Пэт Конрой – Принц приливов (страница 72)

— На воле тюлени не очень-то беспокоятся о тиграх, — развивал свою мысль Люк. — Это не самая большая опасность, которая им грозит.

— Может, теперь тюлени всего мира получат предостережение? — подхватила Саванна. — Когда играете «Дикси» на рожках, остерегайтесь тигров. Вдруг это и есть путь эволюции?

— Я бы на их месте боялся всех, кто крупнее, — заметил я. — Интересно, что наш отец собирается делать с бенгальским тигром?

Я до сих пор находился под впечатлением от трагедии.

— После смерти Джупа у нас не осталось домашних животных, — вздохнула Саванна. — Ты же знаешь, наш папочка такой сентиментальный.

— Значит, опять твои фокусы, Генри, — изрекла мать, издали поглядывая на тигра. — И вновь мы сделаемся посмешищем всего Коллетона. Я требую, чтобы к утру этого тигра и след простыл. Не хочу снова услышать, что я вышла замуж за самого большого дурня во всей Южной Каролине.

— Лила, я не могу просто взять и выпустить этого мерзавца. Ему ничего не стоит заживо сожрать благочестивое семейство, пока оно потешается над Винго. Сейчас зверюга доканчивает тюленя, которого задрал прямо на представлении. Потому-то он и достался мне по дешевке.

— Конечно, как ты мог упустить такую блестящую возможность? Тогда бы, Генри, это был не ты.

— Я купил его для рекламы своей автозаправки, — с гордостью заявил отец. — Эта мысль появилась у меня сразу же, как тюлень испустил последний крик. Тут-то меня и осенило: а ведь этот монстр создаст нам клиентуру.

— Папа научит тигра исполнять «Дикси» на рожках, — вставила Саванна.

— Нет, он будет каждый вечер запускать к Цезарю живого тюленя, а клиенты будут делать ставки, кто кого, — возразил Люк, давясь от смеха.

— Если мои дети не заткнут свои ротики и не научатся уважать отца, они тоже окажутся в пасти у тигра. Я сегодня в прекрасном настроении, и не надо мне его портить. Ясно? Если вы прислушаетесь к моим словам, то узнаете, как крутятся колесики современного мира. Итак, мы приобрели автозаправку «Эссо». Верно?

— Да, — согласился Люк.

— Реклама «Эссо» натыкана по всему миру. Следите за ходом моих мыслей? Эти парни тратят миллионы, чтобы все средние Джо пользовались услугами «Эссо». Но ведь они вполне могут заливать баки и на заправках «Шелл», «Тексако» и «Галф». Улавливаете?

— Да, сэр.

— Прекрасно, апельсинчики. А какой у «Эссо» самый популярный слоган? — Голос отца звенел от возбуждения. — Он звучит отовсюду, стоит только включить радио или телевизор. Он заставляет покупать продукцию «Эссо», а не прочую дребедень. Платежеспособные граждане, как мухи, облепляют станции, требуя бензин и масло. А все почему? Да потому что гениальный ход хорошенько промыл им мозги. Теперь дошло?

— Не может быть, — едва сдерживаясь от истеричного хохота, прошептала Саванна. — Я поняла. Поняла!

— Что ты поняла? — нетерпеливо спросила мать.

— Мама, ну ты же слышала. «Заправляясь в „Эссо“, вы запускаете в свой бензобак тигра».

— Совершенно верно! — громко произнес отец. — А кто единственный в стране владелец автозаправки «Эссо», у которого возле насосов сидит настоящий тигр? Чертовски Гениальный Генри Винго — вот кто!

За полгода владения автозаправкой Чертовски Гениальный Генри Винго доказал, что был прав насчет тигра. Он ставил клетку рядом с мостом, предоставляя возможность любоваться тигром, который разгуливал по своему убежищу и рычал, пока водители заправляли машины. Ребятишки упрашивали родителей свозить их «к тигру», даже если тем не нужен был бензин. Дети вызывали у Цезаря те же чувства, что и тюлени. Поначалу в Коллетоне опасались, что полосатый хищник слопает кого-нибудь из дошколят. Некоторые мамаши боязливо оглядывали дворы — не пробрался ли туда тигр. У Цезаря преобладало два настроения: вальяжное безразличие и неистовство. Появление детей неизменно приводило его в бешенство. Он рычал, пытался вырваться из клетки и протягивал лапы с растопыренными когтями. Взрослые пятились, дети с воплями цеплялись за родителей, и всем это очень нравилось.

Заботы по кормлению Цезаря отец великодушно передал сыновьям. Прежде у меня не было никаких предубеждений насчет тигров. Но пообщавшись с нашим питомцем, я понял: зверюга способен сожрать меня с такой же быстротой, с какой расправлялся с куриными шейками. Даже подойти к тигру с пищей было делом непростым. С самого начала между мной и Цезарем возникли простые и прямолинейные отношения, основанные на взаимной неприязни. Вот Люк ему нравился, тигр даже позволял брату чесать себе спину через прутья решетки. Однако эта любовь возникла не сразу, по крайней мере не в первый месяц существования «Винго Эссо». Ритуал кормления происходил следующим образом. Я приближался к клетке и ласковым голосом начинал заговаривать Цезарю зубы, а он, в свою очередь, пытался оторвать мне голову, замахиваясь лапой со здоровенными когтями. В это время Люк бесшумно подкрадывался сзади и просовывал сквозь прутья колпак от старого автомобильного колеса, доверху наполненный куриными костями и сухим кормом для кошек. Слыша шорох за спиной, Цезарь мгновенно забывал обо мне и одним молниеносным непредсказуемым прыжком оказывался у задней стенки, норовя зацепить Люка лапой. Брат едва успевал отскочить и приземлиться на собственные ягодицы.

