Петр Алешкин – В джунглях Москвы. Роман (страница 17)

– Разве мастер уже был?

– Не был еще, – ответил Егоркин.

– А-а! Наложил в штаны! – хохотал Субботин.

– Ну, давайте посмотрим, что получилось, – сказал Антон.

Он включил конвейер, и сборщики, сменяя друг друга, начали опробовать новые станки. Катерина тоже подошла к конвейеру и с интересом наблюдала за рабочими. «Тарелка» теперь легко вставала на свое место. Удобнее стало работать еще на двух операциях. Только один сборщик, маленького роста, остался недоволен. Станок стал выше.

– Рационализатор! – улыбаясь, хлопнула Катерина Егоркина по спине, когда все одобрили новые станки.

Ванек лишь грустно улыбнулся. Спал он плохо и чувствовал себя вялым. Вчера ему так хотелось рвануть в деревню, разобраться. И он бы уехал, если бы Маркин не ждал его в цехе.

– Мастер идет!

Рабочие притихли, поджидая Набокова. Что-то он сейчас скажет?

– Что за митинг? – спросил, подходя, мастер.

– А вот! – Антон с улыбкой показал на конвейер и приготовился защищаться.

– Сделал-таки, мудрец! – сказал неожиданно для Маркина спокойно Набоков и покачал головой. Увидев собранные на новых станках бортовые, он понял, что сборщики уже попробовали на них работать, и спросил у бригадира-инструктора Субботина: – Ну и как?

– Вроде неплохо, – ответил Субботин. – Но пока еще рано окончательно судить. Работа покажет!

– Ладно, посмотрим, – сказал мастер, – в случае чего – выкинем… Возились-то долго? – с усмешкой обратился он к Маркину.

– Да нет…

– Ну, смотрите. – Набоков отвернулся и, как обычно торопливо, ушел.

Сборщики заготовили детали и начали подходить к конвейеру. Лента ползла вперед и, изгибаясь, уходила в яму, чтобы сделать оборот и вынырнуть с другого конца. Ванек закрутил машинкой все болты на бортовой, стоявшей на новом станке, и попробовал докрутить их ключом, но все они были хорошо затянуты. Готовые бортовые передачи Субботин снял краном с конвейера и положил на площадку. Оба новых станка ушли в яму. Егоркин с нетерпением ожидал, когда они вынырнут с другого конца конвейера, и можно будет собирать на них бортовые. Инструктор успел снять только пять бортовых, как лента вдруг дернулась, под конвейером послышался стук, скрежет. Лента дернулась еще раз, с усилием проползла немного и замерла. Сборщики прекратили работу, не понимая, что произошло.

– Мотор сгорит! – вскрикнул Маркин и бросился к выключателю.

Сборщики собрались в кучу там, где лента уходила в яму. Некоторые посматривали на Маркина как на виноватого, хотя никто не знал, что же случилось. Антон чувствовал беспокойство.

– А если назад попробовать? – предложил Егоркин.

Маркин осторожно, опасаясь, как бы не ударило током, нажал пальцем на кнопку, включил задний ход. Конвейер дернулся и снова застыл. Антон быстро ткнул пальцем в красную кнопку: выключил.

– А вперед? Может, теперь вперед пойдет? – предложил кто-то.

– Не трогайте! Слесарей надо… – советовал другой.

– Мастер где? Мастера надо позвать!

– Я за слесарями! – крикнул Володя и побежал в отдел механика.

Кто-то пошел искать мастера.

Антон откинул крышку, под которую убегала лента конвейера, и обнажил большую яму. На дне валялись прокладки, болты, гайки, шайбы, забытые на конвейере сборщиками и оказавшиеся в яме, когда лента делала оборот. Маркин хотел было спрыгнуть вниз, но Субботин ухватил его за руку.

– Не лезь ты туда! Слесаря разберутся!

– Я только взгляну… Может, это из-за нашего станка?

Маркин на четвереньках полез под конвейер, низко пригибаясь, чтобы не выпачкать голову, под буграми станков, висевших на стержнях. Холодная капля масла упала ему за воротник. Антон поежился. Но оттого, что он увидел под конвейером, у него от волнения задрожали руки. Новый станок зацепился за одну из железных стоек, на которых держался конвейер. Маркин попытался освободить станок. Но он был крепко зажат. Ломиком надо, решил Антон, и пополз обратно.

