Петр Черкасов – Избранное. Статьи, очерки, заметки по истории Франции и России (страница 11)
Тем временем освободительное движение на Корсике набирало силу. Повстанцы во главе с Паоли взяли под свой контроль практически весь остров, за исключением четырех береговых крепостей, занятых французами, и Бастии, пока еще удерживавшейся генуэзцами.
Паоли первое время искренне надеялся, что Франция поможет Корсике окончательно освободиться от генуэзского господства. Невмешательство французских войск во внутренние корсиканские дела и подчеркнутая предупредительность генералов Его Христианнейшего Величества короля Франции к вождю повстанцев, казалось, давали Паоли такую надежду Он даже вступил в переписку с руководителем французской дипломатии герцогом Шуазелем, у которого просил военной помощи против Генуи[72].
Когда в декабре 1764 г. на остров прибыл дополнительный контингент французских войск во главе с генералом Марбефом, Паоли поинтересовался у генерала, чем вызвано усиление французских войск на Корсике, но не получил внятного ответа. Судя по всему, Марбеф и сам не был посвящен в планы своего двора. Некоторое время спустя к Паоли прибыл специальный эмиссар из Версаля – драгунский полковник Валькруассан, который передал вождю повстанцев предложение герцога Шуазеля перейти на службу к королю Франции в качестве командира королевского Корсиканского полка, существовавшего во французской армии со времен Франциска I. Паоли поблагодарил за оказанную честь, но отказался, заявив, что желал бы видеть свою родину независимой и процветающей под защитой короля Франции.
Наверное, уже тогда у Паоли появились первые подозрения в отношении намерений Франции. Тем не менее, в 1766 г. он направил в Версаль запрос о возможности французского посредничества в разрешении затянувшегося генуэзско-корсиканского конфликта, но ответ Шуазеля еще более насторожил Паоли. Шуазель предложил вождю повстанцев стать королем Корсики на условиях вассальной зависимости от Генуи и передачи последней береговых крепостей. Паоли согласился на предложение, но отверг навязываемые ему условия.
Тогда Шуазель предложил Паоли передать эти крепости Франции, но получил решительный отказ, после чего министр Людовика XV в мае 1768 г. прервал свою затянувшуюся переписку с корсиканским генералом.
В августе 1768 г. истекал очередной срок французской аренды у Генуи четырех крепостей на Корсике. Паоли рассчитывал на предстоящий уход французов с острова, но вместо подготовки к эвакуации генерал Марбеф, до того всегда ладивший с корсиканцами, неожиданно привел свои войска в состояние повышенной боевой готовности. Он даже начал произвольно расширять зону французского военного «присутствия» на острове, что вызвало серию вооруженных столкновений с отрядами корсиканских повстанцев.
Паоли, по всей видимости, не знал, что в это самое время близилась к завершению сделка между Францией и Генуей, определившая дальнейшую судьбу Корсики. Будучи не в силах далее удерживать мятежный остров в своих руках, одряхлевшая Генуэзская республика приняла решение передать Франции права на остров в обмен на новые французские субсидии.
Первая информация об усилении французских войск на Корсике поступила в Петербург во второй половине апреля 1768 г. В реляции Екатерине II от 31 марта 1768 г. русский поверенный в делах при версальском дворе Николай Константинович Хотинский сообщил о распространившихся в Париже слухах о предстоящем направлении на Корсику 16 батальонов французских войск. Цель намечавшейся Францией военной операции оставалась неизвестной. «…Один из послов, – докладывал императрице Н.К. Хотинский, – наведывался о подлинности сего [слуха] у дюка Шуазеля, который уверял его о ложности оного»[73].
В одной из последующих реляций (от 7 апреля 1768 г.) Хотинский уточнил, что наибольшее беспокойство в связи с планами Франции на Корсике проявил, естественно, посол Англии, который «покусился наведаться у дюка Шуазеля» относительно намерений французского короля.
Шуазель, как сообщал Хотинский императрице, заявил английскому дипломату, что «он не имеет никакого права о том его спрашивать и что здешние (французы. –
Я, сколько можно, старался обстоятельнее о сем деле проведать, – продолжал Хотинский, – но никто об оном не имеет точных сведений, даже английский посол, который сообщил своему двору одинаковую с моей информацию»[74].
