Петр Балаев – Миф о Большом терроре (страница 80)
Описание взрыва слова «Куропаты» - феерическое. Короче, какие-то школьники в той роще играли в партизан и решили сделать землянки, как у партизан. Даже целый партизанский лагерь решили оборудовать. Нашли под какой-то сосной впадину и начали там копать. Копали-копали, пока не «… вдруг лопата заупрямилась, не захотела входить в мягкий до этого грунт. Игорь встал на колени, руками разгреб сверху песок и увидел голенище мужского кожаного сапога. Стал разгребать дальше и откопал миниатюрную женскую галошу, затем небольшую кружку с остатками белой эмали на донышке и по краям. Передал находку наверх ребя там, а сам снова взялся за черенок. Но уже через несколько минут в недоумении и растерянности отброса лопату в сторону: из земли один за другим стали проступать серые, пугающие пустыми черными глазницами черепа.
Первое желание было немедленно все бросить и бежать куда-нибудь подальше от этого места. Младший Виктор и Саша испуганно глядели на Игоря, который выскочил из раскопа и, стараясь скрыть волнение, суетливо отряхивал песок со штанин. Все трое долго молчали. Потом Саша неуверенно предложил: “Может, позвать кого из взрослых? Я быстренько домой cбeгаю...”
Его остановил Игорь: “Погоди, подумают, что мы испугались.., давайте еще немножко прокопаем, посмотрим, сколько там чего, а потом и позовем...”. Не без робости и сомнений, но ребята согласились.
Они нашли в тот день 23 черепа и множество костей, осторожно извлекли их из земли, как смогли, очистили ветками от песка и аккуратно, бережно сложили. Среди черепов и костей попадались различные вещи — мальчишки их тоже осторожно обметали, тут же рядком складывали. Нашли они еще несколько кружек, зубную щетку в футляре, на которой можно было прочитать название витебской фабрики, круглые сломанные очки в тонкой металлической оправе, кожаный кошелек с советскими монетами выпуска тридцатых годов, много обуви и пустых стреляных гильз. Самым удивительным и тревожным для ребят открытием были небольшие круглые дырочки на затылках почти всех черепов. Иногда их было по две и даже три.
Постепенно страх ушел, осталось только неодолимое мальчишечье любопытство и ощущение причастности к какой-то большой и зловещей тайне. Когда начало смеркаться, ребята заложили раскоп крест-накрест длинными сучьями, сверху забросали еловыми ветками и, условившись пока молчать о своей находке, отправились по домам. Было это 1 мая 1988 года».
Правда, увлекательно? Вот так была открыта зловещая тайна. Пацанами, совершенно случайно. Но и я не случайно считаю и открыто называю мерзавцами и кретинами всех причастных к сочинению истории о БТ. Даже если этот мерзавец был Генеральным Прокурором БССР. Пытаясь историей с находкой пацанов придать обнаружению Куропат вид счастливой случайности, авторы книги не смогли остановиться в своем азарте кретинов и тут же, в этой же небольшой главе сами себя опровергли: «А через четыре дня, направляясь к своей несостоявшейся землянке, они увидели на противоположной окраине леса взрослых, раскапывающих такую же, как и они, впадину. Мальчишки, конечно же остановились, присели, стали ждать, что же найдут археологи. А что это были люди ученые, ребята поняли из разговоров, из того, как они, натянув на колышки тесьму, сначала разметили раскоп, потом осторожно и уверенно стали снимать слой за слоем. Углубились, наверное, метра на полтора, но так ничего и не обнаружили — на траве выросла гора чистого желтого песка.
И тогда ребята решили открыть свою тайну — они повели археологов к заветной сосне, сами сбросили ветки, сучья, показали все, что нашли, рассказали обо всем, что знали. Оказалось, что для взрослых их находки отнюдь не великое открытие и не самая большая неожиданность. Они просто стали вещественным доказательством того, о чем догадывались, предполагали археолог 3. Позняк и инженер-конструктор Е. Шмыгалев, многие годы по крупицам собиравшие сведения о жертвах сталинских репрессий, о невинных советских людях, расстрелянных в окрестностях Минска».
Оказывается, «зловещую тайну» уже раскапывали археологи. Совпало так. Археологи уже предполагали, что в Куропатах закопаны трупы «жертв сталинских репрессий», а тут и пацаны-партизаны подвернулись.