– Ломик найдите!.. Валик дайте! Валик… – догадался он, чем можно заменить ломик.

– Что там? Что случилось? – теребили его.

– Станок за стойку зацепился. Сейчас освобожу, – ответил Маркин, принимая валик из рук Егоркина. – Субботин, как только я дам сигнал, ты сразу включай задний ход!

С этими словами Маркин, взглянув, не видно ли мастера, снова полез под конвейер. Ему хотелось освободить конвейер до прихода Набокова. Антон сунул валик в щель между станком и стойкой и нажал на него.

– Включай! – крикнул он, всей тяжестью налегая на валик.

Конвейер дернулся. Валик вдруг вырвался из рук Маркина, и он ударился головой о стойку. Потом его с силой швырнуло вниз.

Конвейер работал. Лента на повороте, переламываясь на стыках пластин, плавно выплывала из ямы.

Субботин выключил и крикнул:

– Маркин, все в порядке! Вылезай!

Под конвейером было тихо. Сборщики испуганно переглянулись. Егоркин первым слетел в яму, за ним Царев.

Антон лежал на полу. Левую руку его, ближе к плечу, и часть груди закрывал новый станок, сорвавшийся со стержня. Егоркин попытался сдвинуть его с тела Маркина, но не смог. Царев на коленях подполз к нему. Они, мешая друг другу, кое-как столкнули станок и, ухватив Маркина под мышки, поволокли к выходу. Лицо его было какого-то бледно-зеленого цвета, что особенно, до содрогания, поразило Егоркина.

«Скорая помощь» пришла быстро. Маркина, так и не пришедшего в сознание, положили на носилки и увезли в больницу.

Конвейер стоял часа два, хотя довольно быстро удалось установить, что гайки, удерживающие станок на стержне, открутились, когда сборщики поворачивали бортовую нужной им для работы стороной. Ванек признался, что гайки не были зашплинтованы: стержень слишком короткий.

6

Вечером в общежитие к Егоркину пришли Викентьев и Галя Лазарева. В комнате они застали только Володю.

– А Егоркин где? – спросил Викентьев.

– Нету Егоркина! – хмуро развел руками Володя. – Уехал…

– Куда?

– Домой уехал! В деревню. Собрал чемодан и тютю! Все равно, говорит, из цеха теперь выгонят. А если, говорит, суд будет, вызовут. Адрес в отделе кадров есть…

– Я же говорила! – сердито сказала Галя Викентьеву, будто бы он был виноват в том, что Егоркин уехал.

Секретарь взглянул на нее, но ничего не сказал и обратился к Володе:

– И ты его не удерживал?

– Ну да, не удерживал! Полчаса бился… У него и в деревне неладно. Девчонка загуляла с его же приятелем… Вчера письмо получил! Вот и удержи его…

– Давно он уехал?

– Минут двадцать назад.

– А поезд у него когда?

– В одиннадцатом тамбовский уходит… – Викентьев взглянул на часы и скомандовал: – Живо собирайся! Должны успеть…

На вокзале они быстро выяснили, что билеты на тамбовский поезд кончились еще днем. Значит, билет Ванек купить не мог. Если не передумал ехать, то где-нибудь здесь околачивается, надеясь уговорить проводников взять его без билета. Ребята пошли по залам ожидания, высматривая Егоркина среди сидящих людей.

– Вот он! – воскликнула радостно Галя, указывая на дверь.

Егоркин, сгорбившись, шел к выходу с вокзала. Лазарева рванулась к нему, но Викентьев удержал ее.

– Не торопись!

Ребята стали наблюдать за Егоркиным. Он вышел на улицу и побрел к метро.

– Не надо его трогать, – сказал Володя. – Он, видать, одумался. Пусть возвращается один! Я пойду за ним, послежу, куда он поедет. А вы домой езжайте!

– Ребята, может быть, я сяду с ним в один вагон, и мы с ним будто бы нечаянно встретимся? – предложила Галя.

– Не надо! Он догадается… Так все испортить можно.