Петр Балакшин – Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке (страница 15)

Налет, совершенный на советское посольство в Пекине его полицией, дал ему возможность заглянуть в закулисную игру коминтерновских агентов и чинов советского посольства в Китае. Но среди секретных бумаг нашлись и добытые советской разведкой и такие бумаги, которые раскрыли его глаза на то, что Япония готовила для себя в его собственных владениях.

Премьер Танака, покровительствовавший Чжан Цзолиню, считал, что за последним должно быть сохранено особое положение в Маньчжурии на том основании, что маньчжурский наместник был единственным лицом, могущим безболезненно отделить Маньчжурию от Китая для создания в ней сферы неоспоримого японского влияния.

Поражение же маньчжурских войск выдвинуло для японских властей особую проблему.

Перед началом Северного похода Чан Кайши заверил японские военные власти, что он не введет свои войска в Шаньдун и в Северный Китай. Но, увлекшись успехом, войска Чан Кайши перешли демаркационную линию и вошли в Цзинань, что повлекло за собой частичное столкновение с японскими войсками. Тем временем разбитая маньчжурская армия бросилась в беспорядке к Шаньхайгуаню, куда была немедленно послана японская Квантунская армия и специальная бригада из Кореи. Еще перед столкновением с войсками Чан Кайши японские власти предостерегли Чжан Цзолиня от начала войны в Северном Китае или Маньчжурии и предупредили, что в подобном случае его войска будут разоружены. Но теперь, когда это случилось, японским войскам в Мукдене был дан приказ воздержаться от столкновения с маньчжурскими войсками до получения особого императорского распоряжения.

Правительство премьера Танака колебалось перед принятием решительных шагов, не желая возбудить против себя мировое общественное мнение.

Тогда в кругах Квантунской армии назрел план самостоятельного действия по обезвреживанию маньчжурской армии путем ликвидации старого маршала. До японской разведки дошли дополнительные сведения (предоставленные ей советской разведкой), что в Пекине Чжан Цзолинь успел заручиться обещанием американской финансовой помощи и поддержки за предоставление особых привилегий американским интересам в Маньчжурии. Одним из лиц, подавших мысль о ликвидации Чжан Цзолиня, был полковник Генерального штаба Кавамото, который с ведома командующего Квантунской армией генерала Мураоко и при участии полковника Генерального штаба Доихара взялся провести ее в жизнь. В Пекин был послан офицер разведки, чтобы узнать о дне и часе отправки в Мукден поезда маньчжурского правителя.

Было решено устроить взрыв поезда в районе Хуанктуан, вблизи пересечения Пекино-Мукденской железной дороги с японской Южно-Маньчжурской дорогой. 4 июня поезд Чжан Цзолиня отбыл в Мукден. Взрыв произошел в шесть часов утра, уничтожив поезд, в котором погиб маршал и все пассажиры. Чтобы отвлечь от себя подозрение, японские власти на месте расстреляли двух случайно захваченных чинов гоминьдановской армии. Но подозрение определенно пало на японское командование в Северном Китае. Последствием убийства маршала Чжан Цзолиня было падение кабинета Танаки.

Обосновавшись на Квантунском полуострове[57] после Русско-японской войны, Япония тщательно оберегала Маньчжурию от иностранного влияния и вторжения иностранного капитала, отделяя ее от остального Китая и подготовляя к тому положению, которое она займет в строившейся Японской империи на континенте Азия.

За два месяца до мукденских событий 1931 года, завершившихся захватом Маньчжурии, японская печать сообщила об убийстве капитана Накамура во Внутренней Монголии. Вместе с капитаном были убиты еще один офицер, унтер-офицер, русский белый эмигрант и монгол-проводник. Что делала в Монголии группа Накамура, не сообщалось. Паспорта были выданы им китайскими властями в Мукдене. Сообщали, что «Накамура и его сотрудники были заинтересованы в географическом и историческом изучении края».

Расследование китайских властей показало, что при капитане Накамура оказались большие средства. Относительно миссии Накамура китайские власти, не желая вызвать раздражение японских властей, объявили, что она была «секретная и имела задачей движение вдоль границ Внешней Монголии и Советского Союза».

Япония чувствовала, что время начинало идти против нее. Объединение Китая под главенством Гоминьдана шло быстрым темпом. Правители нового Китая проводили реформы, которые должны были стабилизировать экономическую и промышленную жизнь страны. В проекте была сеть новых железных дорог, связывающих Китай с Маньчжурией, что нанесло бы значительный ущерб японским интересам и подорвало бы монополию Южно-Маньчжурской железной дороги. Убийство капитана Накамура ускорило события.

Ночью 18 сентября 1931 года части Квантунской армии внезапно захватили Мукден, арсенал и аэродром.

