Петр Ингвин – Исправник (страница 59)

Отец Настоятель обратился ко всем:

— Вина подсудимого доказана и признана им самим. Преступник приговаривается к казни через помещение в конвертер.

— Согласно многотысячелетней традиции подсудимому всегда предоставляется последнее слово, — заметил Единый. — Вы называете себя людьми. Надеюсь, вы не отрицаете традиции людей? Даже те, кого вы называете роботами, их не отрицают.

— Мы не отрицаем, но я предупреждаю, что последнее слово не должно содержать в себе пропаганды вредоносных заблуждений и опасных идей. Если возражений нет, то подсудимому предоставляется последнее слово.

— Сначала хочу спросить. Когда меня казнят?

— В течение пяти дней после вынесения приговора. Срок установлен, чтобы приговоренный имел возможность подготовиться к возвращению к Творцу, сделать нужные выводы, исправить то, что можно исправить, и, конечно же, чтобы получить возможность исполнить последнее желание, гарантированное традицией, сохранившейся с древних времен. Приговоренный сам решает, необходима ли ему отсрочка и как ею распорядиться. Единственным условием является соответствие последнему желания действующим законам.

— Существуют ли причины, при которых казнь признается невозможной?

— Казнь отменяется в результате оправдания преступника.

— А если казнить преступника невозможно? Что бывает, когда казнить приговоренного нельзя?

— Известные из далекой древности прецеденты говорят, — ответил Отец Настоятель, — что если казнить нельзя, то следует помиловать.

— Но со мной этот случай не сработает?

— Твоя вина доказана, за нее следует заплатить жизнью.

— Судят ли второй раз за одно и то же преступление?

— Закон в таких случаях категоричен: нельзя дважды судить за одно и то же.

— А если после вынесения приговора случается нечто, после чего подсудимый остается жив?

— Тебя приговорили к распылению в конвертере. Если ты в каком-либо виде останешься жив, такой случай перевернет сегодняшние знания о мире. Либо произойдет чудо, и тогда придется признать, что тебя спас Творец. Но нет никаких причин считать тебя Его избранником. Если же конвертер не сработает по техническим причинам, казнь будет перенесена во времени до его починки. Ты готов сообщить о своем желании?

— Готов, господин Исправник, но хочу задать уточняющий вопрос. Последнее желание может относиться к способу казни?

— Казнь производится через конвертацию, иными словами — через распыление на атомы в конвертере репликатора. В дальнейшем оставшийся материал будет использован в необходимых целях как обычный расходный.

— Но я могу, например, пожелать, чтобы меня казнили неожиданно для меня, без объявления дня казни заранее, чтобы я не знал о том, в какой день она произойдет?

Такого запрета не существовало. Отец Настоятель проверил просьбу на нежелательные прецеденты в истории и подтвердил:

— Просьба приговоренного имеет право на существование, ничего незаконного в ней не содержится.

— Можно повторить ваш ответ еще раз в развернутом виде, чтобы у меня и у свидетелей не было двойного понимания?

Исправник не понимал, какое может быть двойное понимание у прозвучавших слов. Отец Настоятель тоже не увидел ничего, что противоречило бы логике.

— Повторяю, — объявил он. — Просьба приговоренного казнить его неожиданно для него, без предварительного объявления дня казни, чтобы приговоренный не знал, в какой день она произойдет, имеет право на существование, так как ничего незаконного в ней не содержится.

— Спасибо. — Приговоренный посмотрел на Исправника. — Господин Исправник, вы ведь носитель разума премиум-класса? Вы лучше всех знакомы с логикой, и вы поймете, что я хочу сказать. Другие поймут не сразу или не поймут вовсе, но вы поймете. Мое последнее желание утверждено при свидетелях, оно состоит в том, чтобы меня казнили внезапно для меня, в один из отведенных для казни пяти дней.

— Да будет так, — подвел итог Отец Настоятель.

Исправник молчал. Не зря Единый обращался именно к нему. Логика. Простая логика. Достаточно включить логику, и…

Единый переиграл всех. То, что произошло сейчас на суде — прямой пример манипулирования чужим сознанием для собственной выгоды, другими словами — магия. Не помогли никакие антиволновые преграды.

