Пэт Кэдиган – Сотовый (страница 4)

Объяснения этому долго искать не надо: сам пирс раздражал его. Не портовое сооружение, а время, которое он там провел. Прочие же не испытывали никакого дискомфорта и наслаждались перерывом в их работе. Для Райана и Чада пирс стал рутиной. Для Райана, который еще до разрыва с Хлоэ уже мучился бездельем, бесцельно перемещаясь туда и обратно, это было просто невыносимо.

Его друг Чад любил поболтать и в каждое предложение вставлял слово «чувак». Лучший друг Райана, он не противоречил ему, но приводил неопровержимые доказательства, что все прибыли на пирс, чтобы участвовать во всемирной «тусовке» чуваков. «Ergo», — «следовательно» (единственное латинское слово, которое знал старый добрый Чад), гулянка по пирсу не может быть бесцельной. «Чувак».

И вот Райану, когда он вместе с Чадом стоял в зале игровых автоматов, уже не в первый раз пришла в голову мысль, что жизнь была бы намного проще, если бы он смог позаимствовать часть беззаботности и легкомыслия своего друга. Однако сделать это было сложно. Одна из самых главных причин заключалась в том, что старый добрый Чад делал прямо сейчас.

Райан не отрицал, что сам вливал в видеоигры тучу времени и денег, больше, чем мог себе позволить. Он не пытался критиковать поведение Чада, наблюдавшего за игрой.

Старый и добрый Чад не согласился бы с ним, сказав, что в наблюдении за чужой игрой нет ничего плохого, особенно такой интересной и сложной, как «Поглотитель Душ», пройденной ими уже по два раза.

Чад вообще считал, что единственный способ чему-либо научиться, — это посмотреть, как это делают другие. «Сам посуди, чувак, кто после этого будет играть круче всех?» И тут на экране появились две горячие красотки, одна в футболке, облегающей грудь, а другая в чудном мини-бикини, удаляя все мысли из головы и заставляя провожать их восхищенными взглядами. «Чувак».

«О, нет», — подумал Райан, глядя на Чада, и вздохнул. Идиотская улыбка выползла на лицо старого и доброго Чада, заставляя его надолго забыть обо всех своих рассуждениях Он бездумно наслаждался чудесным видом. Наконец, почувствовав пристальный взгляд Райана, повернулся, и улыбка стала более или менее приличной.

— Чувак, это — самая клевая вещица всех времен и народов! — сказал он одуревшим голосом, в котором смешивались хамоватость и уважение.

— Все, чувак, ты меня достал, — и, несмотря на протесты, Райан выхватил у него свой сотовый телефон, которым тот забавлялся, и выбежал вон. Телефон, кстати, был с поддержкой системы «Bluetooth»[5] и позволял принимать почти потоковое видео. На улице Чад отнял мобильник и снова углубился в него, неотрывно глядя на маленький жидкокристаллический экранчик. Райан подумывал отобрать телефон снова и сбросить программу, но не был уверен, что потом хватит сил, чтобы утешить огорченного Чада.

Солнце после искусственного освещения павильона просто ослепляло. Уровень шума был выше обычного, — казалось, что отдыхающих на пирсе стало вдвое больше с момента, как они с Чадом ушли. Сегодня было полно купальщиков, бродяг, рыбаков, и Райан мог поклясться, что туристов было больше обычного в два раза.

Вид такой толпы как-то сразу утомил его. Это хорошо только для торговцев на пирсе. На каждом метре стоял человек, продавая что-нибудь: «Эй, вы! Подходите, не стесняйтесь! Вот вы! Я отдам это всего за пять долларов! Леди! Вам дешевле!».

Среди иных Райан различил вьетнамского карикатурщика, стоящего на своем обычном месте. То есть на стуле, с которого он мог видеть всю толпу гуляющих. Он запомнился из-за своего упорства в зарабатывании денег. Здесь можно было встретить творческих личностей на любой вкус: мимов, художников, резчиков «по-чему-желаете», специалистов по нанесению татуировок и прочих. Почти все появлялись здесь регулярно, порой на несколько недель или дней.

Но этот парень появлялся здесь прямо-таки с нечеловеческим упрямством. Как будто он поставил перед собой такую цель в жизни. Он никогда не опаздывал и никогда не уходил домой рано: Райан даже не видел, чтобы тот хотя бы делал перерыв.

«Что ж, — думал Райан, — в том, чтобы показывать людям пороки и недостатки, которые они могут обнаружить у себя, нет ничего плохого. Если этому парню настолько приспичило переводить образы людей в карикатуры, что он приходит на пирс Санта-Моники ежедневно и решил нарисовать определенное количество прохожих, то это его дело». Да и смотрелось его дело неплохо, по крайней мере, он был все время занят.

