Петр Черкасов – Правители Франции. XIX век (страница 4)
Бонапарту благополучно удалось избежать столкновения с британским флотом, господствовавшим в Средиземном море. По пути в Египет он сумел даже выбить англичан с Мальты, чем обеспечил линию сообщения с метрополией. Оставив на острове трехтысячный гарнизон, Бонапарт продолжил движение. Подойдя к Александрии, 2 июля он с ходу овладел городом. Здесь генерал также оставил трехтысячный гарнизон и направил войска в сторону Каира, выбрав самый короткий, но и самый трудный маршрут — через безжизненную пустыню. Этот переход, полный лишений, занял двадцать дней. 21 июля взорам французов открылся сказочный вид на пирамиды, вблизи которых их поджидали мамлюки[11] — шесть тысяч всадников с небольшим пехотным прикрытием и несколькими пушками.
Устремившиеся в атаку мамлюки попали под смертоносный огонь построенных в боевые каре французских войск. Победа Бонапарта была быстрой и сокрушительной. Уже 24 июля его армия триумфально вошла в Каир.
Успехи Бонапарта были омрачены известием о разгроме адмиралом Нельсоном французского флота при Абукире (на рейде Александрии) 1–2 августа 1798 года. В результате армия Бонапарта была изолирована в Египте, потеряв прямое сообщение с Францией.
Следствием поражения при Абукире стало вступление Турции в войну на стороне антифранцузской коалиции. Султан двинул армию в направлении Суэца. В самом Египте 21 октября вспыхнуло организованное мамлюками восстание против французских оккупантов.
Бонапарт решил разделить свою армию. Одну ее часть он отправил в Верхний Египет, где укрывался с остатками мамлюкской армии ее предводитель Мурад-бей. С остальными силами, оставив гарнизоны в Каире и Александрии, Бонапарт двинулся в Сирию, взял Яффу и дошел до старинной крепости Сен-Жан д'Акр (античная Галилея), бывшей столицы Иерусалимского королевства. Однако взять крепость Бонапарту не удалось, а вспыхнувшая в войсках чума вынудила его в середине мая 1799 года снять осаду и двинуться в обратный путь, в Египет, где он сумел разбить турок и англичан.
Летом 1799 года до Бонапарта доходят тревожные известия. Русский император Павел I присоединился к антифранцузской коалиции и направил в Италию войска под командованием прославленного Александра Суворова. Одновременно русская эскадра адмирала Федора Ушакова один за другим освобождала острова Архипелага в Средиземном море и угрожала французским завоеваниям в Италии. Да и в самой Франции было тревожно: там нарастало недовольство погрязшим в коррупции режимом Директории.
Бонапарт решил, что настает его час. Он должен быть в Париже, где решается судьба Франции. Передав командование ослабленной в боях и истощенной эпидемиями Восточной армии генералу Жану-Батисту Клеберу[12], Бонапарт 23 августа 1799 года тайно покидает Египет на борту фрегата «Мюирон». Опасное путешествие, сопровождавшееся преследованиями англичан, продолжалось долгих 47 дней. Наконец, 9 октября «Мюирон» благополучно прибывает в небольшой порт Сен-Рафаэля, на границе Прованса и Лазурного Берега. 13 октября Бонапарт уже в Париже.
К этому времени он сильно изменился. Бонапарт уже не тот, что был в начале революции или даже в период якобинской диктатуры. Куда девались его увлечение идеями Руссо, неприятие королевского самовластия, стремление к справедливости и политическому равенству? Революция, свидетелем и участником которой ему довелось быть, убедила его в том, что за провозглашаемыми высокими идеями многие ее лидеры часто скрывают собственные честолюбивые, эгоистические устремления, главное из которых — жажда власти. На глазах Бонапарта происходило вырождение элиты, сформировавшейся в годы революции. Общая деградация достигла своего пика в период Директории, верхушку которой он глубоко презирал. В нем давно назревал протест против этого режима. При этом Бонапарт вовсе не помышлял о возвращении к идеалам 1789 года, считая этот этап истории Франции безвозвратно пройденным.
К 1799 году у него постепенно созрел собственный «Великий замысел» (Grand dessein), порожденный невероятным честолюбием, особенно развившимся после одержанных им громких побед. «Я всегда был одержим огромными амбициями», — признавался он впоследствии, уже в изгнании. Эти амбиции неудержимо толкали его к захвату власти и установлению нового политического режима, при котором порядок и стабильность сочетались бы с принятыми французским обществом основополагающими завоеваниями революции.
Директория, встревоженная неожиданным возвращением Бонапарта, не решилась потребовать от него объяснений — почему он бросил армию в Египте. Все искали расположения Бонапарта, предлагали ему свои услуги. Он же оставался непроницаем, держа многозначительную паузу и внимательно изучая обстановку.
