Петр Балаев – Жаркое лето 1942-го. Шах и мат Фон Боку от Тимошенко (страница 14)

Здесь даже не про открытые фланги, за которые фюрер боялся. Гальдер – начальник штаба ОКХ, штаба сухопутных сил, главком (Браухич) – главком сухопутных сил. У Гитлера – ОКВ, Верховный Главнокомандующий со своим штабом ОКВ. А кто реально командовал войсками? Фюрер. Потому что он громче бесновался и кричал. Кто громче кричит, тот всех переорёт и он главный. Армия, блин! Лучшая в мире!

«Опыт последних дней показывает, что группа армий "А" испытывает значительные трудности в управлении крупными силами, насчитывающими 71 дивизию. Я сомневаюсь в том, что войска поддерживают со штабом группы армий достаточно чёткую оперативную связь».

Главное – это не то, что трудности в управлении крупными силами и трудности значительные. Главное, начальник Генштаба СОМНЕВАЕТСЯ, что у штаба группы с войсками чёткая оперативная связь. То есть начальник Генштаба подозревает, что Рундштедт, командующий группой, дурит его насчёт связи с войсками, и какой же отсюда вывод, какие дальше должны быть действия Гальдера? А никаких! Зачем заранее хорошего человека подозрениями волновать, правильно?

«Настойчивое желание главкома сосредоточить как можно больше сил под единым руководством кажется мне попыткой уйти от ответственности. Он вновь и вновь подчёркивает, что ничего не остаётся, как самому обеспечить взаимодействие наступающих с разных направлений группировок или сосредоточить войска под общим командованием фон Бока. Первое, что на мой взгляд кажется естественным и достаточным, ему представляется рискованным. Он охотно устранился бы от ответственности. Тем самым он лишает себя и почестей в случае успеха».

Тут совсем интересный вопрос: а зачем вам тогда нужен главком? Браухич, главком, уже в ходе кампании вдруг осознаёт, что ему придётся обеспечивать взаимодействие групп армий. До этого думал, что не придётся? А ещё лучше – командование над всеми войсками отдать фон Боку, командующему одной из трёх групп армий. А зачем тогда сам Браухич нужен, – критиковать фон Бока, если у того не получится? Это у немцев был уровень Верховного Главнокомандования Сухопутных Сил! Уровень! При котором Верховное Главнокомандование только и искало, кому бы своё главнокомандование подсунуть, лишь бы от себя отпихнуть.

Запись от 31 мая:

«Полученные данные о состоянии танковых соединений весьма ободряющие. 50 % танков могут быть немедленно использованы; через несколько (5) дней после ликвидации небольших повреждений в боевой готовности будет примерно 70 % танков».

Три недели всего прошли после начала наступления, а половины танков уже нет, 20 % процентов из потерянных ещё можно через 5 дней восстановить, а треть – совсем сгорели? И это при слабой противотанковой обороне французов.

«23.00 – Вечернее совещание у главкома. Он сообщает о своих впечатлениях. Передвижения пехоты, танков и моторизованных войск не согласованы. Поэтому возникают заторы, и сроки прибытия частей нарушаются».

Одним словом, такой бардак, что – каша.

«Вечернее совещание у главкома. Его впечатления от посещения 16-го-и 14-го армейских корпусов. Наступление развивается медленно. У некоторых подразделений не хватает боеприпасов для танков. У 16-го армейского корпуса потери в танках составляют якобы 30 %. Большие потери понесли некоторые пехотные и мотопехотные подразделения танковых дивизий.

Сначала я доложил об использовании танков. Танки в оперативном отношении приносят успех только там, где для них есть свобода действий. Там, где борьба носит упорный характер, они быстро выходят из строя».

Уже сами увидели, что своя же тактика, основанная на прорыве обороны танками, является губительной. Танки возможно использовать только там, «где для них есть свобода действий», т. е. введёнными в прорывы. Просчитались с концепцией вермахта.

«Предположение, что фронт противника перед группой Гудериана рушится, не подтверждается. В полученной ночью от Гудериана телеграмме снова подчёркивается, что перед ним несколько вражеских дивизий (в том числе две, о которых он сообщил вчера как о разгромленных) и что танковые части перемешались с пехотой и ещё не обрели свободы действий. – Возможно, что в течение дня обстановка изменится в пользу наших танкистов».

