Петер Фехервари – Инфернальный реквием (страница 10)

«От себя не убежишь, сестра! А если спрячешься, то тут же себя отыщешь».

Вскоре Гиад определенно поднялась выше верхней точки судна – макушки смотровой башенки, усеянной датчиками, – но по-прежнему не видела конца лестницы.

«И никогда не увидишь!»

Содрогаясь, Асената упала на колени. Ее измученные легкие пылали, с трудом втягивая ледяной воздух. Трап под ней поскрипывал и раскачивался, словно дерево в ураган. Интересно, он продолжал расти после того, как сестра сдалась? Гиад представила, что лестница удлиняется в обе стороны, создавая бесконечную пропасть ступеней как вверху, так и внизу.

«Как внутри, так и снаружи…»

– Мой Император, просвети меня… во тьме моей, – прохрипела Асената. Трясущимися руками она вытащила из медицинской сумки футляр с пером и поцеловала его. – Яви пламя… воли Твоей. – У сестры онемели пальцы, и ей никак не удавалось открыть защелку, но молитва проникала в сердце Гиад и наполняла ее голос силой. – Следуя свету Твоему, я избегну скверны. Следуя воле Твоей, я воздену Меч Справедливости. Следуя милости Твоей…

Осекшись, Асената безнадежно застонала: футляр распахнулся, и она увидела богохульство, таившееся внутри.

«Единственный неугасимый свет – тот, что ты зажигаешь сама, сестричка».

Благословенное перо было измазано в крови.

«Тот, что горит чернотой внутри тебя!»

Мир потух для Асенаты Гиад.

Теневые регенты Империума, эти бесхребетные середнячки, обрекли нас на существование в разоренном краю, где невежество восхваляют как добродетель, а постижение тайн проклинают как бессмертный грех. Пустыми словами и ослабляющими душу символами благочестия они приковывают нас к банальному бытию и тянут за эти цепи, пока мы возимся в мусоре наших отринутых грез, выискивая обрывки наслаждений. Жить по их законам – значит умирать во лжи внутри лжи! Разбей кандалы! Дай выход гневу и живи свободно, сообразно твоей воле и желаниям!

III

С пронзительным яростным воплем Асената вырвалась из тьмы в круговорот ветра и дождя. Высоко наверху раскачивались, словно маятники, громадные рынды, испускавшие, помимо звона, золотистый свет. Колокола-Кадила! Гиад поняла, что находится на верхней палубе судна и с головокружительной скоростью несется к борту Она лихорадочно попыталась остановить падение, но проскользила ногами по мокрому настилу и налетела на ограждение. Мгновение спустя корабль дернулся, толкнув ее вперед. Навалившись животом на леер, сестра повисла над волнами далеко внизу.

– Ну, давай! – прокричала она, взбудораженная собственным ужасом.

Гиад едва не соскользнула за точку невозврата, но в последний миг кто-то схватил ее за накидку и втащил обратно на палубу. Зарычав, она вырвалась и резко обернулась к своему спасителю, машинально принимая боевую стойку. Всего в паре шагов целительница увидела человека в серой рясе, расставившего ноги для устойчивости, и с трудом сообразила, что перед ней священник-воин, поднявшийся на борт в Розетте.

– Прости, сестра! – рявкнул он, перекрывая шум ветра, и поднял руки. – Если ты отвечала на зов Императора, я больше не стану мешать тебе!

Не говоря больше ни слова, мужчина отвернулся и зашагал к трапу, где остановился под металлическим навесом. Хрипло дыша, Гиад смотрела, как он достает палочку лхо и закуривает. Интересно, незнакомец уже стоял здесь, когда она выскочила на палубу, словно умалишенная? Почти наверняка…

«Что ты заметил, проповедник?»

Она затряслась, чувствуя, как исчезает неистовство, подпитанное адреналином. Асената уже промокла до нитки, и усталость вновь навалилась на нее тяжким грузом, но гораздо больше сестру заботило нечто иное. Вопросы носились вокруг нее, словно еще один шторм.

Как она поднялась на верхнюю палубу? Как выбралась из ловушки? Что?..

«Хватит! Не думай! Просто уходи, пока еще можешь».

Когда Гиад подошла к трапу, священник, как будто погруженный в раздумья, не обратил на нее внимания. Асенату подмывало молча проскользнуть мимо него, но, учитывая обстоятельства, такой поступок стал бы непростительным.

