Пэт Кэдиган – Легенды о призраках (страница 47)

Когда историю рассказывает моя мать, она говорит: «Лисы нападают на поселения людей с тех пор, как во Вьетнам приплыли первые колонисты». Она говорит, что они очень методичны и идут от деревни к деревне, убивая людей и разрушая здания. Еще она говорит, что их становится больше и больше – потому что они собирают армию. Мать говорит: «Они не собираются отступать. Они никогда не остановятся».

За тридцать шесть долгих часов тебе придется заново пережить все самые болезненные эпизоды твоей жизни. В течение всего этого времени твоя память работает идеально – все цвета именно такие, как были в реальности, не забыт ни один волос, – и ты видишь себя оступающегося, ты видишь себя падающего, видишь себя страдающего, видишь себя, знающего все, что случится, и все, что уже случилось. Ты чувствуешь смятение и жалость к себе, и даже их одних хватает на то, чтобы начать умирать. Ты желаешь себе смерти, но она не придет так легко.

В этой игре семь девочек изображают из себя лис. Они окружают всех остальных. Затем, после подмигиваний, кивков и завываний, они выбирают новую лису. Они нападают на детей, хватают выбранную девочку и убивают остальных. Конечно, они не убивают нас на самом деле, но та, которую выбрали, становится нашей предводительницей на весь день. Каждая девочка хочет, чтобы именно ее выбрали лисы. Потому что это означает, что сами боги позволили ей жить.

В течение инкубационного периода болезнь заставляет тебя заново проживать свое прошлое. Ты идешь по своему прошлому, и если твое существующее в сегодняшнем дне тело, например, сталкивается со стеной, ты продолжаешь идти дальше, потому что в прошлом – то есть там, где ты в действительности сейчас находишься, – этой стены просто нет. Те, кому повезло, заходят в океан и тонут до того, как проснется настоящая боль. Но большинству не везет. Они отделываются синяками, сломанными конечностями и потерей частей тела.

Лиса – охотница. Она очень хитрая. А еще она красивая и изящная.

Один мужчина, проживая заново убийство своей жены, бросился с ножом на тридцать семь человек и убил почти половину из них. Его бы судили и повесили, если бы все не были убеждены, что это на самом деле милосердие – так быстро и легко лишить жизни этих людей.

Единственными выжившими были женщины – беременные женщины. Хотя они даже не понимали, что беременны. Болезнь сожрала некоторые важные участки их мозга. У одной женщины не было гиппокампа, у другой – всей лобной доли. Эти женщины были уже на девятом месяце и едва ходили, но не из-за тяжести живота или болей в спине, а потому, что из-за болезни их ноги так раздулись, что напоминали стебли капусты бок-чой. Недуг раскрасил их кожу фиолетовыми пятнами и прыщами, которые пухли и гноились от жары.

Это колонисты первыми поняли, что женщины на сносях. Колонисты были бесконечно мудры и тверды в своем понимании мира, и как только они поняли, что женщины беременны, то быстро пришли к выводу, что это недуг – то есть дьявол – заронил в них семя.

Но лиса может быть и чувственной. Она гибкая и ловкая, у нее гладкий, лоснящийся мех. У лисы человеческие глаза, заглянув в которые можно увидеть жалость, а порой и настоящую страсть.

Когда Ханх был маленьким, он, бывало, просил мать рассказать ему историю о привидениях – такую, после которой маленький мальчик вряд ли смог бы заснуть, – но мать никогда не рассказывала таких историй. Она говорила, что правда всегда страшнее вымысла, и еще она говорила, что прошлое этой деревни, той самой, где он прямо сейчас лежит в кровати, таково, что если даже самый храбрый мальчик узнает его, то он больше никогда не заснет.

Заинтригованный, Ханх просил рассказать тогда о прошлом деревни, но мать говорила: «Скоро, мой милый сыночек. Ты пока еще слишком мал, но скоро ты пойдешь в школу, и я не смогу уже защищать тебя, даже если бы захотела».

И это было правдой. Она не смогла его защитить.

Правила игры просты: семь самых заметных девочек – или самых богатых, или самых влиятельных – становятся лисами. Все остальные должны стать жителями деревни. Эти девочки, девочки-лисы, очень сильны, и они знают об этом. Они стоят выше, чем учителя или родители. Они стоят вровень с богами, и остальные дети оказывают им почести. Эта игра никогда не кончается. Девочки-лисы могут прийти в любое время. Они могут прийти, когда ты ешь и когда спишь. Они могут прийти, когда ты писаешь и когда учишь уроки. В любое время. И тебе нужно быть готовым к тому, что тебя заберут или убьют.

