накрыло по шею.
Сергей лежал на своей половине кровати, боясь шелохнуться. В мозгу горело: «Мне хорошо с тобой» и «Не делай, чтобы стало плохо». Первое грело, второе испепеляло. Не так он представлял себе счастье. Сбылось то, о чем мечталось: быть вместе. Ставим плюсик: исполнено. Ничего больше не загадывалось. Оказывается, с желаниями нужно быть осторожнее и намного конкретнее.
Видно, что Мира боится. Но. Она боится за себя и неоправданные надежды – или что Сергей полезет к ней без ее согласия? Или боится, что он сообщит о ситуации в комиссию по здоровью?
Ему не спалось. Долго не спалось. Мира тоже не спала. Ее пальцы уже привычно нащупали его руку и сжали.
– Тебе плохо?
Он не успел задуматься, горло честно выпихнуло:
– Да.
Повисла пауза, в которой тонкие пальчики нервно стучали по его ладони.
– Прости, – донеслось выплеснутое в никуда: Мира смотрела вдаль, в другие миры, где все не так, как в этом. – Мне трудно говорить, но поговорить нужно, иначе случится что-то непоправимое. – Мира перетянула его ладонь на себя. – Ты хочешь этого. Вот этого. Я понимаю. И ты имеешь на это полное право, нас соединил закон. Но это, – накрывшая сверху ладонь вжала руку Сергея в горячую кожу, – не только тело, но и душа, а душа принадлежит другому. У меня к тебе просьба. Обещай подумать, прежде чем ответить. Ответить будет одновременно просто и непросто, и что сказал бы любой другой на твоем месте, я представляю. И я очень рада, что на этом месте ты, а не другой.
– Спасибо.
Руку жгло, мысли распадались на атомы, как пластик под лучом лазера, а на нервах, точно на струнах, играл свихнувшийся музыкант. Как бы самому не свихнуться.
– Если ты хочешь тело, то я смирюсь. Ты получишь его, – несся глухой голос в темноту. – Если же тебе нужна я полностью, то однажды ты можешь получить то и другое в комплекте. Но можешь и не получить, не могу обещать, а врать не хочу. Мы с тобой не должны врать друг другу, нас слишком многое связывает. Поэтому я говорю: шанс есть. И прошу: не трогай тело, чтобы оно не потеряло душу. Возможно, когда-нибудь я отблагодарю. Но не сейчас. Не в этом партнерстве. Хорошо?
Вот и сказано главное: не видать ему сладостей партнерства, как затылка без зеркала. Все разложено по полочкам, подогнана база, поле для маневра огорожено флажками: за буйки, дорогуша, не заплывать, а то хуже будет.
Обидно, но действительно будет хуже. А надо, чтобы лучше. Между «хуже» и «лучше» лежит время. Вернее, так: «лучше» равно «хуже» плюс «время». Правдой будет и обратное: «хуже» равно «лучше» минус «время». Чтобы решить уравнение и сделать лучше, нужно узнать количество времени, которое на это понадобится. А его не узнать, нет такой формулы, еще не придумана. И самое паршивое, если ответом будет ноль.
– Нас учили всегда оставаться собой, – сказал Сергей, хотя больше хотелось выть, чем говорить. – Давай следовать этому правилу. Если ты будешь делать что-то, чего не хочешь, это будешь не ты. А я хочу тебя. Согласен на твои условия. Если наступит момент, ты скажешь об этом. Я буду ждать столько, сколько понадобится.
Вместо «спасибо» Мира приникла к Сергею, и договор скрепился поцелуем в губы.
Поцелуй затянулся. Он оказался сладок и тягуч, он выжигал внутренности и заставлял потеть копчик.
Мира смущенно отпрянула.
– Прости. Я от избытка чувств. Мне снова очень хорошо с тобой.
– Я не против. – Он облизал губы. – Если что – обращайся в любое время дня и ночи.
Ради такого можно поговорить еще о чем-нибудь серьезном вплоть до смертельного. Придумать бы, о чем, чтобы кончилось так же. Сергей отвернулся и долго вспоминал вкус, который стоил жизни. В этом поцелуе присутствовала душа. Если Сергей сдержит слово, а Мира сдержит свое, однажды души сольются не губами, а выросшими крыльями, и вместе взлетят в небо.
