Петр Черкасов – Правители Франции. XIX век (страница 49)

Позиция правых во многом определила результаты первого голосования в Национальном собрании, когда Анри Бриссон получил 338 голосов, Феликс Фор — 244 и Вальдек-Руссо — 184. Перед вторым голосованием умеренные и правые заключили союз, дабы не допустить избрания Бриссона. Вальдек-Руссо снял свою кандидатуру в пользу Фора, что и принесло последнему 430 голосов. Так Феликс Фор стал шестым по счету президентом Третьей республики.

Поднимаясь по ступеням политической карьеры, этот выходец из мелкобуржуазной среды успешно усваивал привычки и образ жизни аристократа. Здесь необходимо сделать одно пояснение.

Французская революция, отобрав бразды правления у аристократии, никогда не ставила своей целью уничтожение второго сословия «как класса». Она ограничилась лишь ликвидацией дворянских привилегий, перераспределив их в свою пользу. Более того, дорвавшийся до власти мольеровский мещанин месье Журден старательно подражал мольеровскому же графу Доранту — он заимствовал у него манеры и вкусы, желая выглядеть светским человеком и быть частью haute société (высшего общества).

Феликс Фор, потомок мастеров-кожевников, достигший поста президента Французской республики, не составлял здесь исключения. При этом он успешно и даже талантливо играл роль двуликого Януса. Регулярно бывая, как депутат, в Гавре и в других районах департамента Нижняя Сена, он старался выглядеть «человеком из народа», хорошо знающим интересы и чаяния простого люда — ремесленников, рабочих, мелких буржуа, горожан и крестьян. В своих выступлениях перед избирателями Фор любил напомнить, что он «сын рабочего и сам был рабочим».

Совсем иначе он вел себя в столице, особенно после избрания главой государства. В его манерах появились величавая сдержанность, холодная отчужденность и подчеркнутая вежливость аристократа. Один его внушительный вид и выражение лица свидетельствовали о глубоком внутреннем самоуважении, за которым скрывалось не столько тщеславие, сколько почтение к занимаемому им посту. Даже от своих старых друзей Фор потребовал впредь ему не тыкать, а обращаться исключительно на «вы».

Над созданием нового имиджа президента заботливо трудилась и его супруга мадам Берта Фор. На шестом десятке лет в ней мало что осталось от некогда красивой и элегантной модницы. Преждевременно располнев, она давно уже проигрывала на фоне своего всегда подтянутого, моложавого, хотя и седовласого мужа, сохранявшего привлекательность в глазах прекрасного пола, которому он всегда отвечал взаимностью.

Два ежегодных бала, семь гала-обедов на сто десять кувертов каждый, около восьми тысяч гостей. Все это находилось в ведении мадам Фор и ее старшей дочери Люси. Елисейский дворец давно не видел столь оживленной великосветской жизни. Сам Фор своей городской резиденции предпочитал загородную — старинный замок Рамбуйе, где в избранном обществе часто устраивал охоту в духе времен Старого порядка. «Французский двор все еще существует», — заявлял президент Республики с замашками монарха. Впрочем, он никогда не выходил за рамки Конституции. «У меня не больше прав, чем у королевы Англии», — заметил однажды президент Фор в разговоре с министром народного просвещения Раймоном Пуанкаре.

Тем не менее Фор с удовольствием играл роль «республиканского монарха». Он был верен этому увлечению даже в мелочах. Великая княгиня Мария Павловна, супруга Владимира Александровича, младшего брата императора Александра III, была шокирована, когда на обеде в Елисейском дворце раздачу блюд начали с хозяина, президента Фора, а не с нее и других дам, как было принято. Позднее русской гостье деликатно объяснили, что дело не в бестактности главы государства. Оказалось, что именно таков был давно забытый порядок обедов и ужинов при французском дворе времен династии Валуа. Президент Фор, к удивлению непосвященных, возродил эту древнюю традицию. От Старого порядка он заимствовал и другую традицию, согласно которой детям короля предписывалось исполнение при дворе определенных функций. Так, на свою дочь Люси Феликс Фор возложил обязанность отвечать на письма и обращения, поступавшие в Елисейский дворец. Фору, очевидно, нравилось прозвище «президент-солнце», и он старался закрепить эту свою репутацию, искренне полагая, что тем самым содействует v. возвышению Франции в глазах Европы.

«Президент-солнце» весьма заботился о своем имидже. Однажды Фор поинтересовался у офицера охраны: «Скажите, я популярен в обществе?» И услышал в ответ: «Понимаете, господин президент, отец говорил мне, что осознал популярность господина Тьера, когда увидел литографии с его портретом на коробочках с пряниками, продаваемых на ярмарке. Я пока еще не видел такого вашего портрета, господин президент». Позже, объясняя депутату Эрнесту Рейно значение популярности государственного деятеля, Фор говорил: «Когда я пришел к власти, никто меня не знал. Нужно было очень постараться, < чтобы приобрести популярность. Народ любит только тех, кого хорошо знает».