Когда эти девочки-лисы приходят, они танцуют. Их тела закутаны в прозрачные, сетчатые накидки. Когда они убивают тебя, небольшая часть тебя и в самом деле умирает, потому что ты надеялась, ты молилась, что на этот раз они наконец выберут тебя. Ты думаешь об этом, но ты уже мертва. Они убили тебя.

Болезнь начинается в мозгу. Если тебе повезет, болезнь выест нужные части мозга, и ты не будешь ничего чувствовать. Но большинству людей не везет.

Когда болезнь полностью развилась, она нападает на кожу. Вначале она проявляется как простая веснушка или бородавка, но через минуту-две это пятнышко начинает гореть. Это похоже на то, как если бы на кожу упала маленькая капля кислоты. Затем появляется еще одна крапинка, затем еще десять. Затем сотня – и ты с ног до головы покрыт заполненными кровью прыщами, и каждый из них горит жутким ледяным огнем. На этой стадии чувство жжения превращается в чувство холода, превращается в неописуемую боль. Но на этом болезнь не останавливается.

К счастью, это всего лишь игра, и ты можешь снова ожить. У тебя появляется чудесная, невероятная возможность. В следующий раз они могут выбрать тебя. В следующий раз ты можешь возродиться в облике девочки-лисы.

Болезнь сама регулирует количество этих прыщей, так, чтобы какой-то процент кожи оставался неповрежденным и она не слезала кусками. Ты чешешься как безумный, но это не помогает. Жжение и зуд идут вглубь, и ты чувствуешь их в мышцах – как будто тебя колют отравленной булавкой, – а потом и в костях. Вполне возможно, что в итоге ты ощутишь их и в сердце, и в мозгу, но, по понятным причинам, достоверные свидетельства, подтверждающие это, отсутствуют.

Когда боль достигает костей, костный мозг начинает пениться, кости размягчаются и ты не можешь ходить. Но лежать ты тоже не можешь. Боль становится такой сильной, что ее не в силах терпеть даже самые выносливые люди, но даже тогда болезнь не дает телу умереть. Люди корчатся и извиваются на земле, и, если смотреть внимательно, можно заметить слабую пульсацию внутри их истощенных тел – это дышат их кости.

Когда я была маленькой и плохо себя вела, родители говорили, что, если я не буду слушаться, придут лисы и съедят меня. Конечно, я ни минуты в этом не сомневалась и сразу переставала шалить. Родители никогда не уставали предупреждать меня о лисах. До сего дня они напоминают мне, что лисы всегда где-то рядом, что от них нельзя убежать, что им достаточно увидеть меня один раз, чтобы запомнить навсегда. Они говорили, что это из-за их чуткого носа, но в глубине души мы всегда знали, что дело тут в чем-то другом, гораздо более страшном.

Конечно, лисы детей не едят. Они вообще на них не обращают никакого внимания. Эти лисы – они на самом деле не лисы. Да, они принимают облик лис, они выглядят, как лисы, они прижимаются к земле, как лисы, перед тем как прыгнуть на жертву, но пусть это вас не обманывает. В этих лисах живет болезнь – болезнь, убившая всех жителей их деревни, болезнь, которая просто так не покинет это место.

Колонисты были жестоки. Когда семь выживших женщин выбрались из-под груды мертвых тел, колонисты их связали. Они собирались вымыть их, чтобы посмотреть, что там, под коркой засохшей грязи и крови. И, может быть, потому, что женщины и колонисты почти не понимали друг друга, они много кричали, а затем женщинам заткнули рот кляпом. Затем им завязали глаза. Затем высекли. Затем изнасиловали. Затем снова вымыли. И все началось заново и продолжалось до тех пор, пока колонисты не насытились. Затем этих женщин – этих сильных женщин, переживших самую страшную болезнь, какую только видела земля, – повесили. Но даже когда все они были мертвы, колонисты не прекратили их пытать.

Когда эту историю рассказывает отец, я в безопасности. Отец говорит: «Лисам ты не нужна. Больше всего на свете они, эти лисы, хотят найти хорошего отца для своих детей. Они хотят найти мужчину, который не убьет их и который не умрет от болезни. Они ищут его каждый день, и, к счастью, маленькая моя дочурка, ты – не мужчина».

Но когда эту историю рассказывает мать, она звучит немного по-другому. Нет, в основных моментах их версии совпадают. В ее рассказе есть и болезнь, и колонисты, и убийства, и лисы, но лисы в нем гораздо более мстительны. Она говорит, что «это из-за всего того, что им пришлось пережить». Она считает, что вьетнамцы, а особенно вьетнамские женщины, могут пережить больше, чем любой другой народ в мире, и не жаловаться и даже не копить обиду, но все же говорит, что страдания этих женщин требовали отмщения. Она говорит: «Вьетнамцы не склонны к насилию, но, когда тебя бьют и бьют, не нанести ответный удар – это глупость и самоубийство».