— Том, ты недостаточно отвлекаешь его внимание, — частенько заявлял мне Люк.

— И что прикажешь делать? Может, пусть мою ладонь пожует?

— Насвистывай «Дикси», — предлагал брат, отряхивая землю с брюк.

— Не хватало только, чтобы он принял меня за тюленя.

Люк с удовольствием смотрел, как Цезарь расправляется с куриными косточками, которые на шершавом тигрином языке таяли, словно масло.

— Настоящий царь зверей, — восторженно замечал Люк. — Самый красивый в мире.

— Ну почему «Эссо» не выбрало для своей рекламы какое-нибудь другое животное? — сетовал я. — Например, щенка. Или хомяка.

— Сравнил тоже, — усмехался брат. — Малявки какие-то. Цезарь не позволяет с собой фамильярничать. И мне это нравится. Честно, нравится. Он умеет заставить себя уважать.

А потом «Галф» начал первую в истории Коллетона полномасштабную бензиновую войну. Фергюсон понизил стоимость галлона топлива на десять центов. Отцу ничего не оставалось, как сделать то же самое. Он пускался на любые ухищрения, только бы сохранить автозаправку, но все было напрасно. Ходили слухи, что у Фергюсона есть могущественный покровитель. В итоге цена на галлон бензина упала с тридцати центов до десяти, и банк все же конфисковал «Винго Эссо» за долги. Отец предлагал тигра в качестве платежного средства, но банк зверя не принял. И вновь в стенах дома Винго начались долгие тягостные споры между отцом и матерью. Отцу кое-как удалось выкупить назад те сорок акров земли, но денег на покрытие остальных долгов не было. Мы снова оказались в глубокой финансовой яме, и снова нас спасла рыбацкая удача, сопутствовавшая отцу. Вскоре после того, как у нас отобрали автозаправку, на остров Мелроуз в своем «кадиллаке» пожаловал Рис Ньюбери. Он предложил за остров пятьдесят тысяч долларов наличными — и никаких вопросов с нашей стороны. Отец отказался. Через неделю он узнал, что бензиновую войну конкурента финансировал не кто иной, как Ньюбери.

— Он думал прибрать к рукам мой остров, — горячился отец. — Он и мой бизнес разрушил только из-за этого.

Отец вернулся на реку. Мать стала еще молчаливее и грустнее. Наша семья лишилась «Винго Эссо», зато осталась единственной в Коллетоне семьей, у которой есть домашний тигр, умеющий прыгать через огненное кольцо.

В детстве я тайком наблюдал за родителями, когда в их сражениях наступала передышка и дом наполнялся покоем. Я пытался выяснить, какие злые или добрые силы удерживают их союз, какая нежность или непокорность затаены в глубинах их странной горячей любви друг к другу. Даже в самые скверные моменты их отношений я ощущал между матерью и отцом некие высшие чувства. Однако я никак не мог понять, что же такого мать находила в отце и почему оставалась и правительницей, и узницей в его доме. От родителей исходили настолько противоречивые импульсы, что мне никак не удавалось постичь логику их связи. Я видел, что отец обожает мать, но почему-то постоянно унижает и издевается над ней. Мать ненавидела почти все, что было дорого отцу, но иногда между ними возникали моменты странного согласия, и они смотрели друг на друга с такой страстью, что я, оказавшись невольным свидетелем этого, всегда краснел. Я думал, что сам однажды полюблю женщину; с наслаждением и ужасом я представлял, что где-то в мире живет эта поющая, смеющаяся девочка, которая однажды станет моей женой. В мыслях я рисовал ее образ: танцующая, играющая кокетка, она тоже готовилась к тому торжественному и чудесному моменту, когда мы встретимся и, охваченные общим порывом, признаемся в вечной любви. Какую часть своего отца привнесу я во взрослую жизнь? Какую часть матери? И сколько времени пройдет, прежде чем я, Том Винго, дитя бури, навсегда отучу девочку петь, танцевать и смеяться? Она и не догадывается, каким количеством сомнений и несовершенств будут наполнены мои чувства к ней. Я влюбился в образ этой девочки задолго до того, как она мне встретилась. Она, окруженная невинными радостями детства, росла где-то в Америке и даже не догадывалась об уготованной ей участи. Она не знала, что ей предстоит столкнуться с парнем, который всю жизнь будет пытаться понять, каковы они — ощущения любви, как проявляются между двумя людьми, как любить без гнева, страданий и крови. Мне было тринадцать, когда я решил, что эта удивительная девочка заслуживает лучшей доли.