Песах Амнуэль – Журнал "Млечный Путь, XXI век", 4 (41), 2022 (страница 36)
Он не отказал себе в удовольствии остановиться и докончить:
- ...всю правду расскажешь?
- А то как же. - Она улыбнулась во все свои золотые зубы.
- Ну и что за правда? - ухмыляясь, поинтересовался Святослав; он почему-то разом позабыл и о свидании, и о девушке, от которой добивался взаимности чуть ли не полгода.
- Ждет тебя будущее яркое, золотое, ослепительное... - вещала предсказательница в обносках.
- А поконкретнее? - И тогда Святослав решил: 'Почему бы и нет?' А потому спросил: - Вот если ты такая провидица, скажи, будет ли со мной Лиза?
- Я не провидица, родной, - скромно ответствовала цыганка. - Просто старая и мудрая женщина.
Он уже готов был повторить вопрос или убежать прочь, как пожилая дама заговорила вновь:
- Будет у тебя все: и Лиза, и Света, и Юля с Наташей. И не они одни. И много денег. И бизнес... Все счастье мира, о котором другие могут лишь мечтать - и то с оглядкой.
- Так уж прям и все? - не поверил Святослав. Ведь до того ничто не предвещало ему безбедного, яркого, полного радости существования; напротив, он находился строго в рядах обычных, хоть и подающих надежды студентов.
- Можешь мне верить, родной. - Снова улыбка от уха до уха. - Только учти: ты должен слушать моих товарок и родственниц.
- Других цыганок, хочешь сказать?
- Их самых, дорогой. Все, что они тебе будут говорить, все-все будет сбываться. Но ты должен слушать их, обязательно, и платить им, и тогда слова превратятся в жизнь.
- Ха.
- Не веришь?
- Честно? Не очень.
- А зря. Скоро сам узнаешь и увидишь. А теперь, родной, позолоти ручку?
И она протянула к нему раскрытую ладонь.
Святослав секунду подождал, а потом громко, громогласно расхохотался - так, что его услышали все на улице. Плюнул под ноги цыганке и с диким улюлюканьем, во всем своем наряде молодого и беспечного юнца, каковые толпами бродили, неприкаянные, по улицам города, помчался прочь. Он, наконец, вспомнил и о свидании, и о Лизе.
Цыганка молча глядела ему вслед, ни словом, ни делом не демонстрируя, что заметила, как заозирались прохожие; как они начали смеяться и перешептываться, и, оглядываясь на нее, обходить завернутую в разноцветное тряпье фигуру.
Предсказания, которые делали ему цыганки, всегда сбывались, и он этим беззастенчиво пользовался.
Впервые он попробовал это от нечего делать, иначе и не скажешь. Просто-таки затащил Лизу, с которой уже несколько месяцев встречался, в темный подвальчик, где, согласно вывеске, сидела 'великая волшебница и ясновидящая Владлена'. Лиза упиралась, говорила, давай пойдем назад, невпопад смеялась и делала грустные глаза, однако ее никто не слушал. Ее не слушали на протяжении нескольких месяцев, ровно с того момента, как их периодические встречи в кафе переросли в нечто большее.
Разумеется, 'великая Владлена' была шарлатанкой, и, разумеется, Святослав нисколько ей не верил, и, тем не менее, ему удалось разговорить ее, расспросить, выудить о будущем сведений больше, чем она когда-либо кому-нибудь сообщала. Владлена не знала уж куда деваться, когда этот ухмыляющийся юноша допытывался, как он будет жить и с кем, и сколько станет зарабатывать, и вообще, что сделает через годы, в кого превратится...
Когда, наконец, Святославу банально надоело мучить цыганку, он схватил ее за руку, сунул в ладонь несколько помятых бумажек и, потащив за собой Лизу, был таков. Владлена смущенно и оторопело смотрела на крохотные деньги, в прямом смысле заработанные пОтом - с нее лилось в три ручья, - и в сотый раз размышляла, стоило ли открывать собственное дело. Потому что большинство цыганок, и это знают все, предпочитают странствовать и перебиваться случайными заработками от случайных клиентов.
Предсказания, которые делали ему цыганки, всегда сбывались, и он этим беззастенчиво пользовался.
Безусловно, он встречал среди них не только благообразных женщин, со своим делом, вроде той, как бишь ее?.. Вла... Влад... Нет, не вспомнить. Помимо разряженных шарлатанок и обманщиц попадались на его пути и бродяги. Одна из представительниц цыганского рода когда-то была его соседкой, а другая - сокурсницей. Он даже закрутил с обеими роман, а после, конечно же, бросил их, как Лизу до того...
Предсказания, которые делали ему цыганки, всегда сбывались, и он этим беззастенчиво пользовался.