Мало того что орднунг перерос в бардак, смешались кони, люди… извините, танки и пехота, так ещё Гудериан просто насвистел о том, что разгромил две французские дивизии. А тут они неожиданно появились. И что Гудериану за это было? А ничего. Просто – ни-че-го. Подумаешь, приврал немного. На две дивизии.

И постоянно: «Пехотные дивизии смешиваются с боевыми порядками танковых соединений, в особенности у Рейнгардта». Немцы, так у вас есть единое командование или каждый едет и идёт туда, куда хочет?

И было бы интересно узнать, какие же меры приняло командование вермахта после завершения войны с Францией относительно изжить допущенные просчёты, которые в целом ряде моментов приводили к такому бардаку, что наступление не противник останавливал, – сами такие заторы из разных частей создавали, что и грязи с сугробами не надо было, без них всё вставало. Должно же быть какое-то совещание с командным составом, какие-то выводы, меры, ответственные, план устранения и сроки исполнения?

Это у русских всегда бардак и беспорядок, поэтому русские такие совещания любят и планы составляют. У немцев всегда во всём педантичный порядок, значит, всё, что русские проводят, все эти подведения итогов, на которых, как собаки, грызутся между собой, как было на Совещании в РККА после финской войны, немцам не нужно.

Поэтому бесполезно интересоваться принятыми у них мерами. Мер никаких не принималось! НИКАКИХ! АБСОЛЮТНО!

А если Гудериану сошло с рук насчёт «уничтоженных» им французских дивизий, то – дурной пример заразителен…

…Как-то, когда я был ещё старшим оперуполномоченным по особо важным делам, у начальника нашего оперативно-розыскного отдела случился форс-мажор, я не помню, что там уже было, но ему пришлось привести утром на работу своего 5-летнего сына и тот сидел у нас в отделе, пока за ним не пришла мать, как раз во время утреннего совещания в отделе.

Через день или два после этого мы с начальником отдела после работы купили пива, селёдки и пошли к нему домой попить этого самого пива с селёдочкой, посмотреть какой-то фильм на DVD, я с ним дружил. Пока хозяин чистил на кухне селёдку, его жена полушепотом интересовалась у меня:

– А что у вас в отделе случилось? Максим (их сынишка) рассказал мне, что папа на всех ругался, кричал, что вас всех и его уволят за такую работу, что у вас вообще всё плохо и проверку вы не сдадите. А дядя Петя с папой чуть не подрались, друг на друга кричали. И Максим говорит, что там у вас все между собой ругаются… Так всё плохо у вас?

– Света, а у вас в больнице (жена моего друга работала врачом-терапевтом) рабочие совещания по-другому проходят?

– Да примерно так же. Только мы так сильно не кричим друг на друга, глотки не дерём, – жена друга засмеялась.

– Драть глотки – наше всё. Это ещё Максим сидел в отделе, мы сдерживались. Не переживай, сдадим мы проверку, всё нормально будет…

Вот когда я читаю комментарии наших историков к предвоенным совещаниям высшего командного состава РККА, особенно к совещанию после войны с финнами, у меня складывается впечатление, что они все «Максимки» – люди с жизненным опытом 5-летнего ребёнка, не имеющие совсем никакого опыта, ни производственного, ни служебного. Эльфы. Дети с синдромом аутизма, которых любой громкий звук приводит в панику: «А-а! Всё было плохо! Всё пропало!»

Я даже думаю, что они не специально притворяются такими эльфами, похоже, что они серьёзно. Может, мне просто не везёт, но те из профессиональных историков, с которыми мне пришлось общаться, оставляют впечатление каких-то натуральных идиотов, они даже не в состоянии толком понять прочитанный текст, т. е. они не способны ни к какой работе ни в одной сфере реальной человеческой деятельности, связанной с приказами, инструкциями, наставлениями, нормативными и законодательными актами. Их к такой работе категорически нельзя допускать. Поэтому они и выбрали для себя такую профессию, в которой не нужно нести ответственность за результат. Если врач, военный, строитель… неправильно поймёт приказ, инструкцию, то он за это непонимание неизбежно понесёт ответственность. Понесёт, если есть контролирующие органы, которые за нарушение инструкции привлекут к ответственности. А если контролирующие органы сами требуют халтуры?!

Нужно понимать, что рабочие производственные совещания – это не торжественные собрания, на которых подводятся итоги календарного периода с вручением грамот, премий и других наград. На торжественном собрании докладчики рассказывают об успехах и достижениях, а не об упущениях и недостатках, зачитываются соответствующие приказы о премировании и поощрении, а не приказы о служебных проверках и наказаниях.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.