– Благодарю вас, проповедник, – сказала она официальным тоном. – Похоже, я обязана вам жизнью.

– Я просто длань Бога-Императора, сестра. Вы уцелели по Его милости. – Последовала пауза. Из-под капюшона рясы заструился дымок. – Однако… всегда пожалуйста.

– Мне хотелось помолиться на открытом воздухе, но, увы, идя по духовному пути, я оступилась на телесном.

Объяснение показалось нелепым даже самой Гиад, но священник воздержался от замечаний.

– Повезло, что наши дороги пересеклись, – добавила она.

– Совпадений не бывает, сестра.

– Тоже верно, сударь.

Асената повернулась к лестнице, но помедлила. Нет, она еще не готова вновь ступить на трап. Что, если капкан захлопнется вновь, как только Гиад коснется первой ступеньки? Что, если на этот раз она уже не выберется?

«Уходи, пока он не начал расспрашивать тебя!»

– Проповедник, что привело вас на Витарн? – вдруг поинтересовалась сестра.

Мужчина какое-то время безмолвствовал – видимо, раздумывал над ответом.

– Книга, – наконец произнес он.

– Значит, вы занимаетесь исследованиями? Витарн – правильный выбор. Во всем секторе не найти такой библиотеки, как в Перигелии.

К собственному удивлению, Асената хотела говорить с ним.

«Ты хочешь исповедаться, дура!»

– Да, я слышал, – отозвался незнакомец.

– Сестры Последней Свечи уже больше тысячи лет посвящают себя рассуждениям о благословенном писании Бога-Императора, – продолжала Гиад. – «От толкования – к размышлениям, от размышлений – к почитанию».

– «Проповеди просветительные»? – Священник повернулся к Асенате, однако она по-прежнему не видела его лица. – Вы хорошо знаете эту планету, сестра?

«Отрицай!»

– Свечной Мир – моя духовная колыбель. Здесь меня постригли в Адепта Сороритас.

– Вы из госпитальеров Бронзовой Свечи?

– Какое-то время я служила в их рядах, но более долгий срок провела с Сестрами Битвы из Железной.

– Так вы воительница?

– Больше нет. – Гиад указала на свой скромный лекарский наряд. – Я уже много лет не держала в руках оружия.

– Но вы по-прежнему похожи на солдата, – заметил незнакомец. – Вижу по вашим глазам, сестра.

– Здесь у вас явное преимущество, сударь.

– Простите, я вел себя неучтиво, – произнес он, стягивая капюшон.

Черты мужчины оказались совсем не такими, как предполагала Асената. Вместо традиционных для проповедников бороды и лысины – гладко выбритые щеки и короткий «конский хвост», перевязанный кожаным шнурком. Хотя волосы священника были совершенно седыми, а вокруг глаз собирались морщинки, Гиад не могла определить, сколько ему лет. Пепельная бледность придавала незнакомцу почти анемичный вид, но худощавое обветренное лицо излучало жизненную силу, говорившую о выносливости, а не болезненности.

«Или о выносливости, обретенной через болезненность», – предположила сестра, распознав загнанное выражение в серых глазах собеседника. На мгновение Асенате померещилось, что между ними расположено третье око, но нет – всего лишь едва заметный круглый шрам, в свете молний казавшийся серебристым.

– Давняя рана, – пояснил мужчина, увидев, куда смотрит Гиад. – Раньше я прятал ее, потом понял, что не стоит.

– Мы носим истинные раны внутри нас. Если прикрывать их, они загниют.

– Верно, сестра?.. – Незнакомец превратил выражение согласия в вопрос.

«Ничего ему не говори! Имена обладают силой».

– Асената, – представилась она.

– Вы мудрая женщина, сестра Асената.

– Всего лишь старая.

– Полагаю, не такая уж и старая. – Проповедник улыбнулся, мелькнули прокуренные зубы. – Кроме того, ум и возраст связаны: уходящие годы дают нам одной рукой и забирают двумя.

– Вы так говорите, пастырь, словно это плохая сделка.

– Просто неизбежная. – Чем дольше они беседовали, тем менее формально вел себя священник. – И нет, не плохая. В войне, которую мы ведем, мудрость важнее физической силы.

– Сердца и умы лучше всего завоевывать словами, – подтвердила Гиад.

Так звучал любимый афоризм канониссы Сангхаты.

– О, сестра, мудрость режет гораздо глубже, чем одни лишь слова!