Петр Букейханов – Курская битва. Оборона. Планирование и подготовка операции «Цитадель». 1943 (страница 2)

«Ледоколы» истории на мелях мировых идеологий. Памятные даты, связанные со Второй мировой войной, отмечаются как мировой общественностью, так и в нашей стране. Разноголосица подходов к изучению причин войны, анализу хода военных действий и оценке достигнутых результатов чрезвычайно болезненна для общества. Среди нас живут ветераны – участники и свидетели, победители и побежденные, герои и трусы, бойцы и командиры, выполнившие свой долг, и предатели, воевавшие на стороне врага, понесшие наказание и невинно репрессированные, их дети, внуки и правнуки.

Такой идеологический штамп, как «красно-коричневые», сыграл роль одного из мощных аттракторов хаоса в общественном сознании и нанес болезненный удар по психологии нескольких поколений людей, воспитанных в советских традициях. Этот деструктивный психологический вирус, вброшенный в 90-х годах, продолжает размножаться, находя питательную среду. Европейским международным судом в 2006 году была принята резолюция, осуждающая так называемые тоталитарные режимы, будь то фашистский или коммунистический.

Продолжают «всплывать» свидетельства и документы, якобы показывающие, что истоки и причины Второй мировой войны необходимо искать не столько в фашистской Германии, сколько в коммунистическом Советском Союзе. Аналитика Виктора Суворова (В. Резуна), десятки «ледоколов» которого наполняют прилавки ларьков и магазинов, детально показывает, что военный потенциал Советского Союза в 1941 году в несколько раз превосходил германский.

Убедительность доводов бывшего офицера ГРУ, нашедшего убежище в Англии, опирается на предельно четкую антикоммунистическую позицию. Но именно открыто обозначенные цели интерпретации исторических событий и ретроспективный анализ возможных альтернативных сценариев заставляют просто преклоняться перед грандиозностью замыслов, достижений и исторической миссии, которая выпала на долю народов нашей великой многострадальной страны.

Следуя заветам основоположников коммунистической доктрины о том, что война – это мать революции, вся политика первого на планете социалистического государства была направлена на осуществление мировой революции, а значит, и на войну, которая планировалась как серия грандиозных наступательных операций. В одной из своих последних книг, «Разгром», В. Суворов проводит более чем по тридцати позициям аналогию между Гитлером и Сталиным, между фашистским режимом и социалистическим строем. Действительно, многое совпадает – от усов у вождей до красного цвета знамени. Однако было опущено самое существенное – идеология.

Вообще взаимосвязь исторических событий и мировых идеологий сейчас старательно затушевывается. Хотя именно идеологии как глобальные матрицы обоснования права на веру, убеждения, мессианство, на завоевания и экспансию, на защиту и освобождение были рычагами основных разворотов в становлении современной цивилизации.

Еще недавно было бы просто кощунственно сравнивать коммунистическую идеологию и фашистскую. Сегодня же, когда делаются попытки их просто смешать и представить в сознании будущих поколений некоей красно-коричневой чумой ХХ века, необходимо четко представлять, что обе идеологии – и коммунистическая и фашистская – как глобальные матрицы обоснования права не только допускали, но и были нацелены на насилие для достижения поставленных целей. Достаточно вспомнить слова революционного гимна: «Мы старый мир разрушим до основанья, а затем…» Но здесь же сходство и заканчивается.

Ни один трезвомыслящий человек и не провокатор не поставит знака равенства между идеологией, провозглашающей превосходство одних и уничтожение других народов, и идеологией освобождения трудящихся от капиталистической эксплуатации и колониального гнета. Преступно смешивать человеконенавистническую фашистскую идеологию расового превосходства, обосновывавшую право на уничтожение миллионов граждан, и коммунистическую идеологию, допускавшую и даже нацеленную на революционное насилие во имя социальных преобразований, направленных на утверждение принципов справедливости, равенства и единения людей, непосредственно создающих национальные ценности и ресурсы цивилизации.

Загадки исторических драм. Одни из самых драматичных страниц нашей истории связаны с началом Великой Отечественной войны, а точнее, с тем сокрушительным разгромом и огромными потерями, которые понесла Красная армия в первые дни, недели и месяцы войны.

Ответы на эти загадки истории можно получить, непосредственно опираясь на новые представления о свойствах информации в открытых системах.

