Петер Фехервари – Культы генокрадов (страница 16)
— Тижерук, — провозгласила жрица, впечатывая слоги в первобытный дух существа, — таково отныне твоё имя и твоя суть, дитя.
«Тижерук…» — повторил монстр, принимая тернистое слово.
— Ужас намного действеннее простого смертоубийства, — продолжила женщина, — поэтому ты должен быть для посторонних кошмаром из крови и теней.
Потом аколиты Спирали втащили металлический цилиндр, от которого воняло неживым огнём, и Зи-Фаали велела вырожденцу забраться внутрь. Чтобы поместиться целиком, Тижеруку пришлось вывихнуть себе конечности и напрячь всё мускулы, но он не ведал боли и потому не медлил. После этого емкость плотно закрыли, и чудовище ждало во мраке, пока его переносили из одного неизвестного места в другое. От затянувшегося неподвижного пребывания во тьме гибрид впал в спячку, грезя ужасами, которые он сотворит во имя Священной Спирали…
«Скверный будет денёк», — решил сержант Алонсо Грихальва, изучая беспокойное небо. Буря набирала силу, поднялся сильный ветер, и хлопья сажи уже залетали под крышу наблюдательной вышки, осыпая бойца чёрным снегом. Во время помрачений стены Кладовки почти не защищали от вихрей, но сержант всё равно предпочитал их дозорным постам на Ободе — особенно учитывая слухи, ходившие последнее время в части.
«Если упадешь за край, сгорит не только твоё
— Ладно, давай прикроем старушку, — повернулся Грихальва к Джею. — Потом можешь заварить рекафу. И респиратор натяни, придурок!
Видя, как юноша возится с маской, Алонсо покачал головой. Его напарник был одним из рекрутов-плавняков, совершенно зелёным новичком, но не ленился и готовил приличный рекаф. Неплохой парень.
— Вдохнешь и сдохнешь, — недовольно напомнил ему сержант, цитируя нового военврача. Медике советовала выходящим наружу гвардейцам носить респираторы всегда, а не только при помрачениях, но на такое никто не был готов.
«Лучше бы сюда направили грёбаный Корпус Смерти, — подумал Грихальва. — Криговцы рождены для таких поганых местечек».
Вдвоем взявшись за брезент, гвардейцы прикрыли им стаббер на треноге. Если бы сажа попала оружию в нутро, машиновидец Тарканте спустил бы шкуры с обоих бойцов.
— Как думашь, скока ещё темнота простоит? — спросил Джей с характерным сварливым говором нижних уровней улья.
— Может, всю ночь, может, несколько дней. Худший случай на моей памяти — неделя.
Снизу донёсся рокот мотора. Мимо вышки проехала «Химера», следовавшая по дуге вдоль внутренней стены.
— Куда ето они собрались в помрачение, шеф? — удивился Джей.
— Не наше дело, сынок, — отозвался Алонсо. — Просто благодари Утонувшую Звезду, что тебе не нужно ехать с ними.
Первый удар бури сотряс храмовое здание, и окна в келье Шандора задребезжали.
— Мне пора идти, — сказал Крест, глядя, как сажевые снежинки бьются в стекло. — Мы отправляемся, как только начнётся ураган.
Он изучил позицию на доске для регицида, что стояла на столике между гвардейцами.
— Тем более партия за тобой.
— Всё равно, нехорошо заканчивать вот так, Эмброуз, — измученно прохрипел Лазаро, дрожащей рукой поднимая мраморного кардинала. Фигура выскользнула, повалив несколько других, и священник ругнулся.
— Позволь мне, — капитан потянулся к доске, но Шандор раздражённо ударил его по ладони.
— Я ещё не умер, чтоб тебя!
Пока Лазаро наводил порядок на клетчатом поле, Крест внимательно рассматривал своего друга. Тот превратился в тень удалого проповедника, с которым капитан столкнулся всего три месяца назад. Ряса обвисла на исхудавшем теле, белки глаз заметно пожелтели. Да, когти Чёрного Дыхания проникли очень глубоко.
— Эмброуз, я подвёл тебя, — произнёс священник, не отрываясь от доски. — Надеялся, что успею вновь разжечь в тебе веру перед тем, как отправлюсь во Впадину, но…
— Шандор, я сомневаюсь, что вообще когда-либо верил. Кроме того, дружба для меня в любом случае важнее религии.
— Тогда расскажи мне о своём прошлом, мужик, — потребовал Лазаро. — Может, Трон подери, я отпущу твои грехи — неважно, веришь ты в святые обряды или нет!
— Или прикажешь сжечь меня за ересь, проповедник?
Оба на мгновение умолкли, после чего Шандор сцепил пальцы и пристально взглянул на капитана.
— Как считаешь, Эмброуз, что вы найдёте в аббатстве?
