Петр Илюшкин – Страшная граница 2000. Часть 3 (страница 2)
– Аллаху Акбар! – как сквозь вату слышалось мне.
«Автоматы надо было брать!» – вяло подсказал мозг. -«Писец пришёл!»
Но писец почему-то не пришёл.
Видимо, там, на далёком Тихом Дону, моя старенькая мама усердно молилась о грешной сыновней душе.
И материнская молитва дошла до адресата!
Сквозь плотную вату глухоты я слышал, как подъехала машина. Чувствовал, как грузили меня, трясли на ухабах.
Слышал, как машина останавливалась и гортанные голоса приветствовали солдат.
«Блокпост!» – подсказывал мой разум. Но двигаться я не мог.
Пока мы тряслись на ухабах горной дороги, мозг повторял и повторял туркменскую поговорку:
«Аджал этмесе, оёлюм ёк!» Как это по-русски? Никак не вспомню! Ага, вот! Раньше смерти не умирают!»
Путь наш завершился в каком-то дворе, обнесённом высоким кирпичным дувалом-забором.
– Руки ему завяжи! – заметили моё пробуждение похитители. – На подвал! И второго туда!
«На подвале» нас привязали к столбу и обыскали.
– Посмотри зелёную книжку! – скрипя зубами от боли, посоветовал я бородачу. – Это удостоверение. Медаль Туркменбаши.
– И чё? – раскрыл он документ.
– Вахида Аргунского знаете?
– Знаю. И чё?
– Ваша (брат) он мне. У нас вошалла (братство)! – с трудом припоминая чеченские слова, пояснил я. – Скажи Вахиду, что я – Петр Туркестан.
Раимгулов, слушая мою сбивчивую речь, удивлённо морщил окровавленный лоб.
Видимо, заподозрил меня в предательстве.
Помнил ведь, как в февральском бою у развалин Омечу попал я в плен. А когда вернулся, моё гнилое москальское командование потребовало возбудить сразу несколько уголовных дел «за переход на сторону врага» да всякую такую же нелепую хрень.
Друг мой, как и другие офицеры отряда, не верили в хрень.
А тут я лично подтверждаю знакомство с главарём боевиков!
Однако знакомство это нас и спасло.
Через полчаса нас развязали.
Извинившись за неудобства, препроводили наверх, в светлые хоромы. И торжественно усадили за гостеприимный дастархан.
Мой друг Вахид, высокий широкоплечий бородатый чеченец, разводил руками:
– Извини, брат! Ошибка вышла! Поступили данные, что приехал полковник из Москвы. Представитель Консорциума «Граница». Они ведь воры! Украли из склепа на Тусхарое доспехи нашего рыцаря Амри Бока. Вот и предложили мои братья захватить полковника. И обменять на доспехи. А вместо полковника – ты, мятежный корреспондент!
– Эт точно! Толку от меня – ноль. Предводитель «Границы» полковник Калинкин жутко меня ненавидит. Нечего, говорит, писать о ворах и жуликах, привлекать к московской конторе внимание. Сиди, говорит, в своём корпункте в Старгополе, да сочиняй статьи о героических буднях пограничников.
Вахид вдруг улыбнулся той детской наивной улыбкой, которой удивлял нас во время совместной учёбы в интернате:
– Подарок мой пригодился?
– Эфки? Гранаты? – спросил я, искоса поглядывая на полковника Раимгулова. – Пригодились! Если не жизнь, то свободу точно спасли! Спасибо, брат!
Граната, подаренная Вахидом в феврале 2000-го, здорово меня выручила тёмной ночью. Конкретную мне «подставу» состряпали, с трупом прапорщика Гуденко.
У входа в старгопольскую нашу общагу я споткнулся о его хладное тело. И даже успел проверить пульс. И тут – крики:
– Стоять, руки за голову»
Только и спасла эфка, брошенная в омоновский «Уаз» -буханку. Под шумок я и скрылся.
Вахиду подробности эти рассказывать я не стал, дабы не смущать моего друга Раимгулова. Он и так с подозрением косился на меня.
Не стал я рассказывать, как подарочные гранаты чуть не подвели меня под уголовку. Точнее, не сами эФки, а мой дурной язык.
Тогда, возвращаясь из Чечни через Владикавказ и Минводы, я наивно держал гранаты Вахида в карманах.
Глухой ночью автобус остановился в Минводах, и все, кто не спал, вышли покурить.
Тут-то и подошёл мент. Оглядев мою военную форму, грубо вопросил:
– Оружие-боеприпасы везёте?
– Ага! Полная сумка гранат! – ответил я злым спросонья голосом.
«Что я ляпнул!» – мгновенно проснулся я, вспомнив о гранатах в карманах бушлата.
На моё счастье, мент оказался обидчивым и незлобивым. Пробурчав что-то невнятное, он решил не дразнить спящих людей.
Так что спасло меня только чудо.
Вахид, заметив подозрительный взгляд Раимгулова, дружески похлопал меня по плечу:
– Петро – мой брат! Вместе учились в Волгограде, в интернате. Так что не подозревай его. Честный парень!
– Эт точно, честный! – вздохнул я печально. – Потому ни квартиры нет, ни денег. Шеф мой Калинкин отказывается давать жильё, хотя это его обязанность. Как командира. Пришлось мне в суд подавать.
Вахид улыбнулся:
– И квартиру сразу дали?
– Ага! Догнали, и ещё раз дали. Судья Московского военного суда полковник Павлёнок ехидно спросил: «Это иск у Вас? Или исковое заявление?» Я наивно ответил, что ничего не понимаю в терминах, поэтому адвокат всё составлял. Павлёнок-собака опять пристаёт. Мол, угадай с первого раза. Ну, говорю, пусть будет иск. Павлёнок обрадовался: «Ага! Не угадали! У Вас не иск, а заявление. Поэтому возвращаем без рассмотрения».
Вахид лукаво усмехнулся:
– Ты захвати в плен Калинкина, да вместо выкупа запроси квартиру! Или нет у него квартир?
– Как же! Нет! Консорциум по всей России строит многоквартирные дома. Целый завод железобетонных изделий на них работает в Москве. Даже сюда, в Аргунское ущелье, присылает свои бронеколпаки. Поездом тащит до Грозного, а затем фурами – сюда. По всему периметру погранотряда на Тусхарое установили. Сделаны колпаки по ультрасовременной нанотехнологии! Поэтому цена вышла космическая, будто колпаки – из чистого золота!
– Чего? Какие нанотехнологии? Какое золото! – удивился Вахид. – Колпаки эти делали на старом разваленном эРБэУ (растворо-бетонном узле) Итум-Калы! Там же плели заборы из ивовых прутьев. Назвали донскими казачьими плетнями.
Да уж! Казачьи, с Дона-батюшки!
Видел я накладные-бумаги на эти кривые плетни. Цена, с учётом «доставки с Тихого Дона», запредельная.
Золотые плетни, золотые бронеколпаки!
Много золотишка намыл полковник Калинкин в мутной воде дикого Аргуна, много.
Однако самого этого пухлого нежного полковника изловить в ущелье почти невозможно.
В отличие от нас, безденежных офицеров, его толстая морда никогда не передвигается автотранспортом. Только вертолётами, только с надёжной охраной.
«Вахид, наверное, выловил бы моего любимого шефа да потряс на предмет золотишка» – вздохнул я, поглядывая на стену комнаты.
– Что, рисунок понравился? – спросил Вахид.
Сфокусировав взгляд на небольшой картинке с изображением горской сакли, я спросил: