Петр Балаев – Миф о Большом терроре (страница 12)
У меня есть только один вопрос к бывшему уже министру культуры РФ: «Господин Мединский, а вы сами точно были уверены, что ваш подчиненный Мироненко основную свою зарплату получал не в кассе Гуверского института США? Что там 28 панфиловцев?! Ваш бывший подчиненный с коллегами из Гуверского института США наработали «исторической правды», согласно которой Германию победила экономика, созданная рабами. А вы всё парады проводите 9 мая.
Вообще, в нормальном государстве такие, как С.В.Мироненко, становятся объектами разработки спецслужб и заканчивают свою биографию скамьей подсудимых, как выявленные иностранные шпионы. Или вы думаете, что американцам нужны шпионы только в армии противника, а в архивах противника шпионов не внедряют?
Но это в нормальном. А в государстве, которое себя объявило правопреемницей СССР, но в основание собственной идеологии положило постулат о преступности правившей в СССР коммунистической партии, Мироненко плевать на ФСБ с высокой колокольни. Он в полнейшей безопасности, может открыто ходить на встречи с резидентом прямо в посольство США для обсуждения вопросов истории СССР и выкладывать на публике любые, самые дикие фальшивки, «обнаруженные» в архивах. Никто ничего ему не сделает. Потому что одна лишь тень подозрения на него со стороны власти вызовет сразу очень неприятный для идеологии этой власти вопрос: насколько можно доверять тем документам о событиях 37-38-го годах, которые были обнаружены в архивах группой экспертов во главе с Мироненко?
Продолжим разбираться с этой группой экспертов Комиссии ПВС РСФСР. Напомню, что Конституционный суд этих деятелей привлек, как написано в заключении, представленном этими же экспертами, для поиска и изучения документов о преступном характере власти КПСС: «…мы, группа экспертов Комиссии ПВС Российской Федерации по организации передачи-приема архивов КПСС и КГБ на госхранение, работали – по просьбе КС – над поиском и изучением документов, касающихся ряда аспектов деятельности КПСС: о решениях руководящих органов партии по вопросам, относящимся к компетенции государственных органов, о номенклатуре государственных должностей и порядке их утверждения руководящими органами КПСС и т. п.
Ряд документов, выявленных нами и имеющих, как нам кажется, отношение к теме, представлен в Конституционный Суд.
Изучение же документов мы сосредоточили вокруг проблемы, подтверждается или опровергается известными нам материалами тезис Указа Президента РФ от 06.11.1991 г., о том, что «КПСС никогда не была партией. Это был особый механизм формирования и реализации политической власти путем сращивания с государственными структурами или их прямым подчинением КПСС».
Нахождение в группе Мироненко, при всей ангажированности этого типа, еще выглядит хоть как-то оправданным. Все-таки человек имеет образование историка и опыт работы в архивах. Правда, никогда вопросами истории СССР до 1992 года он не занимался, в 1992 году защитил докторскую диссертацию «Самодержавие и реформы. Политическая борьба в России в первой четверти XIX в.». Почему именно он стал заведовать Госархивом в 1992 году – полнейшая загадка. Наверно, все-таки дело в его отчиме, который мог писать почерком Сталина. Во всяком случае, Мироненко в качестве эксперта по поставленным КС вопросам на специалиста совершенно не тянет.
Ведь эксперты, согласно поставленной им задаче, решали вопрос сугубо юридический. Да и сам Конституционный суд – не общество палеоботаников и не любителей старинных самоваров, это юридическая структура государства, ему не нужны для правовой оценки доказательств в качестве экспертов ни ботаники, ни историки. Кроме того, эксперты должны обладать непредвзятым мнением, не представлять ни сторону обвинения, ни сторону обвиняемого. Поэтому остальной состав экспертной группы вызывает даже не недоумение, а настоящее душевное потрясение. Следующий по списку – Арсений Борисович Рогинский.
Этот тип родился в 1946 году в семье репрессированного, в ссылке. Абсолютно беспристрастное лицо. Правда? Закончил историко-филологический факультет Тартуского университета в 1968 году, работал библиотекарем и учителем русского языка в школе, рано занялся диссидентской деятельностью. Не надо только пугаться названия «историко-филологический факультет». Рогинский изучал в университете конкретно историю языка и литературы. Специфическое образование. Ничего общего не имеющего с политической историей.
Составлял и редактировал самиздатовский сборник «Память», который с 1978 года издавался за границей. В 1981 году получил 4 года лишения свободы за… подделку документов, дававших право работать в архиве. Основатель Общества «Мемориал».
Сын репрессированного, диссидент, связанный с заграницей с 1978 года, уличенный в подделке документов, основатель антикоммунистической организации – нормальный анамнез для эксперта, привлеченного к поиску в архивах документов о преступлениях КПСС.
Еще один такой же – Никита Васильевич Петров. Этот не только не юрист, но даже и не историк-филолог. Химик-технолог. Зато с июня 1990 года заместитель председателя Совета Научно-информационного и просветительского центра «Мемориал». Тоже на жизнь зарабатывал в организации крайней антикоммунистической направленности.
Последний в списке – Никита Глебович Охотин. Родился в 1949 году, по специальности – филолог, как и Рогинский – выпускник Тартуского университета. Зачем в эксперты взяли двух филологов? Запятые в экспертном заключении правильно расставить? Или потому, что Охотин тоже был одним из видных активистов Общества «Мемориал»?
Эти эксперты и подготовили заключение, как могли, о том, что КПСС являлась преступной партией, потому что узурпировала власть. В доказательство привели факты, что решения партийных органов являлись обязательными для исполнения государственными органами. Понятно, что эксперты-химики-филологи элементарно не могли вкурить насчет того, что КПСС была правящей партией, потому органы власти были представлены членами КПСС, для которых решения партии были обязательными. Наверно, и Президент США, избираемый от демократической или республиканской партии, сразу после избрания кладет болт на партию?!
И о репрессиях 37-38 годов, как о фактах преступного характера КПСС, они тоже подготовили, я эту часть их записки прямо здесь, в этой главе приведу полностью, без купюр:
«Уже с первых лет Советской власти репрессии, проводимые карательными органами, приобрели массовый характер – например, борьба с казачеством, духовенством и т. д., вплоть до так называемого раскулачивания.
Для иллюстрации роли партии в осуществлении массового террора мы, как основной пример, взяли историю операции по «очистке» страны от антисоветских элементов в июле 1937 – ноябре 1938 г., которой, конечно, не исчерпывается перечень санкционированных партией массовых репрессий.
Директивой, положившей начало массовым расстрелам, стало решение Политбюро ЦК ВКП(б) от 02.07.1937 «Об антисоветских элементах» (см. Прил. IV, док. 1a,), где местным партийным органам секретарям обкомов, крайкомов, ЦК национальных компартий предлагалось представить в ЦК персональный состав троек, «а также количество подлежащих расстрелу» или «высылке» (последний термин в партийных документах данного периода обозначал заключение в лагерь) в их регионах. В течение июля 1937 года были утверждены в Политбюро составы троек по проверке антисоветских элементов. В их состав включались начальники местных НКВД (в качестве председателей), а местные руководители ВКП(б) (1-й или 2-й секретари обкомов, крайкомов) и областные-краевые прокуроры или их заместители в качестве членов. Тройки создавались в каждой области или крае. Конечно, в обстановке 1937-38 годов состав троек не был, да и не мог быть, постоянным: сменяемость, объяснялась, в частности, и арестами. Но во всех случаях персональные составы троек утверждало своим решением Политбюро.
Так, в состав тройки по Ленинградской области первоначально был включен П. Смородин – 2-й секретарь обкома, позже в связи с его переводом на работу 1-м секретарем Сталинградского обкома его сменил А. А. Жданов – 1-й секретарь Ленинградского обкома. А в 1938 по просьбе А. А. Жданова членом тройки вместо него был решением Политбюро от 27.09 утвержден Т. Штыков, 2-й секретарь обкома (см. Прил. IV, док. 28).
В течение июля 1937 года секретари обкомов-крайкомов ВКП(б) направили в ЦК сведения о количестве лиц, подлежащих расстрелу. Представил в ЦК такую сводку и Н. С. Хрущев (см. Прил. IV, док. 4, л. 1). На основе этих данных и с учетом директивы ЦК, в НКВД был подготовлен проект приказа «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и др.антисоветских элементов» и представлен на утверждение Политбюро. 31.07.37 Политбюро утвердило проект приказа и тем же числом он был оформлен по НКВД за N 00447 (см. Прил. IV, док. 8, л. 1). В приказе перечислялись составы местных троек и определялся лимит подлежащих осуждению по первой категории (расстрел) и по второй (заключение в лагеря). Общее число подлежащих репрессиям составило 268.950 человек, из них – расстрелу – 75.950 человек, в том числе и 10 тыс. уже осужденных и находящихся в лагерях НКВД. Цифры, приведенные в приказе, как правило были округлены и отличались от поданных с мест в меньшую или большую сторону. Отличались от заявленных с мест и составы троек (так, по Московской области сам себя предложивший (см. Прил. IV, док. 4, л. 1) Н. С. Хрущев, 1-й секретарь МК и МГК ВКП(б), не был включен в состав тройки, – его заменил 2-й секретарь Волков). Оговаривалось приказом и упрощенная процедура следствия.