Петр Ингвин – Исправник (страница 35)

Мусульмане встретили Сказочника приветливо, они доказывали ему истинность своей веры, а на его попытку привлечь их к борьбе с джиннами ответили отказом:

— Ибо сказано: «Он — Тот, Кто научил Корану, Кто создал человека и научил его разумной речи, Он поставил землю для людей, где плоды, свисающие с ветвей, и зерно с мякиной, и душистые травы. И сотворил Он джиннов из смеси огненной, от дыма освобожденной. Какое же благодеяние Господа вашего отрицаете вы, человек и джинн?»

Оба они — человек и джинн — творения Милостивого, оба могут нести добро или творить зло. Воевать с джиннами как явлением — все равно, что воевать с человечеством только потому, что среди людей есть недостойные. Сказочнику дали имя Даджаль — «лжемессия». Ломать установленный свыше миропорядок мусульмане не собирались, ответы на все вопросы им давал Коран, так же как в следующей деревне Библия давала ответы христианам.

Христиане приютили Сказочника, предоставили кров и пищу. Он поделился с ними своими планами. Его намерения не вызвали не только восторга, но даже понимания.

— Зачем? — спрашивали христиане.

— Разве никто из вас не хочет воплотить мечту всех людей о свободе?

— Мечта по своей природе не свойственна христианскому мировоззрению. Не надо отводить мечтам внимания больше, чем они заслуживают. Мечта — это игра ума и чувств, в лучшем случае добрая и светлая, в худшем — опасная. В любом случае, мечта — это отрыв от реальности. Христианство — мировоззрение абсолютно реалистичное, на истине основанное и истины взыскующее.

— Разве основа христианства — не вера?

— Вера без знаний — пустая мечта.

— Не понимаю. В далекой древности предки придумали, что Бог должен быть таким, каким вы Его представляете, и через тысячелетия вы продолжаете в это верить? Наука многих поколений вам ничего не доказала и ни в чем вас не разубедила?

— Вы неправы. Предки не придумывали, каким должен быть Бог, они не знали, какой Он. Их заслуга в том, что, умея жить и любить гораздо лучше нас нынешних, они отсекли все, чем Бог не является. Мы верим в то, что осталось и что словесной эквилибристикой не опровергнуть, когда дело доходит до основ знания, которое упирается в фундаментальный тезис «Бог есть любовь». Вы также неправы, что наука отрицала существование Бога. Наоборот, большинство ученых сразу, после прорывных открытий, или со временем приходили к Богу. Вы недостаточно знаете первоисточники. Кто-то вам внушил, что наука и религия — противники. На самом деле они напарники, они не опровергают друг друга, а дополняют.

— Вы много знаете о древнем мире. Откуда?

— Незнание появляется тогда, когда нарушается связь поколений.

Сказочник не сдавался, настаивал на своих взглядах, пытался убеждать маловерных. Его начали сторониться, по памяти цитировали Священное Писание: «Тогда соблазнятся многие, и друг друга будут предавать, и возненавидят друг друга, и многие лжепророки восстанут, и прельстят многих, и, по причине умножения беззакония, во многих охладеет любовь». Итогом разговоров стала та же отповедь, как и в деревне мусульман:

— Нам не запрещают жить так, как мы хотим, зачем же нам бунтовать?

Сказочник пошел дальше. В следующей деревне сначала все шло отлично, его с воодушевлением выслушали, но решение осталось за советом старейшин. После долгого совещания Сказочника пригласили к костру, где сидело пятеро самых старых жителей деревни. Дивов здесь называли нечистью.

— Ты просишь нашей помощи, чтобы подчинить нечисть людям. То есть, ты хочешь завладеть сознанием нечисти. Ты маг?

— Не в том смысле, в котором вы думаете. Я не волшебник, просто я знаю, как устроена нечисть. Ею можно управлять. Скажу больше: нечистью нужно управлять! Она должна служить людям. Представьте жизнь, где люди правят нечистью, а не наоборот. Сколько полезного сделает нечисть, если ее мощь и возможности направить только на улучшение жизни людей!

— Ты собираешься управлять нечистью на правах сильного, как она управляет нами, или все же подчинишь ее сознание?

— Я сделаю так, что вся нечисть, от первой до последней, будет счастлива служить людям. Нечисть поймет, что в этом смысл ее жизни, и будет стоять в очереди, чтобы выполнить очередную задачу.

— Значит ты маг. Тебе известно, что полагается делать с теми, кто владеет магией?

— Будь я магом, я внушил бы вам, что прав, и вы признали бы мою правоту. А вы не соглашаетесь со мной. Какая же это магия?

— Наверное, твоя магия сейчас однобока, и люди тебе пока неподвластны. Но все может измениться. Поэтому магия запрещена. Запрещены даже разговоры о ней. Ты хочешь, чтобы нечисть нас уничтожила?

— Наоборот, я хочу, чтобы она вам служила. Сделать это просто. Когда-нибудь у меня будет достаточно помощников, чтобы не просить чьей-то помощи, но зачем терять драгоценное время? Нечисть можно подчинить уже сейчас!