И лишь три недели спустя (1 мая 1768 г.) русский поверенный в делах мог с уверенностью сообщить императрице: «Носившийся слух о походе здешних войск в Корсику действительно сбылся. Легионы принца Субизского и графа Коньи, составляющие десять тысяч человек, к тому назначены, и команда над ними доверена генерал-поручику маркизу Шовелену, который доселе был послом при туринском дворе. Вчера имел он честь благодарить короля за сей новый отличный знак доверенности к нему…
Все здесь задаются вопросом: какие намерения имеет Франция при посылке тех войск? Число их считают гораздо недостаточным, чтоб овладеть островом и покорить взбунтовавшихся жителей оного. Хотя тамошние доходы, сколько оных можно будет собрать, и способны обеспечить содержание такого войска, тем не менее сия экспедиция дорого обойдется Франции. Поэтому вряд ли она будет действовать там без пользы для себя и для Генуи. Мы ожидаем в скором времени заключения между двумя государствами договора…»[75]
Генерал-лейтенант маркиз де Шовелен был назначен сменить отозванного во Францию генерал-майора Марбефа. В мае 1768 г. авангард нового контингента французских войск высадился на Корсике, о чем русский поверенный в делах поспешил сообщить императрице. «Об определенных в Корсику шестнадцати батальонах имеется известие, – докладывал Хотинский Екатерине II 5 июня 1768 г., – что два из оных, составляющие Бретонский полк, туда уже перевезены…
Ведаем мы также, что английское министерство спрашивало у пребывающего в Лондоне здешнего посла, с каким намерением войска в Корсику посылаются, и что он, сославшись на незнание того, прибавил, что о сей новости уведомлен он только партикулярными письмами.
Всемерно поручено английскому послу исследовать сие дело, – писал далее Хотинский, – но он, будучи около месяца болен, в Версаль не ездит и, хотя посылает туда секретаря посольства, неизвестно однако ж, что тот точно предпринимает там в этом направлении. Уверяют, что на вопрос его относительно объявленной экспедиции ответственно было, что оная предпринимается по причине прежнего с Генуэзской республикой договора, при возобновлении которого Франция ныне обязалась более эффективно действовать в ее пользу.
Помянутый английский секретарь посольства завтра в Лондон на время отъезжает по своим собственным делам. По крайней мере, он извещал меня о такой своей поездке два месяца тому назад»[76].
Далеко идущие намерения Франции в отношении Корсики обнаруживались в таком, казалось бы, незначительном событии, как незаконное преследование французскими военными иезуитов, проживающих на Корсике. Дело в том, что в 1764 г. Людовик XV издал эдикт, по которому из Франции изгонялись иезуиты[77]. Теперь, в 1768 г. то же самое французские военные власти пытались осуществить и на Корсике, которая не входила в число владений Христианнейшего короля.
Вот что сообщал об этом Н.К. Хотинский Екатерине II в цитировавшейся выше реляции от 5 июня 1768 г. «Находящимся в Корсике иезуитам объявлено было французским командующим генерал-майором Марбефом, что занимаемые ими дома должны быть освобождены для войск французских. Не зная куда деваться, писали они к Папе о своем бедном состоянии. Папа, наконец, сжалился и дозволил им приехать в Рим»[78].
Подобное поведение на чужой территории свидетельствовало только об одном – французы уже смотрели на Корсику как на часть своих владений. Оставалось лишь оформить де-юре фактическое положение вещей. Именно этим и занимались в Версале дипломаты Генуи и Франции, работая над текстом нового договора.
15 мая 1768 г. был подписан так называемый Версальский договор, в секретной части которого говорилось о передаче Генуей Франции всех прав на Корсику в обмен на 2 млн ливров, предоставляемых равными долями (по 200 тыс.) в течение десяти лет[79].
Заключение нового договора между Францией и Генуэзской республикой вызывало тем больший интерес в дипломатическом мире, что его полный текст не был опубликован и о его содержании можно было только гадать, чем и занимались, в частности, дипломаты в Париже, Надо сказать, наиболее заинтересованные и внимательные наблюдатели, к каковым безусловно относился английский посол Рошфорт, довольно быстро сумели выяснить суть Версальского договора от 15 мая 1768 г., о чем поспешил доложить Екатерине II ее поверенный в делах при дворе Людовика XV Н.К. Хотинский. В шифрованной реляции от 10 июля 1768 г. русский дипломат сообщил императрице о своей беседе с Рошфортом. который признался, что «наконец сообщен ему был тот трактат, по которому Франция обязалась покорить бунтующих жителей того острова, выговорив себе оный в качестве залога до тех пор, пока Генуя сможет выплатить те расходы, которые Франция понесет при завоевании острова»[80].