Петр Ингвин – Исправник (страница 26)

Над поверхностью воды поднялась припорошенная снегом огромная голова — лысая, размером в две человеческих, с гладким лицом без ресниц и бровей. Ночью такое приснится — не проснешься.

— Я уже здесь, — произнесла голова знакомым голосом.

— Зас… Яшка?!

— Я боялся, что утром что-нибудь случится и вы уйдете без меня. Мне подумалось, что лучше выйти заранее и подождать на месте. Самым трудным оказалось дойти до источника. Помог вчерашний опыт. Тело быстро отогрелось, а для головы я еще дома придумал такую штуку: скорлупу большого сахарника набил мхом и надел, когда вышел. Мороз в ней почти не ощущается. А здесь, в тепле, можно вообще без нее.

Яшка стянул с лысой головы округлую «штуку» и показал снаружи и изнутри.

Сказочник строго посмотрел на Дуньку и на Анюту:

— А ну, быстро в воду. И чтоб больше никаких воплей. Нам только внимания дивов не хватало.

«Я не малолетняя дурочка, — едва не сорвалось с языка Анюты, — я орать на весь лес не собиралась». На глаза навернулись слезы. Их быстро выморозило, и только погружение в горячую воду спасло от лютого холода.

Оказавшись в воде с Анютой и Дунькой, Яшка почему-то вообразил себя главным.

— Тоже пойдете с нами? Это хорошо. Анюта, выглядишь чудесно, я тебя такой даже не помню. Ты победила снулую хворь?!

— Сказочник нас обеих вылечил, — объяснила Дунька. Ей тоже хотелось показать, что она стала здоровее и краше прежнего. — В животворящей купели. Около дворца сейчас было тако-о-ое…

— Яшка, ты ничего не хочешь нам сказать? — Анюта пнула его под водой таким образом, чтоб не было заметно снаружи.

— Анюта, Дунька, простите меня. Я хотел…

— Они тебя простили, — с берега ответил за них Сказочник. — Теперь, из-за обстоятельств, которые от вас не зависят, вы трое — лучшие друзья. Тех, кто не хочет дружить, оставлю в лесу. Вопросы есть?

— Нет!

Сказочник влез на скалу, откуда его впервые увидела Анюта. Он оглядел окрестности, и, вернувшись, тоже погрузился в воду по шею.

— В деревне тихо, дивов не видно, некоторое время можно ни о чем не беспокоиться. Как только рассветет — выдвигаемся.

— Куда мы пойдем? — спросила Дунька.

— В соседнюю деревню.

— Ты там бывал?

— Еще нет.

— Как мы ее найдем?

— Я знаю дорогу.

— Откуда?!

— Трудно объяснить. Меня ведет некая высшая сила. Она никогда не ошибается. В пути у меня в голове возникает расположение окрестных деревень и поселков…

— Их много?! — воскликнула Дунька.

Анюту взволновало другое:

— Тобой кто-то управляет?

— Скажу так: кто-то или что-то подсказывает мне, как в новых обстоятельствах поступить лучшим образом. Я расскажу о себе чуть позже. Понимаю ваше нетерпение, но наше с вами выживание зависит от знаний о мире, которых мне сейчас очень не хватает. Сначала расскажете вы.

— Можно один вопрос, если он тоже связан с нашим выживанием? — не утерпела Анюта.

Сказочник кивнул.

— Как работает это чудо-оружие? — Анюта указала глазами вниз, на гнутую штуку, которую Сказочник не выпускал из рук даже в воде.

— Успокаивает буйных.

— А дива успокоит?

Сказочник еще раз кивнул.

Анюта не успокоилась, она приподняла нож, висевший у нее на поясе:

— А железный нож его возьмет?

— Это второй вопрос, а ты просила один! — свредничала Дунька.

Сказочник посмотрел на нее укоризненно, как на капризного ребенка, и поддержал Анюту:

— Это был не отдельный вопрос, а продолжение первого, он связан с нашей общей безопасностью. Я отвечу. Дива такой нож убить может, но для этого нужно знать куда бить и как.

— Ты научишь? — Анюта посмотрела Сказочнику в глаза. — Ты отдал нож мне, и я должна уметь…

— Убийство дива не пройдет бесследно, от последствий пострадает моя миссия. Мы должны подчинить дивов, а не убить. Кстати, нож не железный, он стальной, с высокотехнологичной начинкой. Даже если батарейка сядет, он все равно останется ножом.

Яшка не удержался, чтобы не спросить:

— Что значит «стальной», «батарейка» и эта, которая начинка?

