Пэт Кэдиган – Диско 2000 (страница 47)

Стэйси убрал деньги, озираясь по сторонам — не заметил ли кто. Парней из службы безопасности поблизости не было, но компания взволнованных юнцов его возраста наблюдала за его беседой с Симоном; никто из них не танцевал, некоторые курили, и у всех были «Ролексы» и костюмы стоимостью фунтов пятьсот. Уверенности у Стэйси, конечно, не было, но на всякий случай он насторожился. Парни выглядели как явные «быки». Проще говоря, уличные бандиты. Ему не нравилось, как они на него смотрели, но он вовсе не собирался отступать. Ему снова показалось, что у него все скрутило внутри, но на этот раз ощущение было вдвое сильнее. На хрен этих придурков, шептал ему внутренний голос. У тебя ведь даже оружия нет…

Зато оно было у Рэймонда. Он заставил Сиан пронести мимо охранников пистолет двадцать второго калибра за резинкой трусиков; это неудобно, но необходимо, когда по нынешним временам собираешься продавать наркотики на таких сборищах: бизнес становится опасным. Стэйси решил не испытывать удачу и найти свою команду, прежде чем у этой команды возникнут какие-нибудь идеи касательно него. В конце концов, после этого он может и вернуться, чтобы выяснить, что хотят ему сказать эти придурки в углу.

Он обернулся к Саймону и слегка стукнул кулаком о его кулак:

— Слушай, я исчезаю. Счастливого Нового Года и все такое, наслаждайся травкой.

— И тебе того же, друг, — ответил Саймон, прежде чем присоединиться к своим друзьям-параноикам в центре танцевального зала.

Стэйси пошел прочь, едва парень обернулся к нему спиной; он проталкивался через толпу, не оборачиваясь, пока не добрался до бара. Тут он остановился. Оглянувшись, заметил, что компания, стоявшая в углу, пропала. Он выругался про себя, пытаясь понять, чем это может обернуться.

— Вот дерьмо…

Он не побежит. Он не собирался бежать. Упрямо протиснулся к стойке бара, пытаясь привлечь внимание кого-нибудь из обслуги. Как раз когда ему удалось обратить на себя внимание пышной белой женщины, чья-то рука схватила его за плечо, а вторая — за шею. Стэйси подпрыгнул, ощутив укол ножа в спину. Двое парней грубо оттеснили соседей Стэйси с обеих сторон и бесцеремонно заняли их места. Соседи, подумав, решили не возражать, и предпочли найти другое местечко. Тот, что был за спиной у Стэйси, с ножом, наклонился к его уху и заговорил хрипло и тихо, так, что никто больше услышать его не мог:

— Мои братки хотят бренди и колы, так что позаботься об этом, ясно? А потом мы немного поболтаем. Поговорим о том, как там у тебя сегодня насчет навара, понял?

Женщина за стойкой смотрела на Малыша Стэйси; возможно, она догадывалась, что с ним происходит что-то не то, но не была до конца уверена. Он оперся на стойку, каркнул: «Три бренди и три колы», — и принялся молиться, чтобы Рэй зашел сюда и вытащил его из той глубокой задницы, куда он, Стэйси, попал.

Полицейские машины, казалось, были повсюду. Ванесса и Немо съежились за большим мусорным баком и ждали, пока сирены умолкнут, ждали уже тридцать минут — хотя девушке эти минуты показались часами. Из бака ужасно воняло. По временам откуда-то сверху доносились звякающие звуки: кто-то выгружал в мусоропровод груз бутылок и прочего мусора. Шум становился все громче по мере того, как очередная порция отбросов приближалась к первому этажу, а потом валилась в бак со звоном осколков, в облаке вони. Каждый раз Ванесса вцеплялась в руку Немо, а он крепко обнимал и успокаивал ее, не переставая вслушиваться в шум патрульных машин.

Наконец все звуки стихли. Прошло еще пять минут, и Немо кивнул Ванессе. Они поднялись и выбрались на волю.

По улице сновали ребятишки с раскрашенными лицами, похожие на воинов-пигмеев, на время позабывших о войне. Они громко хохотали, но в этот раз взрослые не просили их вести себя потише. Казалось, каждый дом отмечал свой праздник. Высоко над Денвер Хауз огромные электронные часы отсчитывали время: 11.59:22… 23… 24…

Ванесса и Немо переглянулись и улыбнулись друг другу.

Внезапно Немо пришла в голову мысль; он снял свою куртку с капюшоном, скатал ее и направился к мусорному баку. Когда он вернулся, у него в руках был один из двух джемперов, которые он надел в этот вечер; он протянул джемпер девушке.

— На всякий случай, — серьезно сообщил он ей.

— Спасибо, — ответила она и взглянула на Немо. В ее глазах бушевала настоящая буря чувств. Она влезла в джемпер, в процессе помахав рукой каким-то знакомым ребятишкам. Немо коснулся ее руки.

— Эй, хочешь пойти на праздник, или как? Я назад сейчас не вернусь, все равно вовремя уже не успею закончить. Можем потусоваться, или еще чего — не знаю… Там ведь будут все. Твои приятели, и все такое…

Слова Немо поразили Ванессу — уже во второй раз за сегодняшний вечер.