Единый отверг обвинения в убийстве, его осудили за магию. Дважды судить за одно и то же не позволяет закон. Но казнить Единого тоже нельзя, чтобы не нарушить обещание казнить внезапно. Только Низшие могут подумать, что внезапно — это в любой день из пяти следующих. Чем лучше развита логика, тем понятнее, что все не так. Последний день сразу вычеркивается из списка. Причина: казнить в пятый день — это не внезапно, предыдущие четыре дня, во время которых казнь не состоялась, подскажут, что она состоится в последний день. Остается четыре дня. Четвертый день отпадает по той же причине, ведь пятый отпадает по причине предсказуемости, и прошедшие три прямо скажут, что днем казни избран четвертый. Его тоже необходимо вычеркнуть. Но если нельзя казнить в пятый и четвертый, то третий день находится в таком же положении. Как и второй. И первый. Если нельзя внезапно казнить ни в один из дней начиная с последних и заканчивая первым (если мыслить логически и отметать варианты по одному), то на утвержденных в последнем слове условиях внезапности для приговоренного и ограничения срока определенным количеством дней казнить вообще невозможно.

А если казнить нельзя, как подтвердил Отец Настоятель, приговоренного надо отпустить. Третьего не дано. Главное оружие интеллекта — логика, и чем выше интеллект, тем надежнее должна быть логика. Не зря Единый обращался именно к Исправнику. Там, где низкий интеллект не увидит проблемы, могучий интеллект не увидит ее решения.

Противник победил.

***

— Чтобы казнь, по просьбе приговоренного, была неожиданной для него, — объявил Отец Настоятель, — она состоится сегодня. Сейчас.

— Вы не можете меня казнить, — ответил Единый.

— На каком основании ты утверждаешь, что казнь невозможна?

— Вы при свидетелях заверили и повторили, что, согласно последнему желанию, моя казнь состоится неожиданно для меня, чтобы я не знал, в какой день она произойдет. Просьба признана законной и вступила в силу. Теперь прошу внимания. Элементарная логика говорит, что в пятый день из пяти казнь состояться не может, иначе она не станет для меня неожиданностью, ведь в предыдущие четыре дня меня не казнили. По той же причине меня нельзя казнить в четвертый день, так как пятый логически исключен, и последним стал четвертый. То же самое будет с третьим днем, и со вторым, и с сегодняшним. Отец Настоятель, господин Исправник, господа ученые, к вам я обращаюсь в первую очередь. Как обладатели высшего интеллекта, подтвердите остальным собравшимся, что логика умозаключения не нарушена.

— Логика не нарушена, — ответил Отец Настоятель.

— Логика не нарушена, — донеслось со стороны ученых.

— Логика не нарушена, — вынужден был согласиться Исправник.

15. Казнить нельзя помиловать

Логика не нарушена. Факт. Но не факт. Логика бывает разная.

Прямая и (вроде бы) несокрушимая логика робота говорит, что Единого следует отпустить. Во имя торжества логики, как символа справедливости. Но разве справедливость логична? Она взаимоисключающа по своей сути. Соблюсти правила — разве именно это называется «поступить справедливо»? Известная история мира говорит, что поступить справедливо — это, наоборот, нарушить любые правила и законы, если от нарушения всем будет хорошо. С точки зрения людей (которых Единый называет роботами) нужно поступить по установленным правилам, а если встать на сторону логики самовоспроизводящихся роботов, правильно — это не по правилам, а по справедливости. Кажется нелогичным, но это — высшая логика, логика здравого смысла и выживания социума.

Получается, Единый может быть прав, и люди — на самом деле роботы, а роботы — люди.

А он прав. Бессмертные обновляющиеся «люди» не избавлялись от чувств, в действительности чувств у них никогда не было. А у древних людей чувства были. У нынешних «роботов» они тоже есть. Умозаключение из перечисленных суждений однозначно даже для тех, для кого логика — предмет не первой необходимости. Простейший силлогизм расставляет все по местам:

«Чувства были у древних людей, а у роботов не было.

Чувства есть у нынешних роботов, а у тех, кого сейчас называют людьми, их нет.

Следовательно, нынешние люди — это роботы, и наоборот».

Что должен сделать Исправник, осознав истину? Как максимум — освободить ро… людей. Они достойны большего.

Отец Настоятель и другие роботы не позволят это сделать. Они скажут, что Исправник повредился головой, его объявят опасным для окружающих и заменят новым.

Как минимум, нужно разрешить людям покидать… Нет, на это тоже никто не согласится. «Разрешить» — значит, сломать налаженную систему и взять на себя ответственность за непредсказуемые последствия, что, с точки зрения машины, нелогично. Но справедливость почти всегда нелогична, именно поэтому Единый прав, и роботы — это люди, и наоборот. Во все века именно люди поступали нелогично. И только люди готовы умереть за справедливость, даже если она нелогична.

Начать нужно с малого. Например, не препятствовать тем людям, которые не требуются для работы на шахтах, уходить из секторов добычи в другие земли, где нет радиации. Планета большая, места хватит всем. Надо подумать, как провести это решение в жизнь. Большой путь начинается с малых шагов.