Из всех президентских функций Феликс Фор более всего ценил почетную обязанность быть лицом Франции в большой европейской политике. «Я выполняю свою работу, которая состоит в том, чтобы, насколько мне это удастся, представлять республиканскую Францию как достойную и дружелюбную державу, каковой она была при прежних режимах», — говорил Фор. Он любил принимать глав иностранных государств и стал первым президентом Французской республики, который совершал официальные зарубежные визиты.

Самыми важными событиями его президентства, получившими международный резонанс, стал пышный прием во Франции российского императора Николая II (сентябрь — октябрь 1896 года) и ответный визит Феликса Фора в Россию в августе — сентябре 1897 года. Дружественной атмосфере, в которой прошли оба эти визита, не помешала идеологическая несовместимость двух режимов — республиканского и самодержавного. Императору приходилось неоднократно отдавать честь при исполнении запрещенной в России революционной «Марсельезы», а президенту Французской республики — почтительно выслушивать гимн «Боже, царя храни».

Франко-русский военно-политический союз, тайно оформившийся в начале 1890-х годов, после этих двух визитов перестал быть секретом для Европы. Желая отметить важную роль президента Фора в укреплении франко-русского союза, Николай II пожаловал ему орден Св. Андрея Первозванного — высшую награду Российской империи.

На фоне активно развивавшегося сближения Франции с Россией резко обострились франко-английские отношения, едва не вылившиеся в войну между Парижем и Лондоном. Когда французы, после утверждения в северо-восточной части Африки, попытались в 1898 году проникнуть в верховья Нила, они натолкнулись на решительное противодействие англичан, считавших этот район сферой своих исключительных интересов.

В сентябре 1898 года английский отряд численностью до 2 тысяч человек под командованием генерала Г. Китченера подошел к населенному пункту Фашода, где неожиданно обнаружился небольшой (150 сенегальских стрелков) французский отряд во главе с капитаном Ж.-Б. Маршаном, обосновавшийся в Фашоде еще в июле месяце. Китченер потребовал от Маршана немедленно покинуть Фашоду, но получил решительный отказ.

Проинформированный об инциденте в Фашоде британский кабинет пригрозил применением всех наличных сил для защиты своих интересов в районе Верхнего Нила и начал демонстративные приготовления к военным действиям. Правительство Франции попыталось заручиться поддержкой России. Когда в октябре 1898 года в Париже находились с визитом сразу три русских министра — иностранных дел (М. Н. Муравьев), финансов (С. Ю. Витте) и военный министр (генерал А. Н. Куропаткин), президент Фор и министр иностранных дел Теофиль Делькассе попытались поднять этот вопрос. Однако им вежливо напомнили, что франко-русский союз имеет не антианглийскую, а антигерманскую направленность.

Соотношение сил было явно не в пользу Франции. По этой причине французское правительство отдало капитану Маршану приказ оставить Фашоду. В марте 1899 года после двухмесячных переговоров было заключено соглашение о разграничении английских и французских владений в Восточном Судане. Линия разграничения прошла в основном по водоразделу рек Конго и Нила. Отказавшись от притязаний на район Верхнего Нила, Франция приобрела часть Северного Судана и Сахары к востоку от озера Чад. Договоренность между Парижем и Лондоном стала первым шагом на пути к более широкому англо-французскому соглашению, которое было заключено в 1904 году.

В ходе «Фашодского конфликта» президент Фор решился на несвойственную ему в принципе самостоятельность. Он добился от правительства увеличения военных расходов на 50 миллионов франков, причем без предварительного согласия Палаты у депутатов. Это был, пожалуй, единственный случай подобного рода, к тому же оправданный перспективой войны с Англией.

Внутренние дела предоставляли президенту Фору еще меньше возможностей для самостоятельных действий. Он имел на них весьма скромное влияние даже в тех вопросах, которые формально входили в сферу его компетенции. В условиях правительственной нестабильности[59], при частых министерских кризисах, свойственных Третьей республике, Феликс Фор никогда не проявлял самостоятельности и всегда ориентировался на парламентское большинство, которое и предлагало ему на утверждение ту или иную кандидатуру председателя Совета министров. Когда однажды Раймон Пуанкаре попросил Фора призвать к порядку левого республиканца Жюля Мелина, тогдашнего главу правительства, президент заметил ему с укоризной: «Вы что, хотите впутать меня в ваши партийные дрязги?»