Петр Букейханов – Курская битва. Оборона. Планирование и подготовка операции «Цитадель». 1943 (страница 10)

Для того чтобы отразить контрудар германских войск, командование Центрального фронта было вынуждено остановить наступление и развернуть 65-ю армию на широком фронте по восточному берегу реки Сев. Понеся большие потери, части конно-стрелковой группы вели бои за Севск до 27 марта, когда они были окончательно выбиты из города, но сумели отступить и вырвались из окружения через долину реки Сев благодаря помощи со стороны вновь прибывшей 7-й Дальневосточной кавалерийской дивизии, войск 65-й и 2-й танковой армий (11-я отдельная гвардейская танковая бригада). Потери конно-стрелковой группы в ходе «Севского рейда» составили до 15 тысяч солдат и офицеров, поэтому 2-й гвардейский кавалерийский корпус пришлось вывести в тыл на переформирование, а для выяснения причин неудачного проведения операции работала комиссия военного совета Центрального фронта, но командующий фронтом генерал Рокоссовский постановил генерала Крюкова и других офицеров корпуса суду не предавать[55]. 21 марта 48, 65, 70-я и 2-я танковая армии Центрального фронта перешли к обороне по линии Мценск, Новосиль, Севск, Рыльск, образовав северный фас Курского выступа, причем в состав фронта были дополнительно включены 13-я и 60-я армии Брянского и Воронежского фронтов, переданные вместе с занимаемыми ими участками. Против Центрального фронта развернулись войска группы армий «Центр» в составе 7-го и 13-го армейских корпусов 2-й армии, 20-го и 23-го армейских и 46-го танкового корпусов 9-й армии, а также части сил 35-го армейского корпуса 2-й танковой армии.

Таким образом, после завершения весенних операций 1943 года Восточный фронт под Курском стабилизировался на линии Чернышино, Мценск, Малоархангельск, южнее Дмитровска-Орловского, восточнее Севска, Рыльска, Сум, севернее Томаровки и Белгорода и далее на юг по берегам реки Северский Донец[56]. Участок вклинения советских войск на стыке групп армий «Центр» и «Юг», названный германским командованием «Курским балконом», так и остался проблемной зоной, которая вдавалась в расположение немцев на 150 километров (увеличив общую протяженность позиций почти на 500 километров) и прерывала рокадные коммуникации между указанными группами армий, нарушая связность фронта и создавая угрозу глубоких ударов по их флангам и тылу[57]. Поэтому Курский выступ, превращенный в мощный плацдарм, глубоко врезавшийся в оборону противника, имел исключительно важное стратегическое значение для Красной армии. Сосредоточенные здесь крупные группировки советских войск не только сковывали орловскую и белгородско-харьковскую группировки неприятеля, но и представляли для них постоянную и вполне реальную опасность. Войска Центрального фронта, занимавшие северную часть Курского выступа, располагали возможностями нанести концентрические удар по тылу и флангам орловской группировки немцев, действуя совместно с войсками Брянского фронта и левого крыла Западного фронта. Аналогичная возможность создавалась и для войск Воронежского фронта, которые могли нанести удар с севера и востока по флангам и тылу белгородско-харьковской группировки противника. Соответственно, удержание Курского выступа обеспечивало советской стороне выгодные условия для развертывания наступления с целью разгрома важнейших вражеских группировок и развития операций на территории Украины и Белоруссии.

С другой стороны, поражение под Сталинградом, связанный с этим этап вынужденной обороны и последующее овладение стратегической инициативой в марте 1943 года вновь поставили перед немецким командованием вопрос о целях, задачах, способах и средствах продолжения войны против Союза Советских Социалистических Республик (далее – СССР).

Глава 2

СТРАТЕГИЧЕСКИЕ ПЛАНЫ ГЕРМАНСКОГО КОМАНДОВАНИЯ ПО ДАЛЬНЕЙШЕМУ ВЕДЕНИЮ ВОЙНЫ НА ВОСТОКЕ

Позднейшие воспоминания по этому поводу немецких военных и военачальников показывают противоречивую картину, где почти каждый пытается указать в качестве ответственного за неудачи главнокомандующего вооруженными силами Германии Адольфа Гитлера, а также изложить собственные мнения, точки зрения и планы, согласовав их или, наоборот, противопоставив планам, взглядам и мнениям других лиц, принимавших то или иное участие в выработке важнейших военно-политических решений.