Единственный, с кем генерал охотно общался, — 51-летний Эмманюэль-Жозеф Сийес, или «аббат Сийес», как его называли прежде за принадлежность к духовному сословию. Еще в 1788 году Сийес прославился своей брошюрой «Что такое третье сословие?», ставшей одним из программных документов Французской революции. Депутат Генеральных штатов, затем депутат и председатель Национального собрания, член Конвента и Комитета общественного спасения, один из пяти директоров, председатель Совета пятисот, нижней палаты парламента, посол в Берлине — таковы основные вехи политической биографии этого ветерана революции.
С недавних пор Сийес и поддерживавший его Роже Дюко, тоже член Директории, вынашивали планы конституционного обновления Французской республики, сознавая обреченность одряхлевшего всего за четыре года существования режима. К тому же Сийес опасался чрезмерного усиления Барраса, которого ненавидел. Но сам Сийес был сугубым теоретиком, способным лишь генерировать идеи. Поэтому бывший аббат подыскивал решительного человека из среды авторитетных генералов, способного помочь ему в реализации задуманного. Такого кандидата он увидел в вернувшемся из Египта Бонапарте. Но Сийес не учел главного — амбиций самого Бонапарта, который менее всего предполагал быть орудием в чьих-то руках. Тем не менее в тот момент их интересы совпадали. Сийес брал на себя политическую подготовку задуманного ими переворота, а Бонапарт должен был обеспечить его успех с военной точки зрения.
Первым шагом в реализации их планов стало назначение генерала Бонапарта, по представлению Сийеса, командующим ч войсками Парижского гарнизона. Это произошло 18 брюмера; VIII года Республики (9 ноября 1799 года). Затем тот же Сийес убедил обе палаты (Совет пятисот и Совет старейшин) перенести заседания из Парижа, где якобы созрел новый якобинский заговор, в Сен-Клу, под защиту надежных войск. Когда на следующий день Сийес предложил депутатам ради «спасения Республики» реформировать конституцию, парламентарии возмутились, почувствовав неладное. Тогда в зале появился их «защитник» генерал Бонапарт и объявил о закрытии сессии Законодательного корпуса. Сопровождавшие его гренадеры «помогли» депутатам покинуть здание.
11 ноября переворот вступил в завершающую стадию. Люсьен Бонапарт, младший брат Наполеона, занимавший в тот момент пост председателя Совета пятисот, сумел убедить нижнюю палату в необходимости приостановки действующей конституции я и разработки нового основного закона. Эта задача была доверена трем тут же назначенным временным консулам — Сийесу, Бонапарту и Дюко.
Почти сразу же Бонапарту удалось склонить на свою сторону Дюко, смекнувшего, за кем стоит реальная сила. Сийес оказался отодвинутым на второй план.
К 13 декабря 1799 года проект новой конституции был готов. Составленный Сийесом, он подвергся серьезной редакции со стороны Бонапарта, расширившего прерогативы исполнительной власти в ущерб законодательной.
Новая конституция вступила в действие 25 декабря 1799 года. Республиканская по форме конституция VIII года, по существу, была антидемократической, авторитарной. Более того — она содержала в себе элементы монархической системы. Вся реальная власть сосредоточилась в руках триумвирата — Наполеон Бонапарт (Первый консул), Жан-Жак Камбасерес (Второй консул), Шарль-Франсуа Лебрен (Третий консул).
Первый консул, по конституции, был наделен особыми полномочиями; к тому же он, как и второй, избирался на десять лет, а третий — лишь на пять. Забегая вперед, можно отметить, что в 1802 году Наполеон Бонапарт добился провозглашения себя пожизненным консулом с правами назначения преемника, ратификации международных договоров и помилования преступников.
При новом режиме — Консульстве — консулы представляли исполнительную власть. Законодательная власть была распределена по трем палатам. Первая палата — Трибунат[13] — предварительно рассматривала законопроекты, но не голосовала по ним. Вторая палата — Законодательный корпус — наделялась правом одобрения или отклонения законопроектов. Наконец, третья — Сенат — определяла соответствие принимаемых законов действующей конституции. Именно сюда, в Сенат, в качестве его председателя, Бонапарт сослал ставшего ненужным Сийеса. Характерно, что сенаторы не избирались, а назначались по воле Первого консула.
Бонапарт окружил себя особо доверенными людьми. Пост министра внутренних дел он предоставил своему брату Люсьену. Во главе министерства полиции Первый консул поставил Жозефа Фуше, бывшего жирондиста, переметнувшегося к якобинцам, а от них — к термидорианцам. Министерство внешних сношений возглавил Шарль-Морис Талейран, бывший епископ, депутат и дипломат, искушенный и предельно циничный политик. Установление нового режима сопровождалось ущемлением общественных свобод (из 73 газет осталось только 13) и преследованием политических противников, прежде всего роялистов и якобинцев.