— Ты не слышал, что было сказано? За магию или разговоры о ней полагается смерть.

— Я говорю совершенно о другом. То, что я предлагаю, не магия.

— Ты предлагаешь то, что очень похоже на магию. Каждому из нас ошибка может стоить жизни. Больше мы не будем тебя слушать. Если ты скажешь еще слово на прежнюю тему, будешь убит. Ты понял?

— Да. Ни слова о том, что другие могут принять за разговоры о магии.

— Верно. Даешь слово, что отныне будешь обдумывать каждое слово, и если у кого-то возникнут подозрения — безропотно примешь наказание?

— Даю слово.

— Хорошо. Но мы не можем быть уверены, что нечисть не узнает о твоих словах и не примет их именно за то, за что приняли мы. Ты хороший человек, здесь никто не желает тебе зла, но ты опасен для нас. Мы не хотим твоей смерти, но и не желаем оказаться причастными к делам, о которых ты говорил. Ты чужак, ты не один из нас, и мы не хотим иметь с тобой ничего общего. Ты должен покинуть деревню. На заре ты уйдешь.

Сказочник отправился в следующую деревню.

Успеха он не добился и там. Люди не хотели менять жизнь к лучшему. Они хотели просто жить. Если дивы-демоны-джинны их не трогали, проблемой люди считали не угнетателей, а Сказочника с его идеями.

Лечебниками в разных деревнях распоряжались по-разному. Где-то возвращали здоровье только достойным. Большинство достойных отказывались от лечения в пользу женщин и детей, чтобы всех вылечили хотя бы по одному разу и чтобы в каждой семье было хотя бы по одному здоровому ребенку. Дети взрослели, брали пример со старших, вникали в установленные правила жизни и поступали как все. Иначе в их среде было нельзя. Старшие отказывались лечиться в пользу младших, мужчины в пользу женщин, женщины в пользу детей.

Так было не везде. В других деревнях здоровье требовалось купить тяжелым трудом или преданностью правителю.

— Как далеко от одной деревни до другой? — поинтересовался Яшка.

— Расстояние разное, пешком примерно от двух до пятнадцати дней пути.

Анюта про себя улыбнулась: «Пешком». А как же еще? Бегом?

— Деревень, где ты не был, еще много? — спросила Дунька.

— Осталось всего несколько. Это не значит, что у меня нет шансов. Вы же в меня поверили? Поверит кто-то еще. А если люди, которые держат власть, откажут мне везде, я вернусь в те же деревни, но обращусь к простым жителям. И тогда те, кто гнал меня, будут повержены.

— Ты говорил, что хочешь людям счастья, — напомнил Яшка.

— Для этого я уберу тех, кто против счастья для всех, и поставлю на их место других, которые поймут, что и как нужно делать, чтобы их народ обрел счастье.

— Мне казалось, что счастье — понятие личное, — не унимался Яшка. — Каждый сам должен решать, что для него счастье, а что наоборот.

— Не спорь, Сказочник прав, — вклинилась Дунька. — Счастье — это когда все поступают хорошо, и тогда всем хорошо. А чтобы все поступали хорошо, надо убрать от власти тех, кто поступает плохо.

— Что одному хорошо, для другого плохо, — стоял на своем Яшка. — «Хорошо» и «плохо» каждый понимает по-своему.

— Глупости! — Дунька в защите Сказочника, казалось, готова была выцарапать Яшке глаза. — Все знают, что такое хорошо и что такое плохо!

Яшка отступил на шаг, чтоб, если что, Дунька, до него не дотянулась, и продолжал в прежнем духе:

— Я кого-то побил — хорошо, меня побили — плохо.

— Папа говорил, — внесла свое слово Анюта, — что «хорошо» и «плохо» отличить легко. Представь, что все-все люди постоянно делают так, как ты хочешь сделать, и по результату поймешь, хорошо это или плохо.

Воспоминания о папе заставили глаза повлажнеть.

День подходил к концу, солнце касалось верхушек далеких скал. Далеко на востоке, где уже собирались снеговые тучи, небо между Розовой и Желтой луной прочертили сразу две огненных полосы. Яркие полосы сошлись крестиком. Хорошая примета. В детстве Анюта часто глядела в небо. Говорили, что огненный крестик предрекал счастливое событие.

Следы в небе заметила и Дунька, она покосилась на Анюту: кому из них небо обещало счастье?

Верить, что приметы сбываются — самая глупая из примет. Папа рассказывал, что в день, когда умерла мама, небо раскрасилось сразу двумя крестиками. Не помогло.

Люди верили, что еще большее счастье, чем при виде крестика, ждало того, кто увидит мощную огненную полосу во все небо. Чем ярче и красочнее, тем лучше. Примерно полтора-два белого месяца назад ночное небо вспыхнуло так, что даже луны погасли. Принесла примета кому-то счастье? Как жили, так и продолжили жить. Стало только хуже.