Захвату Мукдена предшествовал обстрел китайскими войсками передового японского дозора. Обстрел произошел вечером, в 10 с половиной часов, но уже на рассвете в Мукден был введен большой японский гарнизон. За неделю до этого в Мукден прибыли японские инженеры, техники и механики, якобы для постройки электрической станции. Наутро 19 сентября они захватили ответственные посты в Мукденском арсенале. Такая согласованность во времени могла означать только отлично проведенную подготовку.

На следующий день японские войска продвинулись на север, заняв Чаньчунь и Куанченцзы. В короткий срок был захвачен Гирин и ряд прилегающих городов. В середине ноября японские войска пересекли линию КВЖД и вошли в Цицикар.

Серьезное сопротивление японским войскам было оказано под городом Цзиньчжоу, в котором находилась ставка молодого маршала Чжан Сюэляна. После трех месяцев воздушных атак в первых числах января пал и Цзиньчжоу. Месяц спустя японские войска вошли в Харбин. За четыре с небольшим месяца японские войска захватили всю Маньчжурию.

Носившие до захвата Маньчжурии случайный характер, японские империалистические замыслы теперь приняли формальную закономерность. К расчленению Китая японская власть пошла путем установления особых сфер японского влияния – так называемых «самостоятельных правительств», объявлявших свою неподчиненность центральному правительству, и путем неприкрытого ничем военного захвата китайской территории.

Чтобы отвлечь внимание от разыгравшихся событий на Севере, японские войска умышленно переместили арену действий в Шанхай, высадив там десант морской пехоты и втянув военные операции 91-ю китайскую армию.

В Маньчжурии тем временем шел ускоренный процесс пересоздания власти на японский лад. Назначенные новой властью губернаторы маньчжурских провинций один за другим объявляли о разрыве с нанкинским правительством и маршалом Чжан Сюэляном, считавшим себя еще главой Маньчжурии. Вместо запрещенных политических партий и группировок была введена одна, обязательная для всех правительственная партия, известная под именем Се-Хэ-Хой (Кео-Ва-Кай)[58], вначале именовавшаяся обществом молодых патриотов.

1 марта 1932 года Северо-Восточный административный комитет, составленный из японских ставленников маньчжур и двух монгольских князей, утвердил заранее разработанный порядок. В казенно-витиеватом стиле было объявлено: «Совершенно невозможно ожидать от партии в каком-либо смысле национального благополучия. Страна в настоящее время переполнена бандами коммунистов, ядовитое влияние которых въедается в плоть народа, в сердце национального правительства. И вот, созерцая эти достойные жалости картины, мы вынуждены оглянуться назад, к дням династии Дай-Цинь и династии Яо и Шунь и скорбеть, что время отделяет нас от тех золотых дней нашей истории… Мы объявляем ныне, что мы разрываем наши отношения с Китайской республикой и устанавливаем государство Маньчжоу-Го»[59].

Через неделю последний император Китая, глава династии Дай-Цинь Пу И, вступил на пост пожизненного верховного правителя. Через два года во время провозглашения империи Маньчжоу-Го Пу И был коронован на престол императора с правом «объявлять войну, заключать мир и международные договоры, даровать милости, амнистии, ведать властью судебной, административной и законодательной». На деле же высшая власть сосредоточивалась в руках командующего Квантунской армией, который совмещал с воинской должностью должность посла Японии и который правил новой азиатской империей через гражданских чинов и военных советников, приставленных к Пу И и ко всем лицам, имеющим какую-нибудь номинальную власть.

В Маньчжоу-Го с начала его образования находилась 150-тысячная японская армия, увеличенная к началу Великой войны[60] в пять раз; 18-тысячный жандармский корпус и четыре тысячи особых агентов разведывательной службы. Число японских советников выражалось в десятках тысяч, так как во всех правительственных и общественных органах, как малы бы они ни были, позади марионеточных фигур находились японские управляющие.

Закулисная роль Японии была шита белыми нитками. По требованию общественного мнения Лига Наций создала комиссию во главе с лордом Литтоном для изучения на месте маньчжурской фазы японской агрессии.

Накануне прибытия комиссии в Харбин в мае 1932 года японские власти убрали всех, кто мог бы поведать о настоящем положении вещей. Были арестованы и отправлены в лагерь русские, китайцы и маньчжуры, подозреваемые в желании предстать перед комиссией, и все политические заключенные, включая советских граждан. Японские власти отдали приказ войскам не появляться на улицах Харбина. Японская полиция и жандармерия были переодеты в форму полиции и армии Маньчжоу-Го. За время двухнедельного пребывания в Харбине комиссия лорда Литтона не узнала, что попытки связаться с ней были пресечены японской полицией и что были расстреляны пять китайцев, трое русских и один кореец[61].