— С тобой все в порядке? Я думала, ты будешь переживать, что не закончил ту штуку… На самом деле, я почти ждала, что ты сейчас начнешь говорить, как хочешь вернуться назад!

Он выглядел немного смущенным:

— Ну, мне жалко, конечно, что мои краски остались в каком-то парке, где их подберет непонятно кто, но…

Он покачал головой; пожал плечами. Ванесса рассмеялась.

— Но что, глупыш?

— Ну… пока мы прятались за этим вонючим баком, я все думал… Понимаешь…

— Бога ради, Немо, уже скажи это!

— Ну… в жизни ведь есть еще что-то кроме граффити, верно?

На мгновение глаза Ванессы сузились, она уперла руки в бедра, пытаясь сдержать улыбку. На этот раз Немо рассмеялся. Девушка подошла и шутливо ткнула его в плечо, потом, помедлив, стала подворачивать рукава джемпера.

— Сволочь такая, — бормотала она. — Заставил меня сидеть рядом с каким-то вонючим мусорным баком целых полчаса, бегать от полиции, прыгать через стены — и все это для того, чтобы сообщить, что в жизни есть что-то кроме граффити? Подожди, вот только разберусь с этим проклятым джемпером, и ты у меня получишь, точно тебе говорю!

— Ой, не надо, — хихикнул Немо, поднимая руки вверх в знак капитуляции. — Я просто говорю, что, хотя я и очень люблю Искусство, нельзя давать таланту тебя ослеплять. Я хотел только сказать, что понял, наконец, как мне приятно находиться в твоем обществе. Ты не можешь меня за это бить!

— Как это не могу? — проворчала Ванесса, угрожающе надвигаясь на него. — Даже сейчас я чувствую запах прокисшего пива и использованных памперсов, Немо… и кое-кто мне за это заплатит…

С востока района и из домов, окружавших Ванессу и Немо, понеслись радостные крики. Молодые люди уставились друг на друга, осознав происходящее — а со всех сторон несся свист, звуки рожков и другие праздничные звуки, все громче и громче, так, что звенело в ушах, и любая попытка сказать что-нибудь была бесполезна — даже, если бы они сейчас нашли, что сказать. Для них это был момент, принадлежавший безраздельно им двоим; все остальное не имело значения. Они смотрели только друг на друга, а где-то на заднем плане толпа единым хором отсчитывала: «Десять… девять… восемь… семь… шесть…»

Они больше не могли сдерживаться. Они бросились друг к другу, крепко обнялись, поцеловались, лаская и гладя друг друга, тяжело дыша, забыв о малышах, с которыми только что здоровалась Ванесса… Детишки смеялись, хихикали и скакали вокруг, радуясь неожиданной удаче. А двое продолжали обниматься, пока голос толпы продолжал отсчитывать:

— Пять… четыре… три… два… один!

В небо взвились фейерверки; казалось, весь мир вокруг сошел с ума. Люди визжали, кричали, поздравляли друг друга… некоторые плакали от радости, что стали свидетелями такого чудесного, такого волшебного праздника. Немо крепче прижал к себе Ванессу; он был счастлив, бесконечно счастлив тем, что не останется одиноким в эту ночь. Ванесса ответила ему тем же, а ночь над Гринсайдом превратилась в день — впервые за всю историю района.

Малыш Стейси был вынужден признать, что ему было не до встречи Нового Года и не до того, сколько до него оставалось. Его вел сквозь толпу парень с ножом и хриплым голосом. Одну руку он держал на плече у Стэйси, в другой был нож, упиравшийся Стэйси в спину. Они выбрались из битком набитого зала на лестницу; приятели бандита внимательно оглядывали окрестности. Оказавшись на лестнице, Малыш Стэйси принялся оглядываться, надеясь заметить Рэя или даже Орина; однако ни того, ни другого видно не было. Молодчики подтолкнули его вниз: спускайся, мол. Они спускались вниз, пока не добрались до самого низа лестницы, туда, где располагались мужские туалеты. Инстинктивно Стэйси направился именно туда, зная, что, реши он кого-нибудь ограбить в такой компании, как сейчас, именно так он и поступил бы. Его грубо протолкнули в дверь; один из молодчиков остался стоять на стреме. Затем Стэйси втолкнули в одну из кабинок и приказали всем остальным выметаться вон.

Один парень выместись отказался: уставился на них над краем унитаза страшными красными глазами:

— Плевать я хотел на ваши разборки, меня тут наизнанку выворачивает, так что катитесь к чертям.

Парни решили, что возиться с ним не стоит, и немедленно принялись за Стэйси. Малыш поднял руки и немедленно сдался.

— Эй, убери перо, ты, я сопротивляться все равно не буду. Вам что нужно, травки? Забирайте.

Он полез за пакетиками и протянул их бандитам; его жгла злость, но он пытался ничем не выдать этого. Первый же признак агрессии — и ему перережут горло; с другой стороны, если он будет слишком уступчив, его могут пришить просто ради развлечения. Очень трудно удержаться на этой грани; Стэйси вовсе не хотелось преступать ее. Он слышал, как давешний парень застегивает молнию; неверные шаги парня простучали к двери; дверь захлопнулась. Стэйси вздохнул. Один из бандитов, повыше остальных ростом, со скучающим видом привалился к двери кабинки.