Мне особенно нравится – «археолог З.Позняк»! Так нравится! Даже больше, чем «научный отчет Позняка»…
И дело даже не в личности самого Зенона Позняка, одного из идейных лидеров современного белорусского национализма, хотя эта личность настолько мутная, что о ней можно написать целый авантюрный роман. А если точнее, то роман жанра классики сатиры «Золотой теленок». Еще раз напомню про «сыновей лейтенанта Шмидта». Последние годы существования СССР родили похожую когорту наглых проходимцев, только не «сыновей» революционных лейтенантов, конечно, революционные лейтенанты были уже не в моде, модным стало – я сын «врага народа».
В статье Евгения Ростикова о Позняке хорошо написано: «В те не такие уж далекие годы проживал в Минске некий гражданин по фамилии Зенон Позняк. Ничем он особенно в этом миллионном городе не выделялся, хотя, как всякому провинциалу, попавшему в столицу, славы ему очень хотелось. И профессию для этого подобрал соответствующую — поступил на актерский факультет местного театрально-художественного института. Но после первого же выступления — демонстративно сорвал и растоптал институтскую стенгазету, написанную на русском языке. Зенонку как несознательного оттуда вышибли. Но свет не без добрых людей — закончил он этот институт уже с дипломом театроведа. Только работать по специальности не стал — подался в фотографы, потом в археологи, на досуге пописывал стишки и статейки и, как сказали бы нынче, принимал активное участие во всех национально-художественных "тусовках". Времени у него для этого было более чем достаточно, и в 40 лет он не имел ни семьи, ни детей, ни подружки — да, поговаривали, и не интересовался этим. Тем не менее, даже в той самовлюбленно-ограниченной, безответственно-нагловатой среде он вскоре стал выделяться своим особым радикализмом, нетерпимостью к любым другим мнениям, а главное — бешеным местечковым национализмом, за которым скрывалась ненависть ко всему советскому, и прежде всего — к русским. Так что кандидатура первооткрывателя не где-то на безлюдном Севере или далекой Сибири, а в самом центре Европы "коммунистического ГУЛАГа", которым вскоре будет объявлен весь Советский Союз, практически была уже предрешена. Оставалось только найти хоть что-то подобное на то, что было намечено, что уже созрело в некоторых хитрых умах как "идея".
Так родился «научный отчет» в результате «археологических раскопок» о том, что прямо в пригороде Минска в 1937-м году чекисты незаметно для населения расстреляли и закопали на площади 15 гектаров 100 тысяч человек. Потом «научная археология» число закопанных довела до 300 тысяч. В полтора раза больше, чем тогда народа в столице Белоруссии проживало.
Врачебный коллектив Минского областного психоневрологического диспансера такого «ученого археолога» точно внимательно изучал бы и старательно лечил, подшив «научный отчет» в Историю болезни пациента. Однако, прокурор Республики к этому больному человеку не вызвал санитаров, а сам принял участие в сборе «вещественных доказательств» преступлений Советской власти, и комиссия с прокурором Республики в ее составе подтвердила данные «научного отчета», приложила все силы для того, чтобы это сделать достоянием белорусской общественности. Результатом стала вспышка бешенного антисоветизма и национализма в Белоруссии. Да разве только в ней одной?!
Да, в это время еще действовала статья 67-я УК БССР «Антисоветская агитация и пропаганда»: «Агитация или пропаганда, проводимая в целях подрыва или ослабления Советской власти…». Да только кто же Генерального Прокурора Республики посадил бы за антисоветскую агитацию и пропаганду, если в комиссию, подтвердившую данные «научного отчета», входили и высшие должностные лица КГБ БССР, а действовали они по прямому приказу Председателя КГБ СССР, входившего в Комиссию Политбюро, давшей указания на места о поиске захоронений жертв массовых репрессий?
Т.е., сама правящая партия и органы власти вели и даже давали распоряжения на места вести антисоветскую пропаганду и агитацию, ведя преступную деятельность, ответственность за которую была предусмотрена действующим Уголовным Кодексом, и эта власть называла себя Советской. Советская власть, ведущая антисоветскую пропаганду.
В самой Москве в то время происходило, кстати, такая же «научная» деятельность, закончившаяся мемориалом на Бутовском полигоне. Но в Москве хотя бы существовал такой географический объект – Бутовский полигон. А в Белоруссии, когда «взорвалось это слово «Куропаты», народ недоуменно еще некоторое время задавал вопрос: Куропаты – это где и это что?
Дело в том, еще раз, что место «археологических раскопок» под Минском никак не называлось. Там просто был участок, на котором росли деревья. А названия у этого участка не было. Ему название дали «археологи».
И никто не хотел слушать свидетеля того, что происходило в той роще, когда там появились закопанные трупы. А зачем его слушать, если свидетель рассказывал, что трупы появились не в 37-м году, а в 41-м, и расстреливали не чекисты, а немцы? Зачем такой свидетель был нужен той власти, которая себя называла Советской?