...Он пользовался этим преимуществом, неизвестно как и почему обретенным, и тогда начинал громко, громогласно смеяться, хохотать. Это могло произойти в любом месте, и никто не стал бы ему перечить, поскольку Святослав Родионович Мальков вот уже второй год был бессменным председателем Союза Государств Земли. Выше него не сидело никого; зато под ним - куча народа, вся эта безликая и черная, суетливая масса. Не черная даже - серая, грязного, неприятного оттенка.
Чего в жизни Святослава Родионовича только не произошло за последние двадцать лет. Он расстался с огромным количеством девушек, и всегда разрыв происходил по его инициативе. Просто он получал то, чего хотел, чего ждал, а дальнейшее его вовсе не интересовало. Он выигрывал в азартные игры, в тотализатор, лото. Он не раз становился обладателем богатых наследств от безвременно умерших дальних родственников. Он двигался вперед по карьерной лестнице, ничего особенно не изобретая, а предпринимая лишь новые и новые попытки отыскать цыганок, с которыми прежде не общался. Попытки каждый раз оборачивались удачей. И да, он платил им - как мог... как хотел...
...Обрюзгший, потный, одышливый, Святослав Родионович допил из бокала баснословно дорогое красное вино, не закусывая. Вместо этого он привлек к себе полуголую грудастую девицу и впился брылями в ее губки. После чего оттолкнул и ПРИКАЗАЛ:
- Я хочу... побыть один...
Девица - как же ее зовут? А, неважно - подхватила разбросанную по полу одежду и выбежала из комнаты одной из его шикарных, разбросанных по целому миру пентхаузных квартир.
Отчего-то на ум Святославу Родионовичу пришла та, первая цыганка, в разноцветных обносках, та, что открыла ему глаза на небывалый дар.
'Вот дура!' - подумал он и сплюнул прямо на пол.
Хрюкнул и стал думать о более насущных вещах: яхтах и катерах... квартирах и домах... деньгах и женщинах... автомобилях... акциях десятков принадлежащих ему компаний...
Но чего-то явно не хватало. Чего же?
В поисках ответа на этот вопрос Святослав Родионович сполз с дивана, с трудом сунул ноги в тапочки, оделся не без проблем и направился к гравилифту.
- Не угодно ли господину... - начал было дворецкий-охранник, но его хозяин лишь отмахнулся, не удосужившись даже состроить недовольную гримасу.
Человек вроде владельца этой десятикомнатной квартиры на сотом этаже имеет право на ВСЕ.
Гравилифт мгновенно домчал его вниз, и Святослав Родионович вышел на улицу.
Воздух будущего полнили летающие машины, звуки голорекламы раздавались повсюду, люди в причудливой одежде сновали туда-сюда... и, конечно, все как один почтительно кланялись, когда он проходил мимо.
На город опустился густой туман, что немного скрадывало радость от созерцания окружающего раболепия.
'Стремиться некуда, - думал Святослав Родионович, - но разве это моя цель? Разве к такой жизни я шел?'
Да, к такой - и все же несправедливо, что он, самый обласканный судьбой человек из всех, вынужден страдать по тому, чего у него нет. А у него притом, кажется, есть абсолютно все...
Кто-то твердо схватил его за руку.
Святослав Родионович уже был готов раскричаться на всю улицу, поскольку никто - никто! - не смел так обращаться с человеком, выше которого не находилось ровным счетом никого. Ему нечего опасаться, потому что любой, абсолютно любой бросится на его защиту, рискуя собственными жизнью и здоровьем, и защитит от угрозы, каковой бы она ни являлась. Это в случае, если отыщется на матушке Земле подобный идиот, тот, кто не знает в лицо и по деяниям самогО Святослава Родионовича Малькова и попытается поднять на него руку.
- Да я... тебя... в порошок... - задыхаясь из-за набранных за двадцать лет килограмм, просипел председатель.
- Не волнуйся, родной, это всего лишь я.
Он обернулся - и обомлел.
Это и правда была всего лишь она, та самая цыганка, которая рассказала ему о его необыкновенном даре, о безоблачном будущем, всемирном могуществе. Внешне, что поразительно, она вроде бы ничуть не изменилась: какой была два десятка лет назад, такой и осталась. То же смуглое лицо, то же тряпье вместо одежды...
Святослав Родионович расхохотался, громко, громогласно. И сказал, как всегда, через силу:
- Давай, цыганочка... предскажи-ка мне... судьбу...
Но она лишь кратко помотала головой.
Он взъярился.
Но ничего произнести не успел, потому что заговорила она:
- Судьба твоя давно предсказана, дорогой, но настало время платить.
И, раскрыв рот, он, против своей воли, против воли собственно мироздания - и никак иначе! - стал слушать ужасные вещи. Кошмарные, жуткие события и случаи описывала ему цыганка, бесстрастным, ровным, спокойным голосом, холодно, морозно глядя своими глазами в его заплывшие жиром глазки.
Он попытался вырваться, но не смог: она держала слишком крепко. Он хотел позвать на помощь - и не сумел. И никто, никто вокруг не рвался вперед, не рисковал жизнью и здоровьем, дабы оградить его от причиняемого зла.