2.1. Потенциал противоборствующих сторон

По поводу сил и средств борьбы с русскими П. Карель сообщает следующие сведения[58]. В мае 1943 года общая численность немецкой армии увеличилась по сравнению с аналогичным периодом прошлого года (далее – АППГ) на 2 миллиона солдат и достигла наибольшей величины за все прошедшее время войны – 11 280 тысяч военнослужащих и лиц вольнонаемного состава[59]. Вместо мобилизованных немецких рабочих, в соответствии с секретной директивой Адольфа Гитлера и инструкциями по захвату военнопленных, рабочей силы и трофеев, требовалось отправить в Германию всех военнопленных и трудоспособных гражданских лиц с оккупированных территорий (следовательно, в немецкой военной промышленности стал еще шире практиковаться принудительный и опасный вредительством «рабский» труд. – П.Б.). В 1943 году число иностранных рабочих в Германии достигло 4636 тысяч человек, а военнопленных, занятых в хозяйстве, – 1623 тысячи человек[60]. Благодаря этому общее число гражданских работников в данный период времени составило 36,6 миллиона человек, увеличившись по сравнению с АППГ на 1,1 миллиона. В начале 1943 года немецкая военная промышленность производила ежемесячно по 700 танков (АППГ – 350) и 200 штурмовых орудий (АППГ – 50). Производство боевых самолетов по сравнению с предшествующим годом увеличилось в 1,7 раза[61]. В промышленном производстве появились новые и модифицированные типы почти всех видов оружия, включая тяжелые и средние танки, самолеты – истребители, пикировщики и штурмовики, самоходные и несамоходные артиллерийские и зенитные орудия. Сокращение штатной численности пехотных дивизий компенсировалось увеличением их огневой мощи за счет более высокого насыщения автоматическим оружием, минометами, противотанковой и зенитной артиллерией.

Вместе с тем, по данным советских военных историков Г. Колтунова и Б. Соловьева[62], к июлю 1943 года на советско-германском фронте насчитывалось 60 пехотных дивизий, укомплектованных по сокращенному штату, однако, если по основному штату в дивизии имелось 9367 винтовок, 49 противотанковых орудий, 54 миномета калибра 81 мм, то по сокращенному штату числилось всего 6 тысяч винтовок, 15 противотанковых орудий калибра 75 и 88 мм, 48 минометов калибра 81 мм. Кроме того, у германского командования не было возможности в течение нескольких месяцев всесторонне подготовить в боевом отношении сотни тысяч вновь призванных в армию солдат и офицеров и вооружить их практическим опытом войны.

Следовательно, в 1943 году уже начало происходить то же самое, что и во время Семилетней и Первой мировой войн, – в связи с большими потерями германская армия стала утрачивать свой важнейший потенциал, заключающийся в профессионализме солдат и офицеров, за счет которого немцы вначале имели качественное превосходство над противником.

Соответственно, в отличие от переводчика и журналиста Кареля, офицер Генерального штаба, командир танковых войск и участник войны генерал Буркхарт Мюллер-Гиллебранд (Burkhardt Müller-Hillebrand) с гораздо меньшим оптимизмом отмечает[63], что за первую половину 1943 года убыль личного состава в действующей армии на Восточном фронте составила около 823 тысяч человек, а пополнение – 720 тысяч. Комплектованию армии мало помогло то, что 13 января 1943 года Гитлер издал указ «О всеобщем привлечении мужчин и женщин к обороне империи» с целью высвобождения для использования на фронте всех пригодных к военной службе мужчин. Поэтому в начале 1943 года были проведены организационные мероприятия, направленные на уменьшение некомплекта в частях за счет имеющихся резервов личного состава, – разработаны новые «экономные» организационно-штатные нормы, по которым часть должностей сокращалась, а 140 тысяч должностей замещались добровольцами вспомогательной службы (в основном из числа советских военнопленных. – П.Б.). Благодаря этому были уменьшены как потребности сухопутных войск в наборе мужчин из сферы хозяйства, так и некомплект по штатным нормам в действующей армии, который к началу операции «Цитадель» снизился до 257 тысяч человек (на 22 июня 1941 года некомплект равнялся нулю, а к началу летнего наступления 1942 года достиг 652 тысяч человек). Вместе с тем разработка «экономных» организационно-штатных норм для укомплектования войсковых частей отрицательно сказалась на боеспособности последних, поскольку в прежних «богатых» штатных нормах были скрыты так называемые «тихие резервы», которые позволяли воинской части собственными внутренними силами преодолевать временные кризисные ситуации и удерживать физические нагрузки на личный состав в допустимых пределах. В целом к июлю 1943 года ядро германской армии было ослаблено, снизился ее качественный уровень, стало невозможным привести в боеспособное состояние войска в смысле обеспечения их личным составом, вооружением и материальными запасами, а также добиться необходимого для наступательных операций уровня боевой подготовки. Возможности поддержки войск авиацией, тяжелой артиллерией резерва главного командования, специальными инженерно-саперными частями никогда еще с момента начала войны не доходили до столь низкого уровня. Численность личного состава сухопутных частей действующей армии на Восточном фронте к 1 июля 1943 года составила 3115 тысяч человек в 168 дивизиях, к которым присоединялись 6 дивизий и два полка СС; 12 авиационных полевых дивизий военно-воздушных сил (далее – ВВС); 14 дивизий и 8 бригад финской армии; 9 румынских, 5 венгерских, 2 словацких дивизии; от 130 до 150 тысяч так называемых «восточных войск» и от 220 до 320 тысяч «добровольцев вспомогательной службы»[64]: всего не более 4,5 миллиона человек. С учетом того, что на Восточном фронте была задействована значительная часть ВВС, насчитывавших в 1943 году 1700 тысяч военнослужащих[65], общая численность войск немцев и их союзников составляла около 5 миллионов солдат. По состоянию на 20–30 июня 1943 года на Восточном фронте было 2845 танков и 997 штурмовых орудий, всего 3842 боевые машины[66] (по другим данным[67], на 30 июня германская армия на Востоке имела 2398 танков, из которых 2122 боеготовых, и 1036 штурмовых орудий, из которых 938 боеготовых, всего 3434 боевые машины).