— Батарейка и высокие технологии… Трудно объяснить. Это из той области, которую вы назвали бы магией, хотя к магии она отношения не имеет. А «стальной» — значит, сделанный из стали.

— Вещи бывают природными и магическими, природные — это из камня и из всего, что дает лес, а магические — из железа, если тяжелые, или из пластика, если легкие. Стальной нож — тяжелый и неприродный. Значит, он железный.

— Уговорили, пусть пока будет железный. Позже, когда вы лучше узнаете мир, обещаю объяснить, что такое сталь, и как работает батарейка, и почему то, что вам кажется магией, на самом деле не магия.

— Тогда и я задам один вопрос! — встряла Дунька. — А то Анюта целых два задала, а я ни одного.

Сказочник улыбнулся, но кивнул.

— Ты женат? — Дунька опустила глаза.

Анюта обратилась в слух. У нее не хватило бы воли спросить об этом, а Дуньке простительно, она еще девчонка.

Сказочник пару секунд подумал, прежде чем ответить.

— Скажу так. Меня пытались женить, но моя миссия не подразумевает женитьбы, обстоятельства запрещают мне жениться. Я свободен, но я свободен не от чего-то, а для чего-то, и это «что-то», ради чего я живу, категорически не связано с семьей. Семья мне противопоказана. Надеюсь, я ответил сразу на несколько вопросов, на некоторые — заранее, чтобы развеять возможные иллюзии.

Анюта не знала слова «иллюзии», но смысл поняла.

— Тогда и я хочу задать вопрос, — сказал Яшка. — Даже два, один по делу, один личный. По делу: в чем состоит миссия? И сразу личный вопрос: ты меня вылечишь, как Анюту и Дуньку?

— Твой личный вопрос тоже по делу, потому что вместе Анютой и Дуняшей ты будешь моим помощником, а мне нужны здоровые помощники. Обещаю, я избавлю тебя от всех болезней при первой возможности. А по вопросу о миссии… О ее подробностях, то есть о способах, а не о цели, вы узнаете постепенно. Главное же вам известно — о своей цели я рассказывал в деревне до того, как мне запретили говорить: моя миссия — вернуть людям человеческое достоинство. Чтобы слово «человек» снова звучало гордо, человечество должно избавиться от власти дивов. Нужно сплотить людей. Плохо, когда каждый живет своей в деревне и ничего не знает о соседях. С глобальными угрозами справится только объединенное человечество.

— Все люди разные, — задумчиво протянул Яшка. — Захотят ли они объединиться? Полностью подчиниться кому-то чужому ради идеи жить лучше… Не верится мне в это. У нас даже подземники с пещерниками не объединились. Пещерники завидуют подземникам, а подземники держатся за свое право работать на дивов и пойдут на любое преступление, чтоб сохранился нынешний порядок.

— Чтобы человек рискнул всем, что у него есть, и чтобы пошел на смерть ради свободы, и чтобы, в конце концов, завоевал свободу для всех, для начала человеку нужно объяснить, что он несвободен. У себя в деревне вы не понимали, насколько плохо живете. Ретрограды и консерваторы зря стараются, прежнему мироустройству приходит конец. Я сделаю все, что от меня зависит, и я верю… нет, я твердо знаю, что у меня все получится. Меня ведет высшая сила, она подсказывает мне, что говорить и что делать в тех случаях, когда я в затруднении, и она же, великая и могучая, спасает меня в сложных ситуациях. Когда мне или ближнему грозит опасность, у меня проявляются нечеловеческие возможности. Кроме как помощью свыше объяснить это нельзя. Теперь подумайте: устоит ли прежний миропорядок против воли небес и объединенных сил человечества, которое я рано или поздно объединю?

— А если с тобой что-то случится? — обеспокоилась Дунька.

— Тогда мое дело продолжит тот, кто был со мной или кто придет после меня. Человечество будет единым или исчезнет, у него нет другого выхода.

— Ты хочешь собрать всех под единой властью? — спросил Яшка. — Не грозит ли это человечеству еще большими бедами?

— Единовластие неизбежно. Прогресс, как технический, так и социальный, не остановить. — В речи Сказочника мелькало то одно, то другое неизвестное слово, то целое выражение, значения которого Анюта, Дунька и, кажется, даже Яшка не знали. Не сговариваясь, они не перебивали. Общий смысл речи был понятен. — Повторю: человечество будет единым или исчезнет.

Яшка задумался, вздрогнул и осторожно выдавил:

— Значит, оно может исчезнуть в борьбе за единство?

Сказочник не стал отвечать на глупое мыслеблудие.