— Честно говоря, не знаю. В архивах Искупления множество противоречивых записей. Есть даже легенда, что за Шпилями когда-то надзирали космодесантники, — Крест устало вздохнул. — Но из найденных мною сведений, хоть и обрывочных, понятно, что Спиральная Заря вознеслась после падения Терния Вечного. Возможно, культ просто заполнил пустоту, оставленную исчезновением Сороритас…
— Но ты думаешь иначе, — закончил Лазаро. — Есть ещё кое-что, о чём я не хотел говорить при Клавеле. Я и сам ему не доверяю, и полковник не хотел, чтобы мы распространялись на эту тему…
Капитан ждал, пока его друг примет решение.
— Все мои запросы главному командованию о доступе к архивам субсектора остались без ответа, — произнёс Шандор, — как и требования полковника о новых распоряжениях. Мы вообще ничего не получали с момента развёртывания на Плите. Иногда спрашиваю себя, доходят ли
— «Кораблей больше не будет», — нахмурившись, сказал Крест.
— Что?
— Эти слова я услышал от Клавеля в первую ночь здесь. Он заявил, что мы предоставлены сами себе. Не понимаю, к чему это всё.
— Следи за ним, Эмброуз.
— Обязательно.
Капитану меньше всего хотелось, чтобы в запланированной экспедиции его сопровождал комиссар, но тот настоял на посещении аббатства.
— Шандор, перед уходом я хочу кое о чём спросить тебя. Эти нападения на святилища Спирали…
— Я не приказывал совершать их, и не верю, что полковник мог пойти на такое.
— Спасибо тебе, друг, — Крест поднялся. — И, не знаю, стоит ли, но после задания я расскажу тебе о моём прошлом.
«По крайней мере, о том, что помню».
— Значит, буду цепляться за жизнь, пока ты не вернешься, — мрачно ответил проповедник.
Дыхание Жерема превратилось в измученный хрип и бульканье мокроты.
«До утра не доживёт», — печально подумала Арикен, вытирая больному лоб марлевым тампоном. Застенчивый писец был одним из первых паломников, которые вызвались добровольцами в ответ на предложение Омазет. И он станет седьмым из хостаксцев, умерших на Искуплении. Двое рекрутов погибли из-за несчастных случаев ещё в самом начале обучения, но остальных унесла болезнь, таящаяся в воздухе планеты. Иногда заражённые угасали за две-три недели, порой держались месяцами, но лечения от недуга не существовало.
«Вот наш истинный враг», — решила медике, окинув взглядом ряды коек в лазарете. На них лежали семнадцать умирающих солдат, а первые симптомы наблюдались ещё у нескольких десятков. Такими темпами Восьмой за год превратится в полк мертвецов.
— Я ищу военврача, — произнёс кто-то позади неё. Вздрогнув, Арикен обернулась и увидела в нескольких шагах молодого мужчину. Он был одет в полевую форму офицера отряда «Часовых», но взгляд девушки приковало к себе лицо незнакомца. Его приятные, точёные черты светились жизнью, а в глазах мелькали искорки веселья.
— Я не слышала, как вы вошли, — медике надеялась, что в тусклом свете гость не заметит, как она покраснела. Как смутно осознавала Арикен, кроме неё, умирающих и нежданного гостя в лазарете никого не было.
— Простите, не хотел вас напугать, — офицер улыбнулся, отчего девушка покраснела ещё сильнее. — Лейтенант Сенка. Казимир, если угодно.
— Скарт, — сухо представилась медике, обеспокоенная подобным флиртом. — Я и есть военврач, сэр.
— Мне казалось, что этот пост занимает лейтенант Копра?
— Он умер от Дыхалки три недели назад, — ответила Арикен. — На меня возложили его обязанности после прохождения общей боевой подготовки.
— Так вы из паломников! — радостно объявил Сенка, окончательно расплывшись в улыбке. —
Медике уже слышала это прозвище раньше, но обычно его произносили вполголоса.
— Не думаю, сэр, что капитан Омазет одобряет подобный титул.
— О, не будь так уверена, Арикен, — заговорщицки произнёс лейтенант. — У тебя весьма необычный командир. Мы, знаешь ли, встретили её на Облазти — последнюю выжившую из своего полка. Адеола, полумертвая от обморожения, в одиночку вела партизанскую войну против мятежников. Они прозвали её Снежной Ведьмой.
Сенка ухмыльнулся.
— Как страшилку из детской сказки, но с настоящими зубами!
— Сэр, вы же искали военврача. Плохо себя чувствуете?
— А я что, плохо
— Тогда зачем… — начала она, но Сенка поднял руку, призывая к молчанию.
— Я пришёл с
— Развёрнутым запрещён вход в Кладовку, сэр.