Пэт Кэдиган – Легенды о призраках (страница 8)
Она покачивалась, стараясь унять боль. Мимо бежала пустыня, перемежающаяся редкими рощами. В удивительном синем небе кружили коршуны. Индия была красива. Словно полотно. Поезд отмерял от бесконечного рулона этой страны огромные куски, на которых стояли деревни, станции, существовали люди. «Если я выживу в этом поезде, то выживу где угодно», – думала она и чувствовала себя виноватой перед теми, кто ехал вместе с ней.
И вот Терри извлек ее из вагона и повез по Нью-Дели в открытой машине. Ее ошеломил шум. Не то чтобы он был очень громким – просто он имел слишком много источников, доносился буквально отовсюду. Вся Индия дышала, ворчала, кричала, что-то передвигала и швыряла. Никто в этом мире не спал, потому что для сна необходимо уединение, о котором здесь, похоже, не имели никакого понятия. Она слышала всех людей в этой обширной, беспорядочной стране; они говорили все разом, или стенали в отчаянии, или пели, – и больше всего ее тяготило то, что она не понимала ни одного слова.
Терри оставался безучастным к ее страданиям и только улыбался, как будто встреча с неизвестным миром и миллионом незнакомцев должна была приносить ей только радость.
Она почувствовала себя в безопасности, только когда раздвижные стеклянные двери отрезали их от города. Прошли ночь и долгое сонное утро, прошел обед в еще одном элегантном ресторане, и после этого она почувствовала, что готова оказать ему сопротивление.
– Куда мы едем, Терри? – Она должна была заглянуть в глаза человеку, которого, как она думала, она знала, и выяснить, зачем все-таки они здесь. – Что это за дальняя поездка, о которой ты говорил?
– Давай не будем сейчас это обсуждать, – тихо и спокойно сказал он, – только не сейчас, ведь все так хорошо. – Она понимала, что он привез ее сюда, чтобы помочь справиться с прошлыми потерями. Признанный мастер переводить тему. – Ты только посмотри! – добавил он и широким жестом обвел построенный в холле отеля водопад, мраморные галереи, где, не опасаясь попрошаек и уличных торговцев, прогуливались постояльцы, выложенный расписной плиткой пол, блестящую поверхность которого не нарушала даже тень бурлящей снаружи хаотичной жизни.
– Терри, мне нужно знать, – сказала она, потому что ей правда нужно было знать. – Я просто…
Он открыл маленький бархатный футляр, и она замолчала. Что-то упало ей на ладонь. Это было кольцо.
– Сегодня сделали, специально для тебя. Это голубой топаз.
– О! – Камень брызнул светом. – О!
– С годовщиной тебя.
Десять лет. Но вопросы остались. Она сидела у подножия четырехэтажного водопада, от улицы ее отделяли крепкие стены с красивой отделкой, и она сказала себе, что они могут подождать. Если это финальный пункт их поездки, если ощущение безопасности и спокойствия продлится, то вопросы могут ждать еще очень долго. Они с Терри поужинают в просторном прохладном отеле. Они будут проводить здесь почти весь день, а на закате выезжать в закрытой машине в город и любоваться памятниками, осматривать проносящиеся мимо достопримечательности и возвращаться домой, прежде чем случится что-либо плохое. Они…
– Нам лучше поспать. В четыре утра у нас машина.
– Машина? – В животе у нее что-то противно сжалось. «Я не могу».
– Девочка моя, – сказал Терри так, как мог бы сказать: «Ну конечно, ты сможешь», и смягчил свой ответ, достав еще один бархатный футляр. Ей на ладонь, словно обещание, вытекли серьги с голубыми топазами. – Это Индия!
Они отправились рано-рано на рассвете – до жары, до пробуждения городских толп. Улицы были пусты настолько, насколько это вообще возможно в этой стране. В машине Сара чувствовала себя сносно – кондиционер работал на полную, гостиничный шофер Рави Сингх почтительно склонился, усаживая ее на заднее сиденье. Как только они выехали за пределы города, их сдержанный, элегантный шофер-сикх преобразился. Он прорубался сквозь автомобильный поток, словно воин сквозь вражеские ряды. Он вел машину так, как будто стоял плечом к плечу с другими героями-сикхами.
Сара охнула, когда он вильнул на встречную полосу, где на них несся грузовик, чтобы объехать корову, прилегшую отдохнуть на асфальте. Она подумала, как воспринимает это все сам Рави Сингх и сколько у него волос под обширным желтым тюрбаном – она где-то читала, что сикхи никогда их не стригут, сколько отрастет за жизнь – столько отрастет. После смерти бог берет сикха за волосы и забрасывает его на небо – или она придумала это?
И что за бог? Она не имела понятия. Профиль занятого рулем сикха был до того жёсток, что она побоялась спросить.
Так они и ехали в молчании, и у нее было время подумать.