Но однажды ночью, когда Райану не спалось, он думал о Хлоэ, он пошел в ресторан и увидел вьетнамца, пившего кофе с двумя друзьями. В этом не было ничего особенного, но тут Райан оказался просто шокирован темой их разговора. Жизнь и труды Эммануила Канта. Но высшие силы решили, что этого недостаточно для полного изумления Райана. Маленький художник говорил на безупречном университетском английском языке, которым можно овладеть только в английской специальной школе.

— Эй, человек в плавках «Спидо», для вас формат побольше! — позвал художник, — Подходите сюда! Пять долларов — и портрет ваш!

Райан наблюдал, как тот слез со стула, а турист остановился и потянулся за деньгами. Стиль разговора и акцент привлекали каждого.

Почувствуйте разницу: «Добрый вечер, дамы и господа. Если вы подойдете поближе и позволите нарисовать чудную карикатуру за очень маленькое вознаграждение в пять долларов, вы поможете мне продолжить обучение в университете». В этом случае он вряд ли мог рассчитывать на деньги.

Сейчас клиенты у него определенно были.

Райан почувствовал приступ необъяснимой злости. Он сильно толкнул Чада локтем, чем вызвал изумленный вскрик.

— Чувак, отдай мой телефон! — раздельно произнес он.

— Подожди минуту, хорошо? Я уже записал половину видеофайла в память, — ответил Чад, не отрывая взгляда от экрана телефона. — Это именно то, что я давно хотел кинуть в мою коллекцию Диких Девочек.

Он стал болтать о своей известной и любимой коллекции видео, которую сам называл «Дикие Девочки», но Райан не слушал его. Его начало охватывать беспокойство, и Чад, и мобильник, и вьетнамская экспроприация Канта, все как один туристы и все остальное, вместе взятое, отошли на задний план, стали нереальными.

Только женщина, которая только что вошла, не заметив его, соединила в себе в тот момент всю реальность мира для Райана. Осталась только она да еще какая-то вяжущая, тоскливая боль в груди, не дающая сдвинуться с места, заставляя лишь беспомощно смотреть на нее.

Вдруг чья-то рука грубо толкнула его в плечо с такой силой, что он отшатнулся на пару шагов, чтобы не упасть.

— Вау, вау!!! Ты только глянь сюда, брат! — Чад почти кричал ему в ухо, и Райан, естественно, вышел из ступора.

— Но это ведь Хлоэ… — Райан дернулся в ее сторону.

Чад потянул его назад.

— Я знаю, что это Хлоэ.

— Я просто хотел поздороваться с ней. — Райан дернулся еще раз.

— А я просто остановил тебя, — сказал Чад, крепко держа его за плечо. Райан продолжил борьбу, но Чад оказался на удивление сильным. В итоге он повернул Райана кругом, хорошенько встряхнул и спросил:

— Ты чего делаешь, осел? Не теряй чувства собственного достоинства, чувак. Она бросила тебя!

На лице Райана была гримаса боли.

— Да, — сказал он еле слышно. — Да, ты прав. Ты стопроцентно прав. Спасибо.

— Все нормально, — протянул тот.

Три шага они шли вместе, потом Чад отпустил Райана, мгновенно рванувшего в сторону Хлоэ.

Он несся по пирсу. Он ничего не имел против чувства собственного достоинства. Он знал, что оно на «все сто» полезное чувство. Райан немало мог про него поведать, особенно человеку, который взял его телефон для закачивания «видео с девочками» и игры в «Поглотителя Душ». Он бы с удовольствием объяснил Чаду или всякому, кто бы его об этом спросил, что с его моральными качествами все в порядке, но, как и все прочее в мире, без Хлоэ это станет не ценнее собачьего дерьма под ногами.

Райану пришлось обежать стайку туристов, не могущих выбрать направление, и он с ужасом понял, что потерял девушку из виду. «Хлоэ! Хлоэ!» — позвал он, чувствуя, что начинает паниковать.

Сначала подумал, что она пропустит его слова мимо ушей; Хлоэ продолжала идти дальше, но в конце концов обернулась. Запоздало и без всякого интереса он заметил, что она с подругой и обе несут какие-то коробки.

Выглядела она неважно, да и коробку несла напряженно, как мешок с гремучими змеями, но для Райана Хлоэ всегда была самой красивой на свете. Единственное, чего он желал сейчас, чтобы она ему обрадовалась.

Подойдя поближе, он понял, что она насторожилась, увидев его. Но он всяко не собирался упускать возможность поговорить с той, которую любил.

Несколько недель подряд он не мог думать ни о чем другом, кроме как о том, чтобы увидеть ее, любым способом, хотел рассказать ей, как пуста жизнь без нее, как стали бессмысленны дни после их ссоры и как он будет пытаться стать лучше, если она даст хотя бы еще один шанс восстановить их отношения.

Его желание осуществилось — она стоит перед ним. Ждет его признаний и обещаний, а он, будто глупый свинтус, как Чад называл его, пялится на нее и не может произнести ни слова.

Вечность прошла, прежде чем что-то изменилось. Может быть, секунда, а может и века. Хлоэ неуверенно кивнула, как будто не очень хорошо его помнила.