Петр Чекмезов – Чувствуя дорогу. От Владивостока до Москвы (страница 10)
– Знаешь, пока мы стояли там… я представляла, как это – слышать обеты. Не слова, а само намерение в голосе. Оно такое… твёрдое, и в то же время нежное. Как обещание, которое не сломает даже время.
Они помолчали, по-прежнему обнимаясь.
– А ты о чём думал, когда смотрел на них? Расскажешь?
– Думал о нас, конечно! Ну, не то чтобы прям вместе… Прости, много мыслей в голове.
Лия понимающе улыбнулась.
– Ну хорошо, мечтал увидеть тебя в белом платье. Что тут такого?
– Ничего, – снова улыбнулась девушка. – Идём, уже поздно. Успеем еще чуть-чуть подремать перед поездкой.
Путешественники вернулись в отель. Причем, под каким-то предлогом он еще раз вернулся на первый этаж и только потом вошел в номер.
– Это тебе, – неожиданно протянул ей круглую коробку.
– Что это? – неуверенно улыбнулась Лия.
– Открой.
– Ох, какой загадочный. Ну, хорошо. Так, что тут у нас…
Пальцы погрузились в мягкую ткань…
– Платье!? Так ты помнишь!
– Да, солнышко. Сначала я и правда совсем забыл, забегался. А вот в церквушке вспомнил. Я же обещал тебе. Я помню.
– Ой, какая прелесть! А какое оно? Нет, давай я сама попробую… Так… Это…
Пальцы скользили по ткани, ощущая каждую складочку и кружево.
– Оно… шёлковое? И такое лёгкое, будто облако… А здесь, на талии – тонкий поясок с бусинками? И кружевные рукавчики… Петя, это же почти именно то, о чём я мечтала! Ты запомнил все детали…
Лия прижимала платье, чувствуя, как щёки горят.
– Спасибо… Это самый нежный подарок в моей жизни. А ты… ты представлял, как я в нём буду выглядеть? Расскажи, пожалуйста…
– Конечно представлял. Платье бирюзовое, с розовыми элементами. Да, шёлковое. И есть кружева, но немножко, по краям. Примеришь? Я пока выйду на балкон.
Она кивнула.
Через несколько минут Петр вошел в комнату и застыл. Перед ним стояла настоящая принцесса – милая, скромная, небесной красоты.
– Ты фантастически выглядишь!
Девушка кружилась на месте, чувствуя, как шелк мягко обнимает тело, а кружева щекочут кожу.
– Платье идеально сидит. Будто сшито специально для меня. Я чувствую себя… лёгкой. Как будто могу взлететь от счастья.
Она сделала пару шагов в его сторону, слегка покачиваясь.
– Ну, как я выгляжу? Правда, как принцесса? Ты же обещал описать… Не молчи, пожалуйста.
Она вдруг услышала шелест бумаги, словно россыпь листков упали на пол.
– Что это? – улыбнулась девушка.
– Это… Ответ, как я вижу тебя…
– Я не понимаю.
– Я тебя нарисовал… Пока ты одевалась.
– Что? Так быстро?
– Прости, я не смог сдержаться… Ты такая красивая… Это похоже на наваждение. Я… Просто не мог иначе, хотелось запечатлеть красоту.
– А не проще сфотографировать? – улыбнулась Лия.
– Дело не в этом. Хотелось именно запечатлеть… Не знаю как это объяснить. Это как…
– А откуда бумага? И чем ты рисовал?
– Карандаши… Внизу бумагу взял на ресепшене, обычная Снегурочка.
– Можно потрогать?
– Что?
– Рисунок. Покажи его.
– А… Конечно… Но ты ведь…
– Я вижу пальцами, забыл?
Он подобрал листы и дал ей. Девушка провела пальцами и почувствовала линии, шероховатость, штрихи… Она увидела внутренним зрением силуэт красивой девушки в платье. Словно застывшее мгновение. Словно фото чувств. Она прочувствовала образ. Красоту, преданную талантливым художником.
– Боже, Петя… Это же так… Ты талантливый, понимаешь? Это не просто рисунок. Это – признание. Ты нарисовал не просто девушку в платье… ты нарисовал меня такую, какой видишь только ты. Настоящую! Здесь чувствуется движение, стихия.
– Понравилось?
– Конечно! С ума сойти! И ты это скрывал? Зачем ты скрываешь свой талант!
Лия продолжала трогать рисунок, чувствуя ритм и красоту, изящество и легкость. Её пальцы замирали, чувствуя каждый штрих, каждую линию, в которой столько тепла и восхищения…
– Я не уверен… Никто из нашей семьи меня не понимает… У меня слишком строгие родители и это увлечение творчеством… Это никак не вяжется с их понятием настоящего мужчины. Этим не прокормишь семью.
– Понятно, – вздохнула Лия. – Ох и досталось тебе, дружище. Я даже не подозревала… Как ты умудрился скрывать столько лет?
– Я редко рисую, только по вдохновению, – пожал плечами Петр.
– Тебе надо развивать свой талант, слышишь? Нельзя это так просто оставлять. Это как зарыть клад в землю. Просто непростительная глупость, извини за резкость.
– Слушай… ну ладно… Я всё понял.
Он присел на кровать и потер подбородок. Потом предложил:
– Хочешь чай? Может, кофе?
– Не переводи на другую тему.
– Да я понял уже, про творчество и прочее…
– Это не «прочее», это твоя жизнь, – девушка была серьезная как никогда. – Нельзя быть таким легкомысленным.
– Ой, я вполне серьезный человек, и ты это знаешь. Даже отслужил в армии, в конце концов. Работаю в «Водоканале», плачу ипотеку, недавно сдал на права и коплю на машину.
– Я о другой серьезности! И ты не можешь это не понимать. В твоем сердце огромная любовь, творчество, страсть… А ты размениваешь на «стабильность»? Ты же… ты сопьешься от горя из-за невозможности самореализации.
– Ну спасибо!
– Я твой друг, имею право так говорить. И если твоим родителям пофиг, как пофиг и другим «друзьям-пацанам», раз уж ты им не открываешь свой талант, мол, засмеют, то…
Мужчина глубоко вздохнул, понимая ее правоту. Возможно, она единственная кто до сих пор открыто говорила о том, что волнует именно его, а не что требует от него общество, долг, традиции и так далее.
– Что ты предлагаешь? – наконец спросил парень.