Она сама виновата в том, что не знает, куда ее везет Терри. Она была занята на работе и переложила подготовку к путешествию целиком на плечи мужа. Он все планировал сам, ничего с ней не обсуждая. Тогда она говорила, что хочет, чтобы он ее удивил, но на самом деле ей было неуютно и страшно. Индия слишком велика, она хранит слишком много легенд, и сами эти легенды похожи на тщательно скрываемые секреты. Индия слишком многообразна, слишком сложна. Можно родиться в этой стране и прожить здесь всю жизнь – и так и не узнать ее по-настоящему. Можно читать, изучать, ездить по ней из конца в конец – и все же узнать о ней не больше, чем рыба знает об океане. Поэтому вся ее подготовка свелась к тому, что она собрала вещи и вышла из дому.
А теперь за свое невежество платила сполна. Она дотронулась до руки своего мужа.
– Об этой легенде, которую мы должны прожить… Что это за легенда, Терри? Что это за легенда? – Он никогда не храпел, так что она знала, что он притворяется. Они ехали и ехали. Она сдалась и уснула и проспала до тех пор, пока машина не остановилась и ее не разбудила неожиданная тишина и неподвижность.
Рави поставил машину на ручной тормоз и вышел, чтобы открыть им дверь. В салон хлынул жар.
– Отсюда надо идти пешком. Где мне подождать?
Как заядлый, ко всему готовый турист, Терри ответил:
– Возле Джама-Масджид. Это такая большая мечеть, – объяснил он ей.
«Не притворяйся, что знаешь место, где ты никогда не бывал», – подумала она. Если бы мыслью можно было убить. Но отчего она чувствует такую злость? Не важно. Она могла бы это сказать вслух – он сейчас все равно бы ее не услышал. Они вывалились на дорогу, словно две фасолины на огненную сковороду. Сара решила использовать последний шанс что-либо узнать. Она обратилась к Рави:
– Существует ли какая-нибудь легенда, связанная с этим местом?
Он прикоснулся сложенными ладонями ко лбу.
– Салим Чишти.
– Кто?
Терри, черт бы тебя побрал, с чего ты кажешься таким довольным? С радостной улыбкой он похлопал по путеводителю:
– Все есть вот здесь.
Она скривилась.
– Я спрашиваю господина Сингха.
– Император Акбар построил этот город в знак благодарности святому и переселил сюда свой двор. – Шофер вздохнул. – Он пустует уже много-много лет.
– Благодарности за что?
Тут вмешался Терри, которому не терпелось тронуться в путь:
– Здесь все есть, Сара. Все в книге.
– До заката, – сказал сикх, как будто отмерил им срок.
Шофер оставил их на дороге, под ярким солнечным светом, из-за которого им приходится щурить глаза. На спускающихся вниз улицах толкутся туристы, торговцы, попрошайки – их целые толпы, – и Сара делает шаг ближе к Терри, будто хочет сбежать от них; странно, но это как войти в зрачок фотокамеры за мгновение до того, как он закроется.
Что-то движется. Идет время. Сара сбрасывает с себя оцепенение, моргает. Освещение изменилось – видимо, прошло уже много времени.
– Терри, что мы здесь делаем?
– А ты как думаешь? Стоим в очереди за билетами.
Желание.
Она оборачивается: «Кто это сказал?»
Одно желание.
– Я не вижу никакой очереди.
– Ну и хорошо. Тогда мы просто войдем. – Он потянул ее за руку. – Пошли!
Она и хочет этого, и боится. Впервые за все время она не видит галдящих экскурсоводов, никто не выпрашивает доллар, никто не продает безделушки, лакомства, воду. Их машина уехала, Рави Сингх уехал, и дорога, что привела их в этот город-призрак, пуста. Они одни – впервые с того момента, как приземлились на субконтиненте.
– А где все?
– Внутри, скорее всего. – Голос Терри звучит неуверенно – в первый раз за все время. – Или, может быть, сегодня тут вроде выходного дня.
После суматохи и шума спустившаяся на них тишина кажется такой зловещей, что Сара непроизвольно дрожит.
– С нами тут ничего не случится? – не скрывая тревоги, спрашивает она, но Терри этого не замечает.
– Сара, это же национальный памятник! Ты что, думаешь, его не охраняют?
– А откуда я знаю! Я даже не знаю, почему мы здесь!
У него есть желание.
«Что?» – Она оборачивается к Терри:
– Ты что-то сказал?
– Я сказал, вот он. – Судя по интонации, он говорит не только о городе. Вверху широкого ската их ждут, словно раскрытая пасть, высокие, массивные ворота. Он проводит ее под их сводами, и они выходят на залитый злым солнцем двор. – Волшебный город.
У них всегда есть желание.
Чувствуя нервную дрожь, она оглядывает раскинувшийся впереди древний город. Он великолепен. Поразителен. Пуст. Над арками, луковичными куполами и минаретами, крепостными стенами и башенками – дикое синее небо, абсолютно пустое, если не считать припаянного к нему белого, струящего жар солнца. Сколько сейчас времени – полдень?