На следующий день игнорируемая Виком Мира на переменах провела опрос тех, кого распределяли в числе последних. Она хотела услышать формулировку, с которой Вика лишили партнерства. И невзрачная Лилия, при голосовании оставшаяся предпоследней и получившая партнера из параллельного класса, сообщила, что слышала.
Мира принесла новость домой.
– Узнала? – не выдержал Сергей.
– Да. – Мира не смогла смотреть ему в глаза. Ее руки дрожали. – Вик отстранен от партнерства на первый триместр в качестве наказания за нарушение условий: он вписал одно имя во все три строчки.
Глава 7. Мира
Что-то произошедшее во сне заставило Миру вскрикнуть. Она дернулась, и лежавшего рядом Сергея выбросило из полудремы, где он жаловался будущему счастливому себе на пропащее настоящее. Губы, готовые выплеснуть слова заботы, сжались, перекусив зов пополам:
– Ми…
«Ра» провалилось обратно. Вызванное шепотом местное освещение сменило тьму над кроватью на мягкий полумрак, и рука, потянувшаяся успокоить, отдернулась: партнерша беспокойно раскинулась, одеяло съехало на пояс, по глазам ударило ворованным счастьем. Гладкая кожа отливала матовым сиянием, веки мелко подрагивали – Мира оставалась в том же сне, где происходило что-то активное, но уже не страшное.
Когда взнузданное дыхание успокоилось, Сергей подтянул одеяло до приличного уровня и до минимума приглушил освещение. Очередная ночь. Одна из. Как из репликатора с одного чертежа.
Если бы не Вик…
По ночам, удостоверившись, что партнерша уснула, Сергей предавался мечтам и периодически позволял себе любоваться чудом, доставшимся по недоразумению. Не существовало блаженства больше, чем смотреть на Миру, спавшую к Сергею спиной, по-детски поджимавшую ноги, или, например, раскинувшуюся, как сегодня. Эх, если б не было никакого Вика…
Кроме дисциплинарных, других проблем у Вика не оказалось. Подростковое бунтарство как-то проявлялось у каждого, но старалось не прорываться наружу. Все понимали, в каком мире живут. А Вик желал подмять мир под себя. Пока же, как видел Сергей, он подмял только Миру. Она присутствовала в доме, ходила, держась с Сергеем за руку, они спали в одной кровати…
А душа ее была с Виком, который с первого дня партнерства с ней больше не разговаривал.
Сергей с грустью глядел на партнершу. Умница, красавица… Дураков и некрасивых в мире давно не существовало, на генном уровне производилась предварительная коррекция, а дальше все зависело от человека: будет ли следить за собой? Захочет остаться фабричной конфеткой или из кожи вон полезет, чтобы подать себя как изысканное неповторимое блюдо? Главное – не добавлять, а улучшать. Прекрасной во всех отношениях Мире улучшать нечего: ямочки на щеках не давали оторвать взгляд и поднимали настроение, глаза манили, женственные движения волновали, а некоторые позы взрывали мозг и мучили, заставляя мечтать о невозможном.
Развитием тела и души Мира, конечно же, занималась, но не усердствовала сверх меры. К удовольствию Сергея, она следовала правилу «Всегда оставайся собой. Как вода». Хорошее правило. Если бы Мира круто поменяла себя даже в некую лучшую сторону, она бы перестала быть собой. А он любил именно такую.
Дни утекали, как вода из принципов – в широтах жилого пояса Калимагадана этический свод выглядел, прямо скажем, глуповато. «Действуй сам, и заставишь действовать других. Как вода». «Преграды, что встают на пути, усиливают тебя. Как воду». Смешно. При колебании от сорока до семидесяти ниже нуля увидеть воду жидкой в природных условиях – это надо постараться. Детям, чтобы они поняли смысл сказанного, приходилось показывать видео. Не демонстрировать же этический свод на примере унитаза или душа. В водных принципах речь идет о высоком, показывать их на примере сантехники – значит, глумиться над ними. В подледных поселках кое-где встречались холодные озерца со стоячей водой, которая не портилась и не замерзала, на севере из-подо льда били горячие источники, а где-то далеко на юге, на глубине многих километров, существовало недоступное соленое море, но все это, скорее, нарушало принципы, чем подтверждало: превратиться в болото и загнить вода ледников не смогла бы и за миллион лет. «Остановка ведет к забвению, как воду»? Ну-ну. Авторов милости просим в гости.