Было ли известно о неизбежности германского нападения? Безусловно, да. Готов ли был Советский Союз к большой войне? Конечно да. Боялись удара со стороны Германии? По-видимому, нет. Почему? Потому что высшее политическое руководство страны оперировало той реактивной информацией, которая рождалась в процессе интерпретации стратегических целей и тактических задач, формировавшихся на фоне коммунистической идеологии.

Именно идеология, направляя глобальную геосоциополитику на мировую революцию, была естественным фоном форсированной индустриализации, наращивания военной мощи и, можно сказать, духовно-нравственной подготовки народов к будущим сражениям. Этот духовный, в определенной мере мессианский, нравственный потенциал формировался, укреплялся и доминировал в советском обществе не только перед войной.

Нет ничего противоестественного в том, что Советский Союз в 30–40-х годах готовился к большой войне, стремился извлечь максимум выгоды и получить преимущества накануне и в ходе начавшейся Второй мировой войны, наконец, в том, что планировал и готовил грандиозные наступательные операции в Европе.

Если же обратиться к роли личности в истории, то окажется, что решающее значение имеет собственно та реактивная информация, которая рождается и владеет сознанием этой личности. Здесь-то история и подбрасывает самые «злые шутки», когда вопреки здравому смыслу, логике и расчетам те или иные личности, от которых зависит ход истории, руководствуются исключительно своими представлениями, планами и амбициями!

Драма начального этапа войны заключалась в том, что военный потенциал и ресурсы Советского Союза действительно были таковы, что можно было не беспокоиться об обороне. Народы оккупированных фашистами стран Европы ждали освобождения. Будущие союзники просили о помощи и подталкивали к решительным действиям. Нет ничего удивительного в том, что ударные силы советских войск были сконцентрированы на западных границах, естественно, не для защиты рубежей. Но именно эти факторы и заставили военно-политическое руководство Германии принять самоубийственное решение о нападении, которое ценой беспрецедентно высоких жертв с обеих сторон только отсрочило неизбежное поражение немцев.

Нельзя исключать сигнального воздействия на развитие ситуации тех факторов, которые, казалось бы, не могли иметь решающего значения. Глобальной задачей геополитики с другой, то есть с атлантической и тихоокеанской, стороны было максимальное ослабление как врагов, так и союзников обоих континентальных цивилизаций (советской и германской). Незадолго перед советско-германским столкновением на секретном совещании военного руководства в США четкие аналитические выкладки показали, что в случае удара советской армии в июне – июле 1941 года Германия потерпит поражение в течение 7–10 недель и большая часть континентальной Европы перейдет в сферу коммунистического проекта. Но при ударе германских войск война на европейской арене примет затяжной характер, что в итоге станет мощнейшим стимулом развития американской экономики и залогом будущего мирового доминирования.

Так, собственно, и получилось, и на осколках двух мировых идеологий, скомпрометировавших себя правом на насилие, сформировалась идеология «мирового порядка» и «политкорректности», с правом учить и заставлять народы жить по западным «демократическим» стандартам, не брезгуя при этом диверсионно-террористическими спецоперациями, бомбежками, «цветными» революциями и прямыми военными интервенциями.

В целом, вникая в причины и последствия побед и поражений, важно понимать, что истинные «кукловоды» истории могут оставаться в такой глубокой тени тайной дипломатии и скрытых информационно-психологических воздействий, что о них можно только догадываться, стараясь найти объяснения происшедшим событиям. Одновременно возникает ощущение, что далеко не все развороты истории поддаются рациональному анализу и мы сталкиваемся с проявлением действия сил, истоки которых лежат за пределами нашей реальности.

Ресурсы знаний, идеологический фон и позиционные интерпретации. Пытаясь понять причины исторических коллизий, мы сталкиваемся как с колоссальной многофакторностью взаимодействий, так и с синергией открытых систем, когда вклад отдельных факторов не только неаддитивен, но и приводит к катастрофическим последствиям. Определенно негативную роль в беспрецедентных неудачах и потерях советской армии в первые дни войны сыграла история предыдущих войн. Высшее военно-политическое руководство страны прекрасно понимало бесперспективность позиционного противостояния в Первой мировой войне, поэтому опиралось на уникальный опыт глубоких наступательных операций, решивших победный исход Гражданской войны. Только в 1943 году в переломном грандиозном сражении под Курском успешному наступлению советских войск предшествовала глубоко эшелонированная стратегическая оборона. Этому центральному периоду Великой Отечественной войны и эпохальному сражению мировой истории